Марио Пьюзо – Четвертый Кеннеди (страница 74)

– Юджин?

Дэззи не решался встретиться с ним взглядом.

– Ты должен пройти тест, Кристиан. Даже твоя отставка не слишком нам поможет. Мы уже объявили, что ты пройдешь сканирование, ты на это согласился. Почему передумал? Ты же не боишься проверки, не так ли?

– Я согласился, чтобы показать свою верность президенту Кеннеди. Но при здравом размышлении решил, что риск слишком велик.

Дэззи вздохнул:

– Конечно, было бы лучше, если б ты определился сразу. Что же касается твоей отставки, то решение может принять только президент.

И они все повернулись к Френсису Кеннеди. Лицо его неестественно побледнело, глаза, обычно светлые, наоборот, налились синевой. Но заговорил он на удивление мягко и доброжелательно:

– Кристиан, могу я убедить тебя, напомнив о нашей долгой и близкой дружбе? Я пошел на эту проверку в полной уверенности, что это нужно и стране, и институту президентства. И потому, что на мне нет вины. Ты никогда не подводил меня, Кристиан. Я рассчитываю на тебя.

На мгновение Кли возненавидел Френсиса Кеннеди. Как мог этот человек так надежно скрывать от себя собственную вину? И почему его лучший друг хотел распять его на кресте истины? Но ответил он ровно и спокойно:

– Я просто не могу пойти на это, Френсис.

– Хорошо. Я не хочу, чтобы ты уходил в отставку. Толку от этого никакого, а ты будешь страдать от унижения. Продолжим.

– Как насчет заявления для прессы? – спросил Дэззи.

– Заявления не будет, – ответил Кеннеди. – Если они спросят, скажи, что у генерального прокурора грипп, и тест он пройдет, когда поправится. Этим мы выиграем месяц.

– А через месяц?

– Придумаем что-нибудь еще, – ответил Кеннеди.

Президент вызвал к себе Теодора Тэппи, директора ЦРУ. Встреча проходила в Желтой овальной комнате, один на один, с отключенными микрофонами. Сугубо деловая, не подали даже чаю. Кеннеди сразу взял быка за рога.

– Тео, у нас есть серьезная проблема, наличие которой понимаем только мы. И только мы можем ее решить.

– Я сделаю все, что в моих силах, мистер президент, – ответил Тэппи, и Кеннеди увидел в его глазах звериный блеск: хищник почувствовал запах крови.

– Все, что будет здесь сказано, пройдет по высшей категории секретности. Ты никому не должен пересказывать наш разговор, даже моим ближайшим помощникам.

Вот тут Тэппи понял, что вопрос предстоит обсуждать крайне деликатный, раз уж Кеннеди не хочет посвящать в подробности тех, кому во всем доверял.

– Речь пойдет о Джабриле. Я уверен, – тут Кеннеди улыбнулся, – что ты это уже понял. Джабрила будут судить. В других странах суд этот окажет крайне негативное влияние на имидж Америки, вызовет волну протестов. Его признают виновным и приговорят к пожизненному заключению. Но где-то в будущем террористы захватят очень важных заложников. Одним из их требований станет освобождение Джабрила. К тому времени я уже не буду президентом, и Джабрил выйдет на свободу. По-прежнему грозным и опасным.

На мгновение Кеннеди уловил скепсис в лице Тэппи. Хотя директор ЦРУ славился тем, что никогда не выдавал истинных чувств. На любых совещаниях его лицо напоминало бесстрастную маску, на которой не отражалось никаких эмоций.

А потом Тэппи улыбнулся.

– Вы, должно быть, читали служебные записки, которые я получаю от начальника управления контрразведки. Там все так и прописано.

– И как нам это предотвратить? – Вопрос задавался риторический, поэтому Тэппи благоразумно промолчал. А Кеннеди перешел к главному. – Я гарантирую, что смогу убедить Джабрила пройти проверку на новом детекторе лжи. У меня есть для этого веские доводы. Общественность узнает, что результаты теста неоспоримо свяжут взрыв атомной бомбы и Джабрила и раз и навсегда докажут, что Америка стала жертвой глобального заговора. Мы сможем снять с Кристиана все обвинения и взяться за этих молодых гениев – найти их и отдать под суд.

И впервые за долгие годы их совместной работы Кеннеди увидел, что Тэппи смотрит на него, как на собрата-заговорщика. Он знал, что Тэппи умеет заглянуть на много шагов вперед.

– В принципе, ответы Джабрила нам не нужны?

– Нет.

– Кристиан в курсе?

Ответ дался Кеннеди нелегко, но главные трудности еще лежали впереди.

– Забудь про Кристиана.

Тэппи кивнул. Тэппи сидел в ним в одной лодке. Тэппи все понял. И теперь смотрел на Кеннеди, как слуга – на хозяина, готовый получить задание, которое свяжет их на веки вечные.

– Как я понимаю, письменного приказа не будет.

– Нет. Все инструкции ты получишь прямо сейчас.

– Главное, чтобы они были точными, – вновь улыбнулся Тэппи.

