Марина Ясинская – Чужой Дозор (страница 27)
Эрнесто проснулся от кошмара. Он снова был маленьким мальчиком, и за ним явились страшные духи из мира мертвых Уку Пача. Они схватили его за горло и сжимали, не давая дышать. А бабушки Паолы с ее горящими пучками трав и могущественными куриными перьями, как назло, рядом не было – и демоны все глубже и глубже затаскивали его в свой мир…
Вырвавшись из цепкой хватки сна, Эрнесто резко сел на постели – и понял, что его настиг жесточайший приступ астмы. Стараясь сохранять спокойствие и хоть как-то дышать, Эрнесто попытался нашарить свой рюкзак рядом с кроватью – он всегда держал его под рукой, ведь в боковом кармане наготове лежали ингалятор и шприц. Но вчера вечером, когда они, возбужденные и сгорающие от нетерпения, ворвались в хижину, последнее, о чем думал Эрнесто, так это о том, как поставить свой старый рюкзак рядом с кроватью…
С трудом пытаясь наполнить легкие живительным воздухом, Эрнесто скатился с кровати. Сол завозилась под тонким покрывалом, оторвав голову от подушки.
– Что случилось? – сонно пробормотала она.
Эрнесто попытался ответить, но не смог. Грудь будто сдавило железными тисками, в ушах не умолкая шумел океан, перед глазами все плыло и двоилось. Он все-таки увидел неподалеку от входа небрежно брошенный рюкзак и отчаянным движением попытался до него дотянуться – но не успел. Перед глазами все поплыло, мир задрожал и потемнел.
«Я умираю…» – отчетливо понял Эрнесто, ощущая, как сжимаются в судорожных спазмах легкие.
«Прости меня, бабушка, – совершенно некстати подумал он, – ты ошиблась. Я не стал великим человеком и не успел принести людям свет…»
И все вокруг померкло.
Сол вскочила с кровати и метнулась к Эрнесто, когда его тело бессильно обмякло на полу. Опытный врач, она быстро сообразила, что произошло, обшарила рюкзак Эрнесто, нашла шприц с лекарством и умело сделала инъекцию.
Но минуты шли за минутами, а легче Эрнесто не становилось. Он по-прежнему отчаянно хрипел и задыхался от недостатка воздуха.
Весь следующий день Сол безуспешно пыталась снять или хотя бы ослабить приступ астмы с помощью ингаляций, в которые она по очереди добавляла извлеченные из своей домашней аптечки травяные настойки и эфирные масла, а также найденные на кухне чеснок и имбирный корень. Однако ничего не помогало. Мертвенно-бледный Эрнесто все слабее боролся за каждый новый вдох, жизнь утекала из него капля за каплей.
Сол печально смотрела на осунувшееся, заострившееся лицо черноволосого юноши, на его закатившиеся глаза, в которых еще вчера горел внутренний огонь такой силы, что растопил даже ее вечно холодное, циничное сердце.
– Что же мне с тобой делать? – тихо прошептала она, гладя Эрнесто по спутанным, взмокшим от пота волосам.
В душе Сол шла борьба. Одна ее часть, та, что обычно доминировала, предлагала воспользоваться удобной ситуацией в своих целях. «О его смерти никто не узнает, его пропажу никто не заметит», – соблазнительно нашептывала она, и Сол непроизвольно облизывала губы.
К тому же это убийство только пойдет на благо Темным. То, что Эрнесто – неинициированный Иной, она поняла сразу, еще во время их первой встречи. Как и то, что ему суждено стать Светлым. Его аура, такая яркая, что резала глаза, сияла столь отчетливо, что не оставляла никаких сомнений в своей природе. Молодой аргентинский врач был потенциальным Иным высочайшего уровня, его ждала судьба Светлого даже не первого уровня, но мага вне категорий. Хотя сам Эрнесто пока еще не раскрыл своей сущности и совершенно ничего не знал об Иных и о том, что сам может стать одним из них. Но если станет, то такой Светлый способен нанести делу Тьмы серьезный урон. Не то чтобы Сол так уж волновала вечная борьба Света и Тьмы; в Дозорах она не состояла, давно жила сама по себе, однако натуру не изменишь, и ее лояльность всегда оставалась неизменной.
И тогда в борьбу вступала другая часть души Сол, та, которая обычно спала на задворках сознания и очень редко давала о себе знать. Эта часть совершенно неожиданно проснулась и теперь требовала во что бы то ни стало спасти этого обаятельного молодого врача, к которому она так неожиданно для самой себя привязалась – если не сказать больше. Спасти его тем самым последним способом, который можно применить, даже когда медицина бессильна. Эрнесто неопытен и навряд ли поймет всю драму того, что с ним станет после того, когда… если она его спасет.
Сол колебалась.
