Марио Пьюзо – Четвертый Кеннеди (страница 39)

Мгновением позже они поднялись, порозовевшие, со сверкающими глазами, сбросившие напряжение, набравшиеся сил, радостные, готовые к тяготам бессонной ночи. Тройка, весело позвякивая кубиками льда, галантно передал ей стакан с джином и тоником. Она с благодарностью пригубила стакан, смочив пересохший рот.

– Это было прекрасно, – искренне признал Тройка.

Джанет нежно погладила его по щеке, поцеловала:

– Именно так.

Они вернулись к столу и вновь занялись распечатками, обращая особое внимание на стиль и фамилии. Джанет была хорошим редактором. Преисполненный благодарности, Сол пробормотал: «Джанет, я от тебя без ума. Как только кризис закончится, нам надо провести вместе свободный вечерок. Идет?»

– М-м-м. – Джанет тепло улыбнулась. По-дружески сказала: – Мне нравится работать с тобой.

Глава 12

Никогда еще телевидение не знало такой славной недели. В воскресенье убийство папы повторяли десятки и сотни раз по центральным каналам, по сетям кабельного телевидения в специальных выпусках ПБС.[16] Во вторник убийство Терезы Кеннеди показывали еще чаще. Ее тело летело и летело, не только из люка самолета на бетон летного поля, но по волнам телеэфира.

А лицо Джабрила, этого ястреба пустыни, вошло в каждый американский дом. К выпускам вечерних новостей он превратился в чудовищного гоблина, грозящего уничтожить американскую мечту. В Белый дом направлялись миллионы телеграмм с выражением симпатии. Во всех городах и городках Америки граждане надели черные нарукавные повязки. И когда в среду вечером телевизионные каналы сообщили об ультиматуме, объявленном президентом Френсисом Кеннеди султану Шерхабена, восторженные толпы запрудили улицы. Все они безоговорочно поддерживали решение президента. Более того, репортеры TV, которые брали интервью у простых граждан, поражались их воинственности. Народ требовал сбросить на мерзавцев атомную бомбу. Наконец, от руководства крупнейших телевещательных компаний поступила команда не показывать толпы на улицах и прекратить интервью. Исходила она от Лоренса Салентайна, который сформировал комитет из владельцев медиаконцернов.

В Белом доме у президента Френсиса Кеннеди не было времени скорбеть по дочери. Он общался по телефону с главами других государств, заверял, что Соединенные Штаты не стремятся к территориальному переделу Ближнего Востока, просил о содействии, убеждал, что его позиция непоколебима: никакого блефа, город Дак будет уничтожен, а если условия ультиматума не будут выполнены, султанат Шерхабен сотрут с лица земли.

Артур Уикс, Берт Одик и посол Валеб уже летели в Шерхабен на быстроходном реактивном пассажирском самолете, который еще не получили гражданские авиалинии. Оддблад Грей лихорадочно пытался убедить Конгресс отказаться от голосования по импичменту и к концу дня понял, что проиграл. Юджин Дэззи спокойно работал с материалами, поступающими от членов кабинета, курировал ход подготовки военной операции. Наушники «Уокмена» в ушах ясно указывали сотрудникам аппарата, что босс не настроен на лишние разговоры. Кристиан Кли то появлялся в Белом доме, то внезапно исчезал по своим таинственным делам.

Сенатор Томас Ламбертино и конгрессмен Альфред Джинц непрерывно встречались с коллегами по Сенату и Палате представителей, готовя импичмент. Сократовский клуб давил на все рычаги. Да, многие признавали, что Конституция в данном вопросе толкуется излишне вольно в той части, что Конгресс мог сам и объявлять импичмент президенту, и голосовать по принятому им же решению, но ситуация требовала столь крайних мер: ультиматум Кеннеди основывался на личных эмоциях, а не на интересах государства.

Поздним вечером подготовка практически завершилась. И в Палате представителей, и в Сенате удалось, пусть и не без труда, набрать две трети голосов, с тем чтобы в четверг вечером, за несколько часов до истечения срока ультиматума, отстранить президента Кеннеди от власти и таким образом спасти город Дак от уничтожения.

Ламбертино и Джинц держали Оддблада Грея в курсе событий, надеясь, что он убедит Френсиса Кеннеди отозвать ультиматум. Оддблад Грей заявил им, что президент этого не сделает. Затем доложил Кеннеди о происходящем на Капитолийском холме.

– Отто, – сказал ему Кеннеди, – я думаю, ты, Крис и Дэззи пообедаете со мной сегодня. Скажем, в одиннадцать. Боюсь, что домой тебе сегодня попасть не удастся.

Президент и его советники обедали в Желтой комнате, которую Кеннеди предпочитал всем другим, хотя находилась она очень далеко от кухни и официантам приходилось попотеть. Как обычно, Кеннеди ел скромно: маленький стейк, нарезанные тонкими ломтиками помидоры, кофе с кремовыми и фруктовыми пирожными. Кристиану и остальным в качестве главного блюда предложили рыбу, в которой они разве что поковырялись: есть не хотелось никому.

Кеннеди держался на удивление свободно, остальные – скованно. У всех, в том числе и у Кеннеди, на рукаве чернели траурные повязки. Их надел весь персонал Белого дома, включая слуг. Кристиан Кли знал, что такой приказ отдал Юджин Дэззи.

– Кристиан, я думаю, нам пора посвятить остальных в наши проблемы. Но не более того. Никаких бумаг.

– Дело серьезное, – начал Кристиан. И сообщил о возникшей атомной угрозе. Доложил о том, что по совету адвоката оба молодых человека отказались давать показания.

– В Нью-Йорке заложено ядерное взрывное устройство? – в изумлении спросил Оддблад Грей. – Я в это не верю. Не может все это дерьмо одновременно свалиться на наши головы.

– Ты уверен, что они подложили атомную бомбу? – спросил Дэззи.

– Я думаю, вероятность не превышает десяти процентов. – На самом деле он не сомневался, что вероятность зашкаливает за девяносто процентов, но не хотел говорить об этом.

– И что ты собираешься предпринять?

– Поисковые команды уже работают, – ответил Кристиан. – Но критический фактор – время. – Он повернулся к Кеннеди. – Мне все еще нужна твоя подпись, чтобы провести необходимую подготовку для проведения допроса с использованием специальных медикаментов. – Он объяснил раздел IX закона о контроле над атомным оружием.

– Нет, – ответил Френсис Кеннеди.

Отказ президента поразил всех.

– Но мы не можем идти на такой риск, – заметил Дэззи. – Подпиши указ.

Кеннеди улыбнулся:

– Вторжение государственных чиновников в мозг индивидуума – опасное дело. – Он помолчал. – Мы не можем жертвовать правами личности, основываясь только на подозрениях. Особенно когда речь идет о таких потенциально ценных для нации гражданах, как эти двое молодых людей. Крис, когда уверенности у тебя прибавится, попроси меня еще раз. – Кеннеди посмотрел на Оддблада Грея. – Отто, расскажи Кристиану и Дэззи, что делается в Конгрессе.

– Они не отступают от своего плана. Теперь они знают, что вице-президент не подпишет декларацию о твоем импичменте, как того требует двадцать пятая поправка. Но многие члены кабинета декларацию подписали, поэтому они считают себя вправе принять меры. Решение об импичменте вынесет сам Конгресс. А потом сами его и проголосуют. В четверг вечером. Чтобы исключить твое участие в переговорах о спасении заложников. Их аргумент: на тебя слишком уж подействовала смерть дочери. Как только ты будешь отстранен от должности, министр обороны отменит твой приказ о бомбардировке Дака. Они рассчитывают, что Берт Одик убедит султана в ближайшие тридцать дней освободить заложников. Султан почти наверняка согласится.

Кеннеди повернулся к Дэззи:

– Подготовь мой приказ. Ни один из членов правительства не должен связываться с Шерхабеном. Подобные действия будут оцениваться как предательство.

– Поскольку большинство правительства выступило против тебя, – мягко заметил Дэззи, – твои приказы выполняться не будут. На данный момент у тебя нет никакой возможности повлиять на ситуацию.

Кеннеди посмотрел на Кристиана Кли:

– Крис, им нужно две трети голосов, чтобы отстранить меня от должности, так?

– Да, – кивнул Кристиан. – Но без подписи вице-президента это решение в принципе незаконно.

Кеннеди встретился с ним взглядом:

– И ты можешь что-то сделать?

Кристиан запнулся. Какая-то мысль у Френсиса на этот счет была, но какая?

– Мы можем обратиться в Верховный суд и сказать, что Конгресс нарушает Конституцию. Двадцать пятая поправка прописана довольно неопределенно. Или мы можем заявить, что Конгресс неправильно интерпретирует дух поправки, заявляя себя стороной, вносящей декларацию об импичменте, после того как вице-президент отказалась поставить под ней свою подпись. Я могу связаться с судом, чтобы они вынесли решение, как только в Конгрессе закончится голосование.

Он читал разочарование в глазах Кеннеди и лихорадочно рылся в памяти. Пытаясь понять, что же он упустил.

– Конгресс постарается поставить под вопрос твою способность принимать адекватные решения. Они вспомнят неделю, на которую ты исчез. Перед твоей инаугурацией.

– Это никого не касается, – возразил Кеннеди.

Кристиан вдруг понял, что все ждут его реакции. Они знали, что упомянутую загадочную неделю он провел с президентом.

– Происшедшее на той неделе никак не сможет нам повредить, – ответил он на невысказанный вопрос.

– Юдж, – обратился Кеннеди к Дэззи, – подготовь бумаги об увольнении всего кабинета, за исключением Теодора Тэппи. Подготовь их как можно быстрее, и я немедленно их подпишу. Пусть пресс-секретарь сообщит об этом аккредитованным в Белом доме корреспондентам до заседания Конгресса.