Кеннеди кивнул, именно такой реакции он и ожидал.

– Доктор Эннаккони никогда этого не сделает. Год тому назад я бы сам даже не подумал об этом.

– Я понимаю, мистер президент.

– После того как Джабрил согласится пройти тест, я передам его медицинскому управлению ЦРУ. Твои специалисты проведут сканирование. И обнародуют результаты.

Он заметил сомнение в глазах Тэппи. Но сомневался директор ЦРУ не в этичности идеи Кеннеди, а в возможности ее осуществления.

– Мы говорим не об убийстве, – нетерпеливо бросил Кеннеди. – Я не так глуп или аморален. Если б я хотел убить Джабрила, то обратился бы к Кристиану.

Тэппи ждал.

И Кеннеди понял, что должен произнести роковые слова.

– Клянусь, что я прошу об этом для блага страны. Останется Джабрил в тюрьме или выйдет на свободу, он больше не должен угрожать Америке. По словам доктора Энаккони, даже в его новом методе существует вероятность побочных эффектов, которые могут привести к полной потери памяти. А человек без памяти, без веры и убеждений не опасен. И может мирно дожить до конца своих дней.

Кеннеди без труда расшифровал взгляд Тэппи, взгляд хищника, который вдруг обнаружил, что есть и другие хищники, ничуть не уступающие ему в жестокости.

– Можешь ты собрать команду, которая все это проделает? – спросил Кеннеди.

– Смогу, если объясню им ситуацию, – ответил Тэппи. – Они поймут, что эта мера необходима для обеспечения безопасности страны.

Поздней ночью Теодор Тэппи привел Джабрила в личные апартаменты Кеннеди. Вновь встреча не заняла много времени, разговор шел только по делу.

– Америке очень важно знать о вашем участии в заговоре, результатом которого стал атомный взрыв. Люди устали бояться. А вам важно очистить себя от этих обвинений. Да, вас будут судить за другие преступления и, скорее всего, приговорят к пожизненному заключению. Но я обещаю, что у вас будет возможность контактировать с вашими друзьями. Предположим, им удастся захватить важных заложников и потребовать вашего освобождения. Думаю, я смогу согласиться с таким требованием. Но при одном условии – если будет доказана ваша полная непричастность к атомному взрыву… Я вижу, у вас есть какие-то сомнения.

Джабрил пожал плечами:

– Я нахожу ваше предложение очень уж великодушным.

Кеннеди собрал волю в кулак. Он вспомнил, как Джабрил обхаживал его дочь Терезу, прежде чем приставить пистолет к ее шее. С Джабрилом личное обаяние сработать не могло. Он мог убедить террориста, лишь доказав тому, что руководствуется исключительно высшими побуждениями.

– Я делаю это для того, чтобы изгнать страх из душ моих соотечественников. Это моя главная забота. Будь моя воля, я бы сгноил вас в тюрьме. Поэтому мое предложение противоречит чувству долга.

– Тогда зачем прилагать столько усилий, чтобы убедить меня?

– Я отношусь к своим обязанностям не как к пустой формальности. – Кеннеди уже видел, что Джабрил начинает ему верить, верить, что перед ним человек, уважающий моральные принципы и в своих действиях не выходящий за их рамки. Вновь он вызвал в памяти образ Терезы, которая тоже поверила в доброту Джабрила. – Вы пришли в ярость, когда вас обвинили в том, что атомную бомбу взорвали ваши люди. Вам предоставляется шанс снять это обвинение с себя и своих товарищей. Почему же им не воспользоваться? Или вы боитесь, что не пройдете проверку? Вероятность этого остается… но я этому не верю.

Джабрил встретился с Кеннеди взглядом.

– А я не верю, что человек, которому я причинил столько горя, как вам, может меня простить. – Он замолчал. На лице отразились сомнения. Но обмана он не чувствовал. Предложение Кеннеди соответствовало духу Америки: ради политической цели жертвовать всем.

Он ничего не знал о том, что произошло в течение последних шести месяцев. Его держали в строгой изоляции. Кеннеди продолжал нажимать:

– Проверка на детекторе лжи – ваш единственный шанс обрести свободу. Если, конечно, вы пройдете тест. – Кеннеди вздохнул. – Я, естественно, вас не прощаю. Но я понимаю, что вами двигало. Я понимаю, что вам казалось, будто этим вы помогаете своему миру. А сейчас я думаю, что помогаю своему. Делаю то, что в моих силах. Мы – разные люди, я не могу делать то, что делаете вы, а вы, только не сочтите мои слова за оскорбление, не можете сделать то, что делаю сейчас я. Помогаю вам обрести свободу.

И не без печали он понял, что убедил Джабрила. Он продолжал говорить, призвав на помощь остроумие и обаяние, но понимал, что все это уже лишнее. Он знал, что добился успеха, увидев на лице Джабрила улыбку жалости и презрения. Он знал, что завоевал доверие Джабрила.

Четыре дня спустя, когда Джабрила после проведения ПТ-сканирования уже вернули в фэбээровскую больницу, его навестили двое гостей. Френсис Кеннеди и Теодор Тэппи.