Марио Пьюзо – Четвертый Кеннеди (страница 58)

Оба, Джанкарло и Саллу, перешли на нелегальное положение, потому что их имена значились в списке активных террористов. Так что встреча проводилась с соблюдением всех законов конспирации. По приезде в Палермо Энни рекомендовали ходить по городу, любоваться достопримечательностями и ждать, когда с ней наладят контакт. На второй день пребывания в городе в одном из бутиков она столкнулась с женщиной по имени Ливия, которая пригласила ее в маленький ресторанчик. На двери висела табличка «Закрыто», так что в зале они сидели вдвоем. Владельцы и официант, безусловно, имели непосредственное отношение к революционной борьбе. Вскоре из кухни появились Джанкарло и Саллу. Глаза Джанкарло, обряженного шеф-поваром, весело поблескивали. В руках он держал огромную миску со спагетти. Саллу следовал за ним с корзиной свежевыпеченного хлеба и бутылкой вина.

Все четверо, Энни, Ливия, Джанкарло и Саллу, принялись за еду. Джанкарло разложил по тарелкам спагетти, официант принес салат, розовую ветчину, сыр.

– Поскольку мы боремся за создание лучшего мира, мы не должны голодать. – Джанкарло широко улыбнулся. Похоже, он пребывал в прекрасном расположении духа.

– И нам негоже умирать от жажды, – добавил Саллу, разливая вино. Он как раз заметно нервничал.

Женщины не возражали: неписаный кодекс революционера не требовал от них оголтелого феминизма, хотя обычно они и стремились подчеркнуть свою независимость. Но происходящее их забавляло: они знали, что должны выполнять приказы мужчин, но пока мужчины им прислуживали.

Джанкарло заговорил о деле, не дожидаясь, пока тарелки опустеют.

– Вы обе показали себя молодцом. Судя по всему, никто не подозревает о вашем участии в Пасхальной операции. Поэтому и принято решение задействовать вас в новом задании. Вы обе прекрасно подготовлены к его выполнению. Помимо необходимого опыта, вас отличает железная воля. Вот вас и вызвали. Но я хочу вас сразу предупредить. Задание еще более опасное, чем Пасхальная операция.

– Мы должны вызваться добровольцами до того, как нас посвятят в детали? – спросила Ливия.

– Да, – коротко ответил ей Саллу.

– Почему нас всегда спрашивают, готовы ли мы вызваться добровольцами? – раздраженно бросила Энни. – Или мы приехали сюда, чтобы поесть спагетти? Раз мы здесь, значит, готовы. Так что давайте к делу.

Джанкарло кивнул. Возмущение Энни его умиляло.

– Конечно, конечно. – И вновь принялся за еду. – Спагетти, между прочим, высший класс. – Они рассмеялись, а когда смех утих, он перешел к подробностям: – Операция направлена против президента Соединенных Штатов. Его надо ликвидировать. Мистер Кеннеди связывает нашу организацию со взрывом атомной бомбы в его стране. Его правительство готовит специальные команды, которые поведут с нами войну в глобальном масштабе. Я приехал сюда с тайного совещания наших друзей из многих стран, и мы единодушно решили сотрудничать в проведении этой операции.

– Но в Америке это невозможно, – вставила Ливия. – Где мы возьмем деньги, каналы связи? Как нам найти безопасные квартиры, нужных людей?

– Деньги – не проблема, – ответил Саллу. – Ими нас снабдили в достаточном количестве. А люди, которых мы привлечем, будут знать минимум.

– Ливия, ты поедешь первой, – продолжил Джанкарло. – В Америке мы будем не одиноки. Нас поддержат очень влиятельные люди. Они помогут тебе найти безопасные квартиры, организовать каналы связи. Деньги ты будешь получать в банках. А ты, Энни, прилетишь позже, как руководитель операции. Так что основная, самая сложная ее часть ляжет на тебя.

Чувство восторга охватило Энни. Наконец-то она возглавит операцию. Встанет на одну ступень с Ромео и Джабрилом.

– Каковы наши шансы? – ворвался в ее мысли голос Ливии.

– У тебя – прекрасные, Ливия, – успокоил ее Саллу. – Если они и выйдут на наш след, то тебя не тронут, чтобы проследить все твои контакты. Когда приедет Энни, ты уже вернешься в Италию.

Джанкарло повернулся к Энни.

– Это правда. Энни, для тебя риск будет гораздо выше.

– Я это понимаю, – ответила Энни.

– Я тоже, – добавила Ливия. – И спрашивала я о другом. Каковы наши шансы на успех?

– Они очень малы, – ответил Джанкарло. – Но даже если операция и закончится неудачей, мы все равно будем в выигрыше. Своими действиями мы заявим о нашей непричастности к взрыву.

Остаток дня они провели, обсуждая планы проведения операции.

Уже сгустились сумерки, когда Энни задала мужчинам вопрос, который не выходил у нее из головы:

– Скажите мне, это операция для смертников?

