Мария Акулова – Мы (не) разводимся (страница 16)

Я вздрагиваю и оглядываюсь. Стыдно, но на слишком громкий оклик списать реакцию не получится.

Я не караулила Татарова весь вечер, но время от времени о нем вспоминала. А вот приближение проворонила.

Сейчас он с улыбкой делает шаг за шагом, а я почему-то не отворачиваюсь, а жду.

Возвращаюсь взглядом к танцполу, нахожу Иришу, фокусируюсь, но боковым зрением все равно отмечаю, что Тим показательно уперся о перилла пятой точкой. Ему не интересно, что происходит внизу, он смотрит на меня.

Смущает, конечно. В горле пересыхает. Поворачиваю голову, смотрю, как пьет из высокого стакана напиток, похожий на колу. Только не понять — чистую или с чем-то. Он выглядит расслабленным и довольным. Понятия не имею, это состояние по жизни или игра для меня. Хотя опять-таки скорее всего кому-то просто пора успокоиться, ведь мир не вращается вокруг Никуши.

— Привет. Если ты ждешь извинений — их не будет.

Судя по тому, как широко улыбается, извинений Татаров-то как раз не ждет. Во мне просыпается ставшее привычным желание его покусывать. А он делает вид, что позволяет.

— Ничего не жду, Ника. Просто увидел — подошел.

Смешинки в мужском взгляде растворяются, он пытается сыграть со мной в искренность, но я не верю, поэтому фыркаю. Он увидел меня почти сразу, а сейчас подошел, потому что развлечения кончились. Это не должно волновать, но меня немного задевает.

Мой заработок — развлекать подписчиков интересностями своей жизни. Но почему-то сейчас чувствовать себя развлечением совсем не хочется.

— Почему без Паши?

Наглый Татаров не ждет моего ответа, позволяет себе новый бесцеремонный вопрос. На мое стандартное: отдыхает, реагирует усмешкой.

Не хочу играть по навязанным им правилам, но и грубость проявлять тоже, поэтому пытаюсь поменять на собственные:

— А ты почему один? — Только не спрашивайте, откуда я знаю. Не спрашивайте, почему мне было интересно. Не спрашивайте, зачем я убедилась.

Эти вопросы я и без вас вижу в снова зажегшемся взгляде Тима. Хотела перевести игру на его половину поля, а кажется, что мяч отрикошетил и попал в мою штрафную.

— А я вообще один, Ника Билецкая. Холостяк.

Он поднимает руку и перебирает в воздухе красивыми свободными пальцами. Просто святой.

Мне хватает выдержки хотя бы не ляпнуть рвущееся глупое: никто не дает?

Конечно, дают. Страшно представить, сколько сердец он разбил.

Интуиция подсказывает, что Татаров — очаровательный блядун. Легкий, утонуть элементарно, выплывать не хочется. Но он-то быстро выходит на поверхность. Просто балуется, говнюк.

Думаю об этом, проезжаясь взглядом по мужчине. Когда возвращаюсь к глазам — он ждет мои с интересом, приподнимает бровь, без слов просит поделиться выводами. Но я не стану.

— Я почему-то думал, что когда люди в браке, везде стараются быть вместе. У одной известной блогера читал об этом, пока она меня не заблокировала…

Опять фыркаю, веселя Тимофея. Он забавляется, дергая за ниточки. А я никак не могу поймать болевую точку и дать достойной сдачи.

— Какой ты обидчивый. Я освободила тебя от бессмысленной повинности лайкать ванильные истории, а ты недоволен…

— Мне нравилось…

Я не знаю, когда именно сердце начало реагировать, но сейчас оно делает паузу и ускоряется.

Не знаю, что ответить. Отворачиваюсь, смотрю вниз.

Мне нужно опять найти свою Иру. Стараюсь, слегка сощурившись. Не получается.

Татаров не уходит. На танцпол не смотрит. Долго на меня, потом куда-то перед собой. Пьет из стакана, а я бы предпочла, чтобы исчез.

Разговор не задался. Впрочем, разве могло быть иначе? Я его никогда не подпущу близко. Не доверяю.

— Как тебе мои глаза? — веду себя нелогично, но только потому, что никто об этом не узнает. Задаю вопрос с вызовом, поворачиваю голову и надевая непрошибаемую, как самой кажется, маску.

Тим усмехается.

— Без изменений. Грустные.

Я сама нарвалась, но злюсь на него, а не себя.

— Придумываешь.

Обвиняю, а Татаров медленно переводит голову из стороны в сторону. Хочется спорить, но как божий день ясно: бессмысленно.

— А с Пашей вы тоже обсуждаете его взгляд? Это твоя вторая специализация? Кто-то по руке гадает, а ты по радужке?

Я сама оценила бы свою подколку на твердую двойку, но Тим, как ни странно, смеется.

Двигается немного ближе, поворачивается туловищем ко мне, вторгаясь в мое личное пространство. Ставит перед выбором — признать, что его близость смущает, или сделать вид, что не имеет значения. Внутри я дергаюсь, но остаюсь на месте.

Татаров тянется зачем-то к моему лицу. Касается пряди, убирает. Я продолжаю стоять истуканом, позволяя, хотя внутри пожар из красных флажков.

— Мы с твоим Пашей на этапе финального согласования и подписания договора. Это на случай, если ты не знала. Предупреждаю.

Это ожидаемо, но в сердце врезается нож. Мы с Пашей так разругались, что он мне даже не сказал, не предложил обсудить. Сам решил.

— Рада за вас. — Нет.

Пытаюсь сохранить лицо и холодность. Тим смотрит в глаза, наклонив голову. За секунду до того, как отступлю сама, опускает руку.

Я выдыхаю, уголки его губ дрожат.

— Я так и не понял, чем тебя так напугал. И когда.

— Не выдумывай.

Та же рука, которая касалась моих волос, поднимается в воздух. Он делает вид, что сдается, хотя оба же чувствуем — в любой схватке со мной он станет победителем. Не дотягиваю. Могу надеяться только на благоволение.

Мой Паша совсем другой — намного мягче. Хотя какого черта я их сравниваю?

— Тебе тут нравится?

Нет, не особо, но я в этом не признаюсь.

— Раз тебя занесло даже ко мне — то тебе, я так понимаю, не особо.

Тим хмыкает, я силой отрываю себя от его губ. Он — сильный. Харизматичный хищник. Просто любоваться им — это же нормально? Скажите, что да.

— Скучновато.

Я согласна с Тимом. Слишком много всего. Вроде бы изобилие, а скучновато. Но это нам, а народ веселится. Открытие более чем удачное.

— Тебе не угодишь.

— Не поверишь, почти никто не пытается. Я же не блогер-миллионник. — Татаров мне подмигивает, я закатываю глаза. Градус нашей беседы-перепалки повышается, но не до жара, а скорее до теплоты. Мы входим во вкус.

— От меня ждут рекламы. Желательно, по дисконту. Тут нечему завидовать.

Не знаю, зачем делюсь с ним правдой, но во взгляде улавливаю задумчивость.

— Но ты умеешь и бесплатно, от души, я видел…

По коже мурашки, чувствую себя обнаженной. Я знаю, что показываю свою жизнь толпе незнакомых людей, но между нами всегда стекло. Оно дает чувство защищенности.

А Татаров как будто забрался под него. Я обнаруживаю нас с одной стороны.

— Ладно, тебе лично моя скидка, уговорил…

Тим шумно выдыхает, качает головой, а я просто рада, что зрительный контакт разорван.

— Ника-Ника…