Марио Пьюзо – Четвертый Кеннеди (страница 60)

Из всего английского лексикона только к двум словам, обязательства и отношения, Сол Тройка питал особую ненависть.

– Ты хочешь сказать, что у нас будут устойчивые отношения, то есть нас будут связывать обязательства? Вроде тех, что связывали ниггеров со своими хозяевами на дорогом тебе Юге?

Она вздохнула.

– Твой мужской шовинизм может превратиться в проблему. Повторяю, я могу найти нам неплохую работу. В свое время я крепко помогла вице-президенту. Она у меня в долгу. А ты должен смотреть правде в глаза. В ноябре и Джинц, и Ламбертино со свистом пролетят мимо Конгресса. Элен Дюпрей реорганизует свой аппарат, и я буду одним из ее ближайших советников. Я могу взять тебя моим помощником.

– Для меня это понижение, – с улыбкой ответил Сол. – Но, если ты так хороша в постели, как я себе представляю, я готов рассмотреть твое предложение.

– Это не понижение, – нетерпеливо бросила Элизабет, – потому что ты к тому времени будешь безработным. А если я буду подниматься по ступенькам, тот же путь проделаешь и ты. И станешь во главе целого подразделения аппарата вице-президента. – Она помолчала. – Послушай, мы сразу приглянулись друг другу, еще в кабинете сенатора. Это была не любовь, но страсть с первого взгляда. Я слышала о том, что ты трахаешь своих помощниц. Но я тебя понимаю. Мы оба столько работаем, что у нас нет времени на личную жизнь. И я устала два раза в месяц трахаться не пойми с кем, потому что меня достает одиночество. Мне нужны постоянные отношения.

– Ты уж очень торопишься. Если бы речь шла об аппарате президента… – Тройка пожал плечами и улыбнулся, показывая, что шутит.

Элизабет встретилась с ним взглядом.

– Кеннеди всегда не везло. Так что вице-президент может стать президентом. Но давай поговорим серьезно. Что мешает нам наладить постоянные отношения? Если хочешь, называй их как-то иначе. Ни один из нас не рвется создавать семью, заводить детей. Так почему мы не можем жить вместе? Мы можем работать единой командой, а потом наслаждаться общением и сексом. Мы сможет удовлетворять все наши потребности и благодаря этому максимально использовать на работе наши способности. Если все сложится, результат будет блестящим. Если не получится – разбежимся. Сообразить, что к чему, до ноября времени нам хватит.

Ту ночь они провели вместе, и Элизабет Стоун ошеломила Тройку. Как и многие внешне сдержанные и застенчивые люди, будь то мужчины или женщины, в постели она стала страстной и нежной. Произошло сие торжественное событие в собственном доме Элизабет Стоун, что тоже произвело впечатление на Тройку. Он понятия не имел, что Элизабет богата. Как истинная американская аристократка, думал Тройка, она скрывала то, о чем он кричал бы на всех углах. Тройка сразу понял, что в городском особняке жить им будет гораздо лучше, чем в его большой, но все-таки квартире. Кое-какие дела они с Элизабет могли решать, не выходя из дома. А кроме того, особняк обслуживали трое слуг, так что он мог забыть про такие утомительные мелочи, как сдача одежды в прачечную и химчистку, покупка еды и питья.

И Элизабет Стоун, при всех ее феминистских взглядах, в постели превратилась в одну из легендарных куртизанок. Она стала его рабыней, готовой на все, лишь бы ублажить его. Тройка не мог не признать, что впервые проводил ночь с такой женщиной. Правда, подумал о тех девицах, которые во всей красе приходили к нему на собеседование, а потом менялись в худшую сторону. Но за месяц, прошедший с их первой ночи, Элизабет доказала ему, что его опасения были напрасны.

И отношения у них сложились практически идеальные. Оба получали истинное наслаждение, когда встречались дома после долгих часов, проведенных на работе с конгрессменом Джинцем и сенатором Ламбертино, шли куда-нибудь поужинать, а потом ложились в кровать и занимались любовью. Чтобы утром вновь отправиться на работу. Впервые в жизни Тройка задумался о женитьбе. Но интуитивно чувствовал, что как раз этого Элизабет и не хочет.

Жизнь для них обрела новые измерения, наполнилась не только работой, но дружбой и любовью, ибо они полюбили друг друга. А более всего им нравилось строить планы, направленные на изменение мира, в котором им довелось жить. Оба сходились во мнении, что в ноябре Кеннеди будет переизбран. Элизабет нисколько не сомневалась, что кампания, развернутая Конгрессом и Сократовским клубом против президента, обречена на провал. У Тройки такой уверенности не было. Слишком многофакторная складывалась ситуация.

Элизабет ненавидела Кеннеди. Ненависть эта основывалась не на личных мотивах. Она не могла относится иначе к человеку, которого полагала тираном.

– Очень важно, – говорила она, – не позволить Кеннеди избрать послушный Конгресс. Вот где мы должны дать ему бой. Из заявлений Кеннеди, сделанных по ходу предвыборной кампании, ясно, что он хочет изменить структуру американской демократии. А это может создать очень опасную историческую ситуацию.

– Если ты так рьяно противостоишь ему сейчас, почему ты готова войти в состав аппарата вице-президента после выборов? – спросил ее Сол.

– Мы не определяем политику, – ответила Элизабет. – Мы – администраторы. И можем работать с кем угодно.

Через месяц их совместной жизни Сол удивил Элизабет, предложив ей встретиться в ресторане, а не в ее городском особняке. Она пробовала возражать, но он настоял на своем.

– Почему мы не могли поговорить дома? – спросила Элизабет после того, как им принесли коктейли.

– Ты знаешь, в последнее время я перелопатил множество документов. Наш генеральный прокурор, Кристиан Кли, очень опасный человек.

– И что?

– Он мог установить в твоем доме подслушивающие устройства.

Элизабет рассмеялась:

– У тебя паранойя.

– Возможно. Но вот что интересно. Кристиан Кли арестовал этих парней, Гризза и Тиббота, до взрыва, однако не допросил их сразу же. И есть временной интервал, в течение которого Кли отсутствовал в Белом доме. А парням посоветовали держать рот на замке, пока их семьи не найдут им адвокатов. И этот Джабрил. Он в тюрьме, и Кли позаботился о том, чтобы никто не мог увидеть его или поговорить с ним. Кли возвел вокруг Джабрила каменную стену, и Кеннеди его в этом поддерживает. Я думаю, Кли способен на все.

Элизабет Стоун задумалась.

– Ты можешь попросить Джинца вызвать Кли повесткой на заседание комиссии Палаты представителей. Я попрошу о том же сенатора Ламбертино. Мы сможем раскрутить Кли.

– Кеннеди воспользуется своим правом и запретит ему давать показания. Так что повестками мы можем подтереть себе задницы.

Элизабет обычно забавляла его вульгарность, особенно в постели, но на этот раз она даже не улыбнулась.

– Воспользовавшись этим правом, он причинит себе немалый вред. Газеты и телевидение поднимут страшный шум.

– Хорошо, мы можем вызвать Кли повестками. А как насчет того, чтобы нам вдвоем заглянуть к Оддбладу Грею? Мы не сможем заставить его говорить, но, возможно, он сам скажет все, что нас интересует. В душе он идеалист, и, возможно, психологически он в ужасе от действий Кли по предотвращению атомного взрыва. Может, он даже знает что-то конкретное.

Они сделали удачный ход, решив переговорить с Оддбладом Греем. Поначалу он не хотел встречаться с ними, но Элизабет воспользовалась своими связями с вице-президентом Элен Дюпрей. Ей Грей отказать не мог.

Разговор начал Сол Тройка.

– Вам не кажется странным, что генеральный прокурор Кристиан Кли арестовал этих двух молодых людей задолго до взрыва, но не смог получить от них никакой информации?

– Они сослались на свои конституционные права, – осторожно ответил Грей.

– У Кли репутация решительного и находчивого человека. Неужели такие сосунки, как Гризз и Тиббот, смогли ему противостоять?

Грей пожал плечами:

– Никто не знает, что у Кли на уме.

Вот тут Элизабет Стоун задала вопрос в лоб:

– Мистер Грей, нет ли у вас конкретной информации или каких-то причин полагать, что генеральный прокурор тайно допросил этих молодых людей?

Вопрос разозлил Грея. Но, с другой стороны, подумал он, почему я должен защищать Кли? В конце концов, в Нью-Йорке погибли в основном черные.

– Мой ответ будет неофициальным, и я буду все отрицать даже под присягой. Кли провел секретный допрос при выключенных записывающих устройствах. Никаких улик не осталось. Можно предполагать самое худшее. Но вы должны верить, что президент не имел к этому ни малейшего отношения.

Глава 19

Ранним майским утром, перед встречей с президентом, Элен Дюпрей отправилась на пятимильную пробежку, чтобы на свежую голову оценить сложившуюся ситуацию. Она понимала, что не только администрация, но она сама оказалась на распутье.

Приятно, конечно, осознавать, что и Кеннеди, и его ближайшие помощники считают тебя героем, потому что ты отказалась подписать петицию об отстранении Кеннеди от должности. Совесть ее осталась чиста, но возникли новые, очень тревожные вопросы. Что в действительности сделал Кли? Мог ли он предотвратить взрыв атомной бомбы? Или, наоборот, позволил ей взорваться, понимая, что этим он спасет президента? Она допускала, что Кли на такое способен, а вот Френсис Кеннеди – нет. И Кли мог действовать без ведома и согласия Кеннеди.

И все же. И все же. От Кеннеди теперь исходила аура опасности. Он, безусловно, пытался подчинить Конгресс своей воле. И как он намеревался использовать «карманный» Конгресс? Прежде всего в рамках законов РИКО предъявить обвинения виднейшим членам Сократовского клуба. Уже это являлось чрезвычайно опасной демонстрацией силы. И не мог ли он сдать на слом все демократические и этические принципы ради того, чтобы построить Америку своей мечты? Кеннеди пытался защитить Кли, а Оддблад Грей нападал на генерального прокурора. Элен Дюпрей боялась этого конфликта. Аппарат президента существовал лишь для того, чтобы служить президенту. Его сотрудникам, как и вице-президенту, полагалось во всем поддерживать президента. Полагалось. И свое несогласие она могла выразить только одним способом – уходом в отставку. Для Кеннеди это решение стало бы тяжелейшим ударом. А для нее означало бы конец политической карьеры. На нее легло бы клеймо предателя. И бедный Френсис, как он поступит с Джабрилом?