Саллу опустил глаза. Джанкарло, наоборот, встретился взглядом с Энни и кивнул:

– Такой исход возможен. Но решение будешь принимать ты, не мы. Ромео и Джабрил по-прежнему живы, и мы надеемся их освободить. И я обещаю тебе то же самое, на случай если тебя схватят.

Глава 17

Специальный отдел ФБР, подчиняющийся непосредственно Кристиану Кли, вел электронное наблюдение за членами Сократовского клуба и Конгресса. Каждое утро Кли начинал с просмотра этих донесений. Коды доступа к информации, поступающей и хранящейся в его настольном компьютере, знал только он.

В это утро он вызвал на экран файл Дэвида Джетни и Крайдера Коула. Кли доверял своей интуиции, а последняя давно уже подсказала ему, что за Джетни надо приглядывать, иначе жди беды. Насчет Коула он мог не волноваться. Этот молодой человек увлекся мотоциклами и расшиб себе голову о какой-то булыжник в Прово, штат Юта. Кли долго смотрел на нервное лицо, появившееся на дисплее, черные, непроницаемые глаза. Симпатичное вроде бы лицо, но как быстро оно становилось отвратительным, если у его обладателя вдруг возникали отрицательные эмоции. Неужели только эмоции могли до такой степени изменять черты лица? На всякий случай – причина – интуиция Кли, ничего больше, – ФБР приглядывало за Джетни, но теперь, читая рапорты агентов, Кли испытывал чувство глубокого удовлетворения. Жуткая тварь, сидевшая в яйце, именуемом Дэвид Джетни, вылезала из скорлупы.

Стрелять в Луи Инча Дэвида Джетни побудила молодая женщина, которую звали Ирен Флетчер. Ирен расцеловала бы любого, кто попытался бы убить Инча, но она не знала, что стрелял в него ее любовник. Несмотря на то, что едва ли не каждый день она просила его делиться с ней самыми сокровенными мыслями.

Встретились они на Монтана-авеню, где Ирен работала продавщицей в «Булочной Фиомы», которая торговала лучшим в Америке хлебом. Дэвид заходил в булочную за печеньем и рогаликами и болтал с Ирен, когда она стояла за прилавком. Как-то раз она спросила его: «А ты не хочешь встретиться со мной вечером? Мы могли бы куда-нибудь сходить».

Дэвид улыбнулся. Внешне Ирен не напоминала типичную калифорнийскую блондинку. Симпатичное круглое личико с решительными глазами, полноватая фигура, да и выглядела она постарше, чем он. Но ее серые глаза сияли, и она умела поддержать разговор, поэтому он согласился. Однако главная причина его согласия заключалась, конечно же, в одиночестве.

Все начиналось как легкий роман. У Ирен Флетчер не было времени на что-то серьезное. Да и желания тоже. Ее сыну недавно исполнилось пять лет, жила она в доме матери. Активно участвовала в местной политике и увлекалась восточными религиями, как и многие молодые люди в Южной Калифорнии. Для Джетни все это было в диковинку. Ирен часто приводила своего сынишку, Кэмбелла, и если встреча затягивалась, закутывала в пончо и укладывала спать на полу, продолжая расхваливать достоинства очередного кандидата на выборную должность или рассказывать последние новости с далекого Востока. Иногда, слушая ее, Дэвид засыпал на полу рядом с мальчиком.

Для Джетни она стала идеальной партнершей – у них не было ничего общего. Он ненавидел религию и презирал политику. Ирен ненавидела кино и интересовалась только книгами по экзотическим религиям и пропагандирующими левые взгляды. Но они продолжали роман, каждый заполнял брешь в жизни другого. Секс не являлся основой их отношений, они занимались любовью как бы походя. Иногда во время любовных утех Ирен позволяла себе проявить нежность, но потом сводила эти проявления к минимуму.

Их сближению способствовал и такой момент: Ирен любила говорить, Дэвид – слушать. Они могли лежать в постели часами. Ирен болтала без умолку, Дэвид ее не прерывал. Иногда она рассказывала что-то интересное, случалось, что нет. Под интересным Дэвид понимал непрекращающуюся борьбу между крупными владельцами недвижимости и хозяевами маленьких домов и арендаторами квартир Санта-Моники. В этой борьбе Джетни симпатизировал последним. Ему нравилась Санта-Моника. Нравились двухэтажные дома и одноэтажные магазины, виллы, построенные в испанском стиле, ощущение простора, полное отсутствие давящих религиозных сооружений вроде мормонских храмов в Юте. И ему нравился безбрежный Тихий океан, любоваться которым не мешали сталь и бетон небоскребов. В Ирен он видел героиню, сражающуюся с монстрами капитализма за сохранение всей этой благодати.

Она рассказывала ему о своих индийских гуру, проигрывала пленки с их проповедями. Гуру показались ему куда приятнее и веселее суровых старейшин мормонской церкви, которых он слушал в молодости, их вера была более поэтической, чудеса – более чистыми, более неземными в сравнении со знаменитыми золотыми скрижалями мормонов и ангелом Мормони. Но, к сожалению, гуру призывали к тому же: отказу от радостей этого мира и плодов достигнутого успеха, тогда как Дэвид страстно желал насладиться и первым, и вторым.