Мария Аборонова – На изящном: мифы в искусстве. Современный взгляд на древнегреческие мифы (страница 5)

Со стороны он наблюдал, как весело и задорно Аполлон с Гиацинтом проводят время. Все эти походы на выставки, поздние бранчи, двухместные велосипеды. Последней каплей для Зефира стало дружеское соревнование Гиацинта и Аполлона в метании диска. Во время очередного броска Зефир с помощью ветра изменил траекторию снаряда Аполлона так, чтобы тот прилетел Гиацинту в голову, убив его на месте. Здоровый такой способ справиться с отказом. Тут бы ему пару инструментов из когнитивно-поведенческой терапии подсказать.

Аполлон был безутешен, а из капель крови убитого юноши выросли красивые цветы[42]. Посчитаем, какое это уже по счету растение, появившееся, по мнению греков, из трупа.

Если вы думаете, что на этом жертвы, павшие в результате симпатии Аполлона, закончились, то нет. Более того, это была не последняя драма, в которой оказался замешан Зефир. Когда у этой смертоносной парочки высохли слезы по Гиацинту, а это было примерно через пятнадцать минут, они оба прониклись симпатией к юноше Кипарису.

А Кипарис тогда завел себе красивого величественного оленя. Даже выбор питомца у него был впечатляющим. Кипарис проводил все свободное время с оленем, чесал ему рога, водил на водопой, катался на нем по полям. В один прекрасный день он отдыхал рядом с оленем в тени дерева и задумчиво бросал дротики. И как-то так вышло, что один из них попал в оленя и убил его. Как если бы кто-то опять специально изменил траекторию его полета, как было с диском и трагичной смертью Гиацинта.

Кипариса так сильно огорчила смерть питомца, что он не захотел больше жить и попросил Аполлона помочь ему с эвтаназией. Аполлон не смог отказать страдающему другу и превратил Кипариса в дерево с одноименным названием[43], хотя правильнее было бы предложить оплатить ему курс психотерапии. Но такой курс самому Аполлону не помешал бы. Очевидно, что общением с этими юношами он все еще рефлексировал отказ Дафны.

Артемида (Диана у др. римлян), богиня охоты и дикой природы, ребенок номер два от союза Зевса и Лето, представляла собой полную противоположность отца в сексуальном темпераменте. Ей плотские утехи были совершенно неинтересны, она даже дала обет безбрачия и основала целый женский клуб на базе этой идеи.

На самом деле можно понять ее негативное отношение к мужчинам, когда перед глазами такие примеры отца и брата. Тем более Зевс и в ее окружении успел отметиться. Была у Артемиды подруга Каллисто, дочь царя Аркадии Ликаона[44]. Как и все подруги богини, она поклялась вечно оставаться невинной и не иметь никаких предосудительных связей с особями мужского пола. Они были с Артемидой не просто подругами, а, что называется, besties. Одевались одинаково, тиктоки вместе записывали и обсуждали, какие все мужики неприятные.

Если бы имя Каллисто не расшифровывалось как «прекраснейшая», может, и пронесло бы, а так Зевс во время одного из отцовских визитов к дочери увидел Каллисто и даже подарочный лук для Артемиды из рук выронил.

«Это я удачно зашел», – подумал Зевс.

– А когда ты там на охоту собираешься, дорогая и любимая дочь? – вкрадчиво уточнил он.

– Странный вопрос, отец, я только и делаю, что охочусь и моюсь в гроте с нимфами. Больше в лесу особо делать нечего. Сейчас и пойду.

– Вот и прекрасно, – обрадовался Зевс, – удачи тебе всяческой и оленя завалить самого жирного. А пока ты заваливаешь оленя, я завалю твою подругу Каллисто.

– Что? – спросила Артемида.

– Оленя, говорю, завали самого большого, моя прекрасная и талантливая дочь!

Франсуа Буше. Юпитер и Каллисто. 1744. ГМИИ им. Пушкина, Москва

Артемида ушла охотиться, а Каллисто осталась наедине с Зевсом. Большинство авторов мифов взахлеб пишут, что Зевс соблазнил Каллисто, приняв облик Артемиды. Только у Псевдо-Аполлодора есть здравая мысль, что он скорее превратился в ее брата-близнеца Аполлона, что выглядит менее увлекательно для мужчин, но более логично с точки зрения физиологии[45]. Плюс Аполлон был невероятно красивым, и это могло бы объяснить, с чего вдруг Каллисто решила вот так легкомысленно предать свою клятву и предаться минутной страсти с лучшей подругой. Но художники эту версию задвинули в самый дальний угол, потому что иначе терялся повод рисовать сразу двух голых баб.

Страсть была минутная, а ее последствия – уже более весомыми: Каллисто забеременела. Честно скажу, нельзя не позавидовать плодовитости Зевса. Всегда прямое попадание в цель с первого раза. Ноль промахов. Быть богом плодородия ему объективно пошло бы больше.

Сказать Артемиде, что после всех их посиделок перед костром с вином в футболках «Девственность навсегда» она вот так банально переспала с ее отцом в образе ее же брата, да еще и забеременела, Каллисто не рискнула. А вообще-то стоило. Артемида и сама была небезгрешна. Когда-то она хотела сочетаться браком с великаном Орионом, сыном Посейдона. Он ее так впечатлил, что она была готова предать все свои обеты. Вмешался, как ни странно, Аполлон[46]. Он очень креативно подстроил его смерть: когда Орион был далеко в море, Аполлон поспорил с Артемидой, что она не сможет попасть стрелой в далекую черную точку. Артемида, к сожалению, смогла. Не удалась попытка замужества, не удалась… Зевс помирил сиблингов в своем стиле: сделал из Ориона созвездие Большого Пса[47].

В какой-то момент скрывать беременность уже стало сложновато, и Каллисто пришлось признаться. Многие античные авторы пишут, что далее разгневанная предательством подруги Артемида превратила ее в качестве наказания в медведицу. Но мы с вами уже можем проследить знакомый флер присутствия Геры. От нее ничего нельзя было скрыть, и она прекрасно понимала, что никакой Аполлон с Каллисто в связь не вступал. В отличие от отца у него были некоторые границы приличий. Одно дело – подстроить смерть возлюбленного сестры, а другое – оплодотворить ее подругу. Вступать в прямую конфронтацию с родной сестрой он бы не стал: Артемида ему могла промеж глаз всунуть стрелу с филигранной точностью. Никаких угрызений совести в такой ситуации не испытывал бы только ее любимый супруг Зевс. Так что именно Гера превратила Каллисто в медведицу, а Артемиду обманом во время очередной охоты заставила ее подстрелить[48]. Непонятно, за что она впутала в и без того печальную ситуацию саму Артемиду. Действительно, увлеченная воплощением в жизнь своих планов мести, Гера всегда была неудержима.

В последний момент Зевс решил вмешаться, все-таки не совсем бесчувственный был человек. Он спас Каллисто, но довольно своеобразно: поместил ее на небо в виде созвездия Большой Медведицы[49].

– Спасибо, конечно, – сказала Каллисто, – но лучше бы превратил обратно в человека или хотя бы на Олимп забрал, как с остальными любовницами. С чего вдруг именно меня превращать в сгусток газа и плазмы?

– А что такого? Из Ориона красиво очень получилось, – сказал Зевс и пошел переодеваться для следующего изнасилования.

Внук Аполлона, Актеон, тоже успел засветиться в неприятной истории с Артемидой. Неприятной для него, все-таки Артемида была не обычной бабой, а богиней и дочерью Зевса.

Актеона воспитал кентавр Хирон, плод запретной связи Кроноса и нимфы Филиры, как мы помним[50]. Его самого обучали Аполлон и Артемида, а он, в свою очередь, взрастил какую-то тьму героев: Ясона, братьев Диоскуров, Ахилла, Геракла, Асклепия и Патрокла.

Хирон привил Актеону любовь к охоте. Отсюда и постоянное упоминание его собак. С собаками случился странный фетиш. В разных источниках их количество разнится от 35 до 92. Как будто в какой-то момент кто-то просто понял, что это смешно: Меламп, Ихнобат, Памфаг, Доркей, Орибас, Неброфон, Лайлапс, Терон, Птерелай…[51]

Согласно мифам, Актеон во время охоты случайно оказался там, где Артемида купалась со своими нимфами в реке[52]. Но мы-то уже знаем, что случайно родственник Зевса в месте купания голых баб оказаться никак не мог, а у Псевдо-Гигина и вовсе конкретно написано, что Актеон Артемиду пытался изнасиловать, за что и поплатился[53]. С другой стороны, а какие у него еще были варианты? Его дед превратил понравившуюся девушку в дерево, а его прадед постоянно оборачивался в животных, чтобы заняться сексом. От осинки не родятся апельсинки. Актеон еще нормально держался. Но, конечно, участие префронтальной коры в принятии решений отметать не будем. Мог бы подостойнее пережить отказ, чай, не последняя богиня: у Зевса еще куча детей оставалась.

Тициан. Диана и Актеон. 1556–1559 гг. Национальная галерея, Лондон

Артемида, по мне, так тоже перегнула палку. Она плеснула в Актеона водой и превратила его в оленя. Не складывается у их семьи с оленями, конечно. В похожей ситуации Афина, например, всего лишь ослепила заставшего ее обнаженной Тиресия, а потом, уступив мольбе его отца, одарила способностью понимать язык птиц[54]. Не очень понятно, как ему это облегчило жизнь, но, по крайней мере, она не оставила беднягу в такой же опасности, которой Артемида подвергла Актеона.

Актеон-олень в шоке обратился в бегство. Но вспомним, что он до этого был на охоте. Его собаки увидели человека-оленя, подумали – ну чем не добыча? – догнали и разорвали его на части. Большой вопрос, что это за охотничьи собаки, которые натасканы разрывать дичь, а не загонять, чтобы охотник мог ее убить… Понять, что они убили своего хозяина, собаки не могли, и очень грустили без Актеона, поэтому Хирон изваял его статую, а потом Актеона с собаками сделали созвездием Малого Пса. Уверена, что идея принадлежала Зевсу.