Мария Акулова – Мы (не) разводимся (страница 17)

Не знаю, что он имел в виду, да и не хочу знать.

Смотрю вниз, нахожу Иришу. Она смотрит вверх — на нас. У нее взлетают брови, я машу и улыбаюсь.

Ужасно, если со стороны мы выглядим интригующе.

— Хочешь, домой тебя завезу?

Поднимаю взгляд на Тимофея. Даже не сразу верю, что не ослышалась.

— Это предполагает ваш договор с Пашей?

— Нет, конечно. Хочу свалить. Подумал, вдруг ты тоже…

Я хочу, но точно не с ним.

— Я не понимаю, зачем ты так настойчиво набиваешься ко мне в друзья… — Я вслух сказала, да? Может и к лучшему.

Тимофей опять хмыкает.

Хочет сделать новый шаг, я не даю, выставляя вперед руку. Она упирается в грудь. Я против воли чувствую ее твердость, жар и дикое биение сердца. Он что, волнуется?

— Я вообще дружелюбный, Ника.

Не знаю, волнуется ли, но намек понимает. Подмигивает, отступает. Делает еще один глоток из своего стакана, а потом оставляет его на нашем пустующем столике.

— Хорошего вечера тогда.

— И тебе.

Смотрю в широкую спину, когда отдаляется. Слежу, как пружинит по ступенькам. Достает на ходу сигареты, скрывается, явно направляясь на улицу.

Тоже чувствую, что становится жарко. Сжимаю пальцами стекло того же стакана, допиваю за ним.

Это не коктейль, просто кола. Татаров чуть лучше, чем я предполагала. Кажется, кто-то не пьет, когда за рулем. И мне предлагал действительно подвести, а не к херам разбиться.

Дальше ночь ускоряется. Я — ужасная, но обретаю новый главный фокус. И это не Ира, это Тим.

Он не уезжает, остается. Ко мне больше не подходит. Предложение не повторяет. Я тоже к нему не подойду, но какого-то черта слежу.

Изучаю манеру, подмечаю полутона. Тоже разговариваю, танцую, пью и ем, но его из поля зрения не выпускаю. Меня затягивает в непризнанную игру.

Но всё меняется в один момент.

Наверное, один из важнейших в моей жизни. Один из тех, которые разрезают её на до и после.

Я замечаю зашедшего в зал Пашку. Моего-моего.

Сердце сжимается и несется галопом. Таким же, как сердце Татарова.

Муж крутит головой, а я онемев, жду, когда найдет меня.

Я не сомневаюсь, что он приехал забрать. Тону в любви. Умираю от осознания, как скучала.

Наши взгляды встречается. Он хмурый, я улыбаюсь. А потом иду навстречу и он ко мне — по ступенькам.

Встречаемся на верхней. Он, конечно же, быстрее, даже когда ему сложней, чем мне.

Не бросаемся друг на друга — пока страшно. Я осторожно тянусь к груди мужа, Паша сжимает мою кисть и вдавливает в себя. Самый-самый мой.

— Хочешь побыть? — в ответ на мой вопрос Паша мотает головой. Не хочет.

— Поехали домой. — Просит немного хрипло.

Я киваю.

Глава 10

Мы мчим по ночному городу, Паша разгоняет машину, я захлебываюсь вдруг накрывшим счастьем и облегчением.

Мы ещё не поговорили, ничего не выяснили, даже не извинились друг перед другом, но выстроенная между нами стена лежит у ног кучей разбитых кирпичей.

Я тянусь к Пашиной руке и глажу, он скашивает взгляд. Даже в полумраке салона меня одновременно пугает и влюбляет их глубина и темнота. Хочу утонуть.

Дрожащими пальцами открываю наш с ним дом, чувствуя дыхание в затылок, ступаю внутрь первой. Голова немного кружится, но я не знаю — это из-за выпитого или переизбытка чувств.

Паша заходит следом. На бедра ложатся его горячие руки. Он тянет на себя, вжимает мое тело в свое. Целует в щеку. Я сглатываю, закрыв глаза.

Рот мужа спускается ниже, дыхание щекочет кожу, поцелуи обжигают, я закусываю губу и забрасываю руку назад. Сжимаю кудряшки. Сначала легонько тяну, потом вдавливаю в себя. Разрывает от желания.

Я знаю без его объяснений, как Паша провел вечер. Долго боролся с собой же за право быть по-спокойному безразличным, но в итоге проиграл. Я тоже боролась и тоже, к счастью, продула.

— Как ты меня нашел? — спрашиваю шепотом, под натиском мужского тела делая шаг за шагом вглубь прихожей.

Ладони Паши едут вверх. Больно и сладко сжимают через ткань блузки мою грудь. Я стону. Он начинает расстегивать пуговицы, я поворачиваю голову, чтобы целовал.

Между короткими рваными поцелуями слышу:

— Зашел к Ире. Она геометку поставила. Смотрел, как подросток тупой, историю за историей. Историю, блять, за историей. Думал, где моя Ника… А Ники нет…

Лицо Паша немного отдаляется, я смотрю в бегающие по моему глаза. В них жадность, страх, желание.

Я купаюсь во всем этом. Улыбаюсь.

— Думал, соврала? — он медлит, потом коротко кивает. Может в другое время я восприняла бы это, как оскорбление, обиделась бы, раздула скандал, но сегодня улыбаюсь шире, тянусь к губам. Изворачиваюсь в его руках так, чтобы оказаться лицом к лицу.

Он снова кладет ладони на бедра, я обнимаю своими его щеки. Тяну на себя, шепчу в губы:

— Я хотела, чтобы тебе было хотя бы плохо, раз хорошо не получается. Боялась, что всё равно…

Паша мотает головой. Не всё равно.

— Я тебя люблю.

От своих же слов по коже мурашке. Ещё больше от ответного:

— И я тебя, моя Ника.

С улыбкой позволяю развернуть себя и толкнуть к стене.

Под собственное учащенное дыхание слежу, как Паша скатывает с моих плеч расстегнутую блузку. Упираюсь локтями в покрытую декоративной штукатуркой стену. Её цвет в темноте не различить, а я вдруг вспоминаю, как устроила Паше истерику за безразличие, когда он отказался помогать мне определиться с оттенком.

Сейчас мне тоже всё равно. Смотрю, как он расстегивает мои брюки палаццо, спускает вместе с бельем, я переступаю.

Остаюсь голой, беззащитной, на неудобных каблуках. Стону и прикрываю глаза, когда рука мужа ложится на живот и едет вниз.

Без просьбы ставлю ноги шире. Прогибаюсь и дышу чаще, чувствуя пальцы на лобке, потом на уже влажных складках, клиторе. Паша трет и водит. Там мокро, мне уже хорошо. Ещё лучше, когда сжимает свободной рукой грудь. Идеально, когда целует в плечо. Слышу:

— Кончишь для меня?

Киваю. Конечно, да. Как скажет: громко, тихо, всё на свете сейчас.

В меня проникают пальцы, я приоткрываю рот от удовольствия. Вдобавок к ощущениям Паша надавливает на клитор. Боже, как хорошо.

Пальцы мужа начинают двигать, я — постанывать в такт. Темп проникновений ускоряется, как и мое дыхание. Низ живота тяжелеет, в голове миллион пошлых картинок. Хочу всего и ещё чуть-чуть.

Когда движения обрываются, я осознаю, что даже ноги подрагивают. Поворачиваю голову и смотрю на Пашу. Его сосредоточенное лицо. Темные-темные глаза. Ровный нос. Красивые сжатые от напряжения губы. Как он по-мужски сдергивает футболку, нервно расстегивает джинсы. Сначала размазывает мою влагу, водя кулаком по члену, потом снова делает шаг ближе.

Я прогибаюсь навстречу, не боясь показаться перед ним во всей красоте своей испорченности. Нежная и горячая головка упирается во вход. Рука мужа ложится на лобок. Несколько движений пальцами по половым губам, медленное проникновение членом во влагалище, наш пошлый поцелуй — толчки его языка в мой рот, и Паша отрывается.