Эрнесто можно было спасти ценой изменения его собственной природы. И скорее всего ценой расставания с ним – ведь если он узнает, если поймет,
Хрипы Эрнесто становились все тише, худая грудь почти не вздымалась…
Глаза умирающего на миг открылись, мутный, ничего не понимающий взгляд нашел лицо Сол.
Девушка вздрогнула, увидев даже в этих больных глазах отблеск огня невероятной силы. Огня, который мог бы поджечь целый мир…
Сол зажмурилась, отчаянно замотала головой и выскочила из хижины. Да пропади оно все пропадом, она не хочет и не будет ничего решать! Она просто останется в стороне и не будет вмешиваться, просто уйдет и позволит болезни спокойно завершить начатое. И никаких сомнений, никаких сожалений.
…Через несколько минут Сол вихрем влетела обратно в дом и нервно нащупала на руке Эрнесто пульс. Молодой человек еще дышал, но жизнь едва теплилась в нем.
– Не знаю, поблагодаришь ты меня или проклянешь, – обреченно вздохнула девушка, наклоняясь к Эрнесто. – Но я спасу тебя как могу. Прости…
И выпустила клыки.
Эрнесто проснулся и, не открывая глаз, с наслаждением потянулся, ощущая, как наполняется силой каждая мышца в его теле. Давно он не чувствовал себя таким бодрым и отдохнувшим! Вот что значит спокойная жизнь вдалеке от цивилизации, да еще с женщиной, к которой испытываешь искреннюю привязанность.
Кстати, о женщине. Эрнесто покосился на другую половину кровати. Примятая подушка, откинутая простыня – но Сол рядом не было.
Эрнесто сел на кровати, с удовольствием ощущая прикосновение чистых простыней к своей коже. После долгого путешествия, когда ему частенько доводилось спать где придется, он начал особенно ценить мягкую кровать и чистое постельное белье.
Сол стояла спиной к окну, завешенному плотными шторами, и внимательно смотрела на Эрнесто. В простом светлом сарафане, с распущенными по плечам волосами и яркими глазами на бледном лице она была удивительно красива. Ни одна другая женщина в мире не могла с ней сравниться!
«Я люблю ее», – внезапно понял Эрнесто.
Влюблялся он и прежде – часто и легко. Но его нынешнее чувство к Сол разительно отличалось от прежних мимолетных и необременительных влюбленностей.
Какая-то часть Эрнесто, окрыленная сделанным открытием, требовала, чтобы он немедленно поделился этим с девушкой, но Сол перебила ход его мыслей и довольно сухо спросила:
– Как ты себя чувствуешь?
Немного растерянный, Эрнесто ответил не сразу.
– Прекрасно, – наконец сказал он и прислушался к бурлящей в каждой его жиле энергии. – Надо сказать, давно уже не ощущал себя таким отдохнувшим… таким живым!
Сол усмехнулась – криво, некрасиво.
– Славно. А теперь уходи.
– В смысле – уходи? – не понял ошарашенный Эрнесто, растерянно проводя рукой по подбородку. А в следующий миг он уже тщательно ощупывал сильно отросшую щетину. Нахмурился. Метнул взгляд в окно. Сквозь него падали косые темно-золотые лучи солнца. – Неужели я проспал до самого вечера? – поразился он.
Сол проигнорировала его вопрос.
– Уходи, – требовательно повторила она.
– Ты меня выгоняешь? – растерянно спросил Эрнесто.
Сол лишь молча скрестила руки на груди.
Эрнесто окончательно растерялся. Даже женщины, с которыми он проводил всего одну ночь, оставались довольны и не спешили его выпроваживать с первыми лучами солнца. А с Сол он прожил… Сколько, два месяца, три?
Неужели он провел здесь столько времени?
– Я так громко храпел, что не давал тебе спать? – попытался он шуткой разрядить атмосферу, лихорадочно вспоминая, что происходило ночью и чем он мог обидеть Сол. К сожалению, воспоминания были обрывочными и путаными, теряясь в каком-то тумане. – Чем я так тебя рассердил? Неужели тем, что немного проспал?
– Уходи, – в третий раз потребовала Сол.
– Ты серьезно? – спросил он, внезапно ощутив холодок в груди и отчетливо поняв, что это не игра. – Вот так просто выгоняешь меня после всего, что между нами было?
Сол вместо ответа только упрямо вздернула подбородок.
– Хотя бы объясни почему! – взмолился он.
– Ты мне надоел, – мертвым голосом заявила девушка.
– Врешь, – уверенно сказал Эрнесто.
– Вру, – неожиданно легко согласилась Сол.
– Тогда ответь почему?
– Потому что пришла пора.
Эрнесто пристально посмотрел на девушку и понял, что это вовсе не капризное женское приглашение на серьезный разговор для выяснения отношений; ее темные глаза были полны абсолютной решимости. Прошлой ночью в их отношениях что-то изменилось, что-то умерло, и это было уже не исправить.
Медленно, словно во сне, Эрнесто встал, просунул голову в вырез застегнутой рубашки. Подхватил с пола рюