Мария Аборонова – На изящном: мифы в искусстве. Современный взгляд на древнегреческие мифы (страница 4)
Изначально Нарцисс был юношей из города Феспии в Беотии, сыном речного бога Кефиса и нимфы Лириопы. Он вырос очень красивым и крайне самовлюбленным. Многие влюблялись в него, но терпели неудачу. Эхо – горная нимфа, проклятая Герой повторять за другими, – даже умерла от неразделенной любви[30]. Юноша Аминий, пытаясь обратить внимание Нарцисса на себя, покончил с собой у дверей его дома и перед смертью попросил богиню справедливости Немезиду отомстить за его смерть. Немезида влюбила Нарцисса в его же отражение, и в итоге парень не вынес всех этих драм, своей невозможной красоты и тоже покончил с собой. Капли его крови, попавшие на землю, превратились в нарциссы[31]. По мнению древних греков, так и появилось большинство цветов – из чьей-то крови. Позитивно смотрели на мир. Видели только светлое и прекрасное.
Как только Персефона сорвала нарцисс[32], из-под земли появился Аид на золотой колеснице и забрал ее в подземное царство. Ну хоть с комфортом уехала.
Надо сказать, что это не было первое похищение в деле Аида. Случился рецидив. Ранее он украл нимфу-океаниду Левку и забрал с собой жить в подземный мир. В отличие от Персефоны, ей повезло меньше. Она прожила всю жизнь в царстве теней, а после смерти Аид превратил ее в белый тополь[33]. Я же говорю, раздел ботаники у греков сплошь построен на насилии.
Деметра услышала крик дочери и побежала на помощь, но было уже поздно. Она отправилась на поиски, но безуспешно. Понятно почему: она же искала на земле, а дочь в это время была под[34].
Во время поисков к ней еще очень не вовремя подкатил Посейдон. Деметра, понятное дело, отмахнулась – какие еще романы, у меня дочь пропала. Но у олимпийских богов не принято сдаваться после одного отказа. Или двух. Или криков о помощи, попытки бегства, отчаянного сопротивления. Не принято – и точка.
Чтобы Посейдон оставил ее в покое, Деметра превратилась в кобылу и смешалась с толпой себе подобных. Ничему ее жизнь не научила. Посейдона это не смутило, и он превратился в коня. Слово за слово или как там у лошадей, и у Деметры от Посейдона родилась дочь и, как ни странно, конь Арейон[35].
После вынужденного перерыва в разыскной операции Деметра вернулась к поискам дочери, не нашла никаких ее следов, впала в отчаяние и прокляла весь мир. Богиня лишила землю плодородия, испортила все семена, убивала животных и пастухов, заблокировала в Apple Music новый альбом Тейлор Свифт.
В общем, как я и говорила, Зевс не зря не хотел с ней ругаться. Все время он вместе со всеми прикидывался лаптем и искренне удивлялся, а что же это такое, как так произошло. Но подстава пришла откуда не ждали.
Оказывается, Гелиос, бог солнца, видел, как Аид похищает Персефону. И, как последняя крыса, он по секрету пришел к Деметре и такой: «А знаешь, где твоя дочь? А знаешь, как так вышло?» – а потом молча многозначительно пальцем на Олимп показал. Спрашивается, раз ты все видел, чего же сразу не пришел и все это время наблюдал, как Деметра страдает? У меня бы и к нему на ее месте были вопросики, но Деметра уже впала в бешенство и пошла разбираться с бывшим. Как говорится, одно дело – не участвовать в жизни внебрачного ребенка и не платить алименты, сами разберемся, но дать похитить дочь своему брату?!
Зевс оказался в неудобной ситуации. Во-первых, Гера в целом не очень любила, когда от Зевса рожали другие женщины, особенно его сестры. А тут одна из них еще и на Олимп пришла с обвинениями в соучастии в похищении их внебрачного ребенка… Вторник не задался, короче.
Под напором Деметры Зевс, конечно, все отрицал, мол, согласия он не давал, свидетелей не находилось, но да, ситуация неудобная, так нельзя, насилие – это плохо, признал он под суровым взглядом Геры и согласился переговорить с Аидом. Отказывать брату тоже не комильфо, что ж он будет как подкаблучник? Пришлось придумать гениальную схему: Персефону вернут на землю при условии, что она не употребляла никакой пищи в царстве мертвых.
В это время в подземном царстве Персефона, как знала, стабильно соблюдала голодную диету. Купальный сезон, да еще и похищение это, как-то не до еды было.
Карл Брюллов. Феб на колеснице. 1846. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
Аид после переговоров с Зевсом пришел к Персефоне, извинился, что как-то нехорошо вышло.
– Я думал, ты для вида сопротивляешься, но раз так, то, если хочешь идти, иди, никто тебя не держит. Но что ж ты пойдешь на голодный желудок? Путь неблизкий… Держи гранатовые зерна, смотри, какие аппетитные…
Не почувствовавшая подвоха Персефона тут же их съела[36].
Деметра опять налетела на Зевса с гневными криками. Тот же оставался невозмутимым.
