Мария Акулова – Мы (не) разводимся (страница 19)

Мы садимся за стол, я ухаживаю за мужем, он голодным взглядом провожает каждый ложащийся на тарелку сырник. Как послушный щенок, ждущий разрешения. Это сравнение смешит и умиляет. Я командую:

— Можно.

Он сначала слушается, делая рывок к тарелке, а потом грозит мне пальцем, реагируя на смех.

Тянусь к нему, получаю быстрый поцелуй прощения, а потом он снова увлекается едой, пока я в своей тарелке больше колупаюсь.

Меня мучает совесть. Ему было плохо настолько, что даже не особо до еды. Спросить, насколько сильно он без меня, но рядом, страдал, не хватает смелости. Сейчас я рада, что мы помирились.

— Ира добралась домой? — утолив первый голод, мы снова начинаем разговаривать.

В ответ на вопрос мужа киваю.

— Да. Обменялась телефонами с парнишей. Говорит, может даже на кофе с ним сходят.

— Супер.

Улыбаюсь. На самом деле, думаю, Паше всё равно, сходят ли, но он старается поймать мою волну. Заботиться о моих важных людях. Проникаться моей жизнью. Я тоже.

Если я снова подниму тему той массажистки — сейчас он сделает всё, как скажу, но я не хочу. Хочу снова просто ему доверять.

Во мне волной поднимается желание стать ближе. Я ловлю себя на мысли, что могу себе это позволить, ничего не опасаясь.

Встаю с высокого стула, делаю шаг к Паше.

Он сначала чуточку удивляется, а потом просто раскрывает руку. Я вжимаюсь в его бок, обнимаю. Глажу волосы и целую в колющую щеку. А он нагло продолжает есть, сильно фиксируя меня за талию.

Кладу голову на его плечо, закрываю глаза, ловлю дзен.

На столе жужжит мой телефон. Паша тянется за ним и передает мне. Раньше бесконечное вмешательство виртуала в нашу реальность могло бы стать вспышкой для нового скандального пожара, сегодня всё иначе.

— Спасибо, — я благодарю и разблокирую, Паша возвращается к еде, кивнув. Каждая из вибраций — это отметки других людей в историях и постах. На открытии было очень много публичных личностей. Это я повела себя, как эгоистичная свинья, не отблагодарив за приглашение ни одним, даже коротеньким, видео, а у других с совестью всё ок.

Я просматриваю отметки, чувствуя поглаживания мужа на талии.

Некоторые — правда забавные, улыбаюсь, поворачиваю экран к Пашке. Он хмыкает, следя, как я вытанцовываю.

— Пьяная… — Корит в шутку.

— Чуть-чуть. — Я в шутку же оправдываюсь.

Возвращаю телефон к себе, просматриваю дальше. На одном из фото торможу, в кровь выплескивается адреналин.

В историях самой Бриты разместили нас с Тимофеем Татаровым. Пожалуй, в самый ужасный из возможных моментов. Я понимаю это, а взгляд оторвать сложно.

Мы смотрим друг другу в глаза, стоя слишком близко. Я давлю на грудь, предупреждая, Татаров нависает сверху. И вот сейчас я отлично понимаю: не захоти он шагнуть назад — я бы его не заставила. Но он захотел. Наверное, спасибо.

На фотографии мы отмечены вдвоем. Я немного медлю, а потом жму на ник мужчины. Смотрю на пустую страничку и надпись «разблокировать».

Почему-то не выхожу тут же, изучаю профессиональное фото на его аватарке. Описание профиля. Он вызывает во мне смешанные чувства. По-прежнему страх. Но ещё — любопытство. Он видел, как мы с Пашей уехали или пропустил?

Палец зависает над зеленым прямоугольником, который вернет его реакции в мою жизнь. Медлю.

— Вы с Татаровым договорились о сотрудничестве?

Я уже знаю, что да. Но спрашиваю у Паши, поднимая взгляд на мужа. Он напрягается, откладывает вилку, поворачивает голову.

После короткой паузы я слышу честное и уверенное:

— Да. — Сглатываю. — Ты против?

Время замирает. Я вместе с ним.

Понимаю, что сейчас могу сказать: «против», и Паша откажется. Мне станет вроде как безопасней, а ещё легче. Снова искать агента, а потом агенту искать для него варианты — это совершенно точно проворонить трансферное окно и остаться в клубе как минимум до зимы. Это тот исход, которого хочу я. Но явно не тот, о котором мечтает Паша.

