Мария Акулова – Мы (не) разводимся (страница 46)
На краю столешницы придерживает пальцами, сжимает в кулаке, подходит к двери, защелкивает.
Оглядывается, а я чувствую себя пойманным зверьком. Сразу и страшно, и хочется узнать, что будет дальше.
Тим оборачивается, прячет руку с ключом в карман брюк и приближается. Я отмечаю, что он движется по-мужски гибко. Не суетится, не торопится, но если дернусь, все равно не убегу. Хотя я же на самом деле не собираюсь.
Он останавливается близко, я сглатываю, смотрю в раскрытую мужскую ладонь.
— Давай потанцуем с тобой, Билецкая.
Это звучит совсем не романтично. Как будто передо мной — мальчик из соседнего двора, изо всех сил старающийся казаться брутальным. Но не возникает желания ни высмеять, ни сходу отказать.
— С чего вдруг? — спрашиваю, как такая же идиотка-малолетка, у которой сердце вылетает, как хочется согласиться, но она же не давалка, должна быть гордой… Запрокидывая голову навстречу мужскому взгляду. Он возвышается и доминирует. А мне это нравится.
— Захотелось, тебе нет?
Пожимаю плечами. Нет, конечно. Пока не предложил — даже не думала. Не знала, что умеет.
— Согласишься — я расскажу тебе, как в двенадцать мне проломили череп. Постараешься — даже пощупать шрам дам.
Это так глупо и бессмысленно, что я улыбаюсь. Тим в ответ тоже.
— Точно дашь пощупать? — вкладываю свою руку в мужскую, он сжимает мою руку и рывком дергает. Дает слишком четко осознать: расслабленность притворная, на самом деле он очень собран. И я тоже.
Тим тянет меня в центр нашего личного кабинета, обнимает.
Хочется попросить потушить свет, но я сдерживаюсь.
Опускаю ладонь на плечо, стараюсь не сжимать, а он наоборот — давит на поясницу сильно, я даже прогибаюсь.
Его взгляд медленно съезжает, большой палец еле-ощутимо поглаживает моя ладонь, я понимаю, что свет гасить нельзя.
— А после аппендицита шрам видела когда-то? Тоже могу показать…
Тим сознательно шутит просто ужасно, я в ответ улыбаюсь.
Мы начинаем топтаться, я улыбаюсь шире.
— Всю жизнь мечтала… — Бурчу, хотя совсем не злюсь. Мужская рука немного съезжает, я торможу движение предостерегающим взглядом.
Знаю, что он делает, — прощупывает мои границы, но я и сама не в курсе, где они сейчас проходят. Понимаю одно: с ним они слишком быстро расширяются.
— Супер, у меня как раз в планах на этот квартал исполнить парочку мечт Ники Билецкой.
Глава 23
Тиму достаточно часа, чтобы я сдалась. После идиотского танца, неловких шуток и подростковых гляделок мы вернулись за стол. Он подсунул мне меню, я осознала, что поесть — неплохая идея.
Здесь правда очень вкусно готовят, поэтому я соглашаюсь на все: тартар, дорада на шпинатной подушке, салат с креветками и клубникой, фирменные шу и даже пара бокалов вина.
Кручу в руках третий, следя, как расслабленный Татаров отводит в сторону трубку кальяна, запрокидывает голову и выпускает сладко пахнущий пар в потолок. У него получается чертовски эстетично, у блогера-Ники сердце обливается кровью. Мы с ней просираем дико сексуальный кадр.
Но стоит подумать об этом — сразу становится стыдно. Атмосфера в кабинете слишком сильно располагает забыть о том, что снаружи всё без изменений: разорванное в клочья сердце и десятилетний брак на грани развода.
Тим опускает голову, смотрит мне в глаза и жестом предлагает тоже попробовать, я в очередной раз отказываюсь. После вина кальян меня убьет, в этом плане я слабенькая, а хочу сохранить рассудок в меру трезвым.
— Так что там с шахматами? Ты правда был чемпионом среди юниоров?
На самом деле, мы с Татаровым дожились до того, что даже молчать вдвоем нам вполне комфортно, но меня это состояние слишком волнует, поэтому я начинаю снова говорить.
Он улыбается, мне кажется, что с ностальгией. Интригу тянет. А мне раз за разом хочется его ругать, покусывать, провоцировать. Не знаю… Это так манит, потому что мои уколы ему в радость? Мы не раним друг друга, а дразним.
— Я спиздел, Билецкая. С дедушкой играл просто в детстве, а ты поверила…
Я цокаю языком и отставляю бокал, перебрасываю под столом ноги. Случайно задеваю носком лодочки мужскую голень, извиняюсь, но Тим не спешит меня прощать.
Откидывается на спинку диванчика и смотрит, мне кажется, на мои голые колени. Ощущаю дискомфорт в животе, но он приятный. Почему с ним так легко сейчас? Что-то меняется или я придумываю?
— О чем еще ты спиздел? — Спрашиваю, чтобы вернуть взгляд Тима над стол. Он делает это лениво, без особого желания.
— Точно не о том, что ты красивая.
Мне миллион раз в жизни делали комплименты, я всегда знала, что красивая, но в ответ на слова Татарова смущаюсь. Веду себя, как всё та же малолетка. Распрямляю спину, раскрываю грудную клетку сильнее, смахиваю с плеча волосы и опять тянусь за бокалом. Вино смачивает язык и пересохшее вдруг горло.
— Иди ко мне…
В ответ на произнесенный тихо и требовательно приказ скашиваю взгляд. Убеждаю себя, что не колеблюсь. Перевожу головой из стороны в сторону.
Татаров продолжает сверлить взглядом, я стараюсь отвлечься от этого, чтобы хотя бы не подавиться.
Он просит уже не впервые. Я пока не решаюсь. Хотя идеальная жена в принципе не должна на такое решаться. Только какая же я идеальная?
Может быть он послан мне, чтобы сбить спесь? Я сама поверила в свой безупречный образ, а в реальности… Все куда приземленней.
Получив очередной отказ, Тим снова прижимает трубку к губам и затягивается. Дальше, как по заказу, а может потому что знает, как сильно на меня действует, повторяет трюк, выдыхая в потолок.
Я пытаюсь вдохнуть глубже, как будто незаметное воровство его воздуха может компенсировать желание до него дотронуться. Оно не проходит, становится только сильнее. После танца Тим вернул меня на место, а я испытала досаду, хотя и посыл понимаю: теперь я должна сама подойти. Если готова. Если хочу.
Телефон Татарова жужжит, он берет его со столешницы и, не спросив моего мнения, ныряет в какую-то переписку. С Пашей я бы уже взорвалась, с Тимом реагирую спокойно.
Он немного занят — я тоже отвлекусь.
Оставляю вино, движусь по диванчику до края и встаю.
Тяну юбку вниз, а то подпрыгнула, потягиваюсь и направляюсь к одной из стен. Тут висит небольшой триптих. Это вряд ли ценное произведение искусства, но я давно хотела рассмотреть.
Татаров борзеет еще сильнее. Я разглядываю женский силуэт в трех разных танцевальных позах, нахожу его тоже очень сексуальным, пока самый наглый из знакомых мне людей принимает чей-то звонок. Я стараюсь не вслушиваться, но по нескольким словам понимаю, что это по работе. Он — талантливый коммуникационщик. У него правда широкий профиль и много бизнес-талантов, я зря ёрничала в разговоре с Пашей. Сейчас даже стыдно, но я в этом не признаюсь.
Когда слышу, что мобильный бьется о дерево, еще раз оглядываюсь. Меня не удивляет, что пристальный мужской взгляд поднимается скорее всего от моих ягодиц, жжет щеку, но я всё равно волнуюсь сильней.
— Иди ко мне…
Тим снова повторяет, я отворачиваюсь к танцовщице. Наказываю его за проявленное неуважение к нашей приватности.
Движусь вдоль стены, веду кончиками пальцев по декоративной штукатурке. Чувствую на себе неотрывный взгляд. Он ведет меня до двери, фокусируется на пальцах, когда сжимаю ручку, хмыкает, когда просто глажу и иду дальше.
Я оказываюсь за его спиной, Тим запрокидывает голову, чтобы не потерять из виду. Смешной… Но мне совсем не смешно.
На противоположной стене тоже триптих, но этот — попроще.
— А той ночью в клубе, если бы я согласилась, куда бы ты меня повез? — Не знаю, почему вспомнила вдруг, но ответа жду.
Я оглядываюсь, Татаров снова вдыхает кальян. На сей раз струя дыма летит перед ним — туда, где напротив я уже не сижу. То есть его выдохи в потолок — это извращенный акт джентельменства. Как мило.
— Понятия не имею, Билецкая. Мне просто хотелось, чтобы ты согласилась…
Он отвечает, повернув ко мне голову. Я по глазам вижу, что абсолютно честно. Я ему верю и даже сердце сжимается. Слышу:
— Иди ко мне. — И вот теперь ступаю навстречу.
Я не знаю, насколько моя реакция для Тима ожидаема, но он ставит трубку на держатель, протягивает мне руку, я снова вкладываю. Слежу, как гладит теперь уже тыльную сторону ладони, потом тянет к губам и целует. Его взгляд вынимает из меня душу. Концентрация желания в нем шкалит. Я знаю, что он меня давно и адски хочет. Сейчас тянет за руку вниз и я сдаюсь.
Впервые за десять лет опускаюсь на колени не мужа, а другого мужчины. Как в танце кладу ладони на его плечи. Мое лицо чуть выше, Тим бесстыже меня разглядывает, я делаю то же самое с ним. Пробирает дрожь от осознания, что я за шаг за исполнения важного желания — потрогать всё, что захочу. Ноздри щекочет такой же дерзкий, как сам Татаров, запах туалетной воды и кальяна.
Я позволяю постороннему мужчине дотронуться до моей шеи. Тим гладит кожу, у меня поднимаются на руках волоски. Едет костяшками выше, поддевает подбородок, придерживает за него и тянет на себя.
Я добровольно приоткрываю губы. Добровольно даю себя поцеловать.
Закрываю глаза, но не пытаюсь ни отстраниться, ни представить, что с Пашей. Всё намного ужасней — хочу всё прочувствовать именно с Тимом.