– Мы же договорились – никакой еды. Я точно ни при чем. Но я не могу видеть твои страдания, сердце разрывается. Есть компромисс! Вот буквально только что в голову пришло. Подожди, не кричи. Что, если… шесть месяцев Персефона будет проводить на земле с тобой, а шесть месяцев – в подземном мире с мужем? А что ты так смотришь, куда теперь деть этот брак? Что, наша дочь будет одинокой разведенкой? Ты этого ей желаешь? И после этого я – плохой отец? Вот и договорились, всем пока!
Зевс опять всех обыграл.
Глава 2. Превратности любви
Дети у Зевса с Лето получились что надо.
Аполлон вырос весь в отца: красивый мудак, неразборчивый в сексуальных связях.
Всего лишь через несколько дней после рождения он пошел мстить змею Пифону за преследование матери в период родовых схваток. Убив его, он заодно отжал у Геи храм оракула в Дельфах, так как Пифон был его охранником. Немного пугает цитата, что Аполлон после захвата храма «овладел оракулом». Хочется верить, что речь идет про переход права собственности, а не про акт насилия[37]. Но тут всякое может быть, это же сын Зевса.
Не хочется указывать на очевидное, но, кажется, именно после того, как оракул перешел во владение Аполлона, его предсказания стали весьма, как бы это сказать… узконаправленными, однообразными и сводящимися к лишению жизни или свободы.
Помимо врожденной тяги к насилию, у Аполлона были некоторые нездоровые амбиции и увлечения.
Как-то он оскорбил бога любви Амура (Эроса у древних римлян), сказав, что у того какие-то детские стрелы и лук, знаете ли, маленький. Зато у него, Аполлона, самый большой лук из всех, и вообще он покровитель стрельбы из лука. Такие «мужские» разборки: «Что ты делаешь с таким мощным оружием, мальчик?» и «А я вот из лука убил Пифона, а ты что?» К луку у Аполлона с рождения была болезненная привязанность: это было первое, что он потребовал, впервые открыв глаза.
Второй больной темой у Аполлона являлись музыкальные таланты. Однажды сатир Марсий, который изобрел игру на флейте, вызвал Аполлона на состязание, считая, что может тягаться с самим богом музыки. Аполлон согласился, но с условием, что победитель сделает с проигравшим все что захочет. Самоуверенный Марсий идею поддержал.
Аполлон принялся играть на перевернутой кифаре и взял Марсия на слабо, что он не сможет так же сыграть на флейте. Марсий и не смог, это попросту невозможно. Но кого беспокоят такие мелочи? Аполлон счел это проигрышем, повесил Марсия на сосне и содрал с него кожу[38]. С учетом полученной информации к выражению «красив как Аполлон» я бы относилась с большой настороженностью. Кто знает, в чем он еще как Аполлон?
В биографии Аполлона вообще несколько темных пятен. Один из мифов почему-то везде называется «историей любви»[39]. Хотя это миф о харассменте и, в общем-то, изнасиловании. Если для вас это любовь, то плохие новости, ребят.
Жила-была Дафна, горная нимфа, дочь Геи и речного бога Пенея. Много времени проводила с сестрой Аполлона Артемидой. Как и Артемида, она избегала мужчин, жила в обществе девушек и дала слово сохранить целомудрие и оставаться безбрачной.
Аполлон вяло интересовался Дафной, но без присущего их с Зевсом генам энтузиазма, а вот Амур понял, что подвернулся шанс отомстить. Он поразил одной стрелой Аполлона, чтобы тот воспылал к Дафне непреодолимой страстью, а в Дафну, наоборот, выстрелил свинцовой стрелой, чтобы она точно не отказалась от невинности и возненавидела Аполлона.
Антонио Поллайоло. Аполлон и Дафна. Ок. 1479. Национальная галерея, Лондон
Охваченный страстью бог гнался за Дафной довольно долго, но так и не догнал, и контакта не было[40]. Но Дафна в любом случае рада не была. Отчаявшись выиграть в этом беговом состязании, нимфа взмолилась о помощи своему отцу Пенею и попросила изменить ее облик, чтобы Аполлон оставил свою идею посягнуть на ее невинность. Пеней явно был в курсе, чей это сын, поэтому, выбирая вариант, наименее опасный для дочери, превратил ее в лавровое дерево.
Очевидно, что гордость Аполлона была максимально уязвлена. Но реакция оказалась уж слишком садистской. Он сделал Дафну-дерево вечнозеленой, объявил ее своим священным деревом, а лавровый венок – своим непременным атрибутом. И регулярно нарезал Дафну на венок[41]. В описаниях мифа это часто называют «он навсегда сохранил к ней чувства». Резать живого человека, даже в облике дерева, на венки – это немного про другое, почитайте историю Теда Банди.
Второе темное пятно, связанное с растительным миром, – это история про спартанского принца Гиацинта. С ним все вышло еще хуже, чем с Дафной. Гиацинт был ослепительно красивым, да еще прекрасно пел и играл на кифаре. Конечно, Аполлон не смог пройти мимо. Однако Гиацинт понравился не только ему. Бог ветра Зефир тоже хотел получить немного его внимания, откусить кусочек пирога и все остальные метафоры в таком стиле. Но Гиацинт предпочел компанию Аполлона, и Зефир затаил обиду.