Смаргиваю, набираюсь решимости и произношу:

— Нет, я не против. Только если можно, учти мое пожелание.

Паша не демонстрирует облегчение на моем «нет». Он всё так же сосредоточен, когда спрашивает:

— Какое?

— Если мы можем остаться, я бы хотела остаться.

Он закрывает глаза. Думает. О чем — я не знаю и боюсь спросить. Но муж открывает глаза и без слов понимаю: всё непросто, но он меня хотя бы услышал.

— Хорошо.

Он тянется к моему лицу, а я зачем-то опускаю взгляд вниз. В телефон. Губы мужа целились в мои, но врезаются в кожу на щеке. Мой палец опускается на кнопку «разблокировать». Я вижу, как вокруг красивого портрета Татарова загорается кружок активных историй.

Не знаю, зачем, но продолжаю игру, возвращая потенциального разрушителя нашей с Пашей стабильности в свою жизнь.

Врага нужно держать рядом, так же? Тогда будем считать, что я просто мудрая.

Глава 11

Наш медовый месяц не обрывается на следующее же утро, а длится… И длится… И длится. Я уже даже не считаю в днях, как долго. Нагло привыкла к медовому затишью.

Устанавливаю телефон на штатив, несколько раз отхожу, делая пробные кадры, потом возвращаюсь, чтобы оценить. Когда остаюсь абсолютно довольной результатом, жму на запись и начинаю.

На моих губах — искренняя улыбка, натягивать не приходится. Глаза блестят так, что ни один Татаров не рискнет обвинить в том, что грустные. Это странно и может даже чуточку страшно, но я чувствую себя абсолютно счастливой.

— Добрый день, девочки… И мальчики, конечно… — Доля подписчиков-мужчин на моем профиле достаточно низкая — меньше двадцати процентов, но это тоже огромное множество людей. Только вспоминая о «мальчиках», я почему-то думаю об одном. Быстро отбрасываю. Время поработать, а не углубляться в глупости. — Сегодня я иду на очень особенное мероприятие, и одеться мне нужно тоже очень по-особенному.

Подмигиваю в камеру, приподнимаясь на носочках и снимая с одной из штанг моей идеальной гардеробной два подготовленных варианта на сегодня.

Голубой брючный костюмчик и девчоночье розовое платье.

Держу их навесу так, чтобы мы втроем отлично смотрелись в кадре.

— Вы уже угадали, куда мы идем?

Уверена, многие на этом моменте угадают, я же чередую один наряд со вторым, прикладывая к фигуре. Рассматриваю сама и даю рассмотреть другим. То, что стою при этом в белье, давным-давно не смущает.

— Меряем.

В итоге первым в ход идет голубой вариант. «За мальчика».

Я одеваюсь, шурша мягкой, очень приятной к телу тканью. Оглядываюсь, увидев тень в двери. Пашка шел мимо гардеробной, но затормозил. Теперь прислонился плечом к двери и наблюдает. Его тоже отпустило. И я тоже вижу это по глазам. Он складывает руки на груди, приподнимает бровь. Мол, ну удиви…

Я же, не сдержавшись, показываю мужу кончик языком. Он грозит мне пальцем, я краснею.

Вчера ночью мы немного заигрались. Я убегала, отбивалась, хотела его до одури, но делала вид недотроги, а Паша не хотел ухаживаний. Был неповторимо грубым. Я до сих пор в восторге от того, как ярко кончала в этой игре без единого его слова. Хочу еще.

Но пока я снимаю grwm.

Силой отдираю взгляд от мужа, заправляю шелковую кремовую блузку в лазурные брюки, набрасываю на плечи пиджак и замираю в эффектной позе, смотря в камеру. Мне дико нравится этот лук, но дело в том, что я за девочку.

В отличие от Паши.

Веду подушечками по вороту, немного кручусь, показываясь со всех сторон.

— И обуем… Я знаю что! — иду в сторону уставленных моей обувью полок. Вижу, что Паша не ушел, а продолжает наблюдать. Мне льстит, что муж не может оторвать от меня взгляд. Прямо очень.

Взяв в руки кроссовки с тяжелой массивной подошвой, поворачиваю голову и складываю губы в: «собирайся».

Пашка отмахивается, отвечая в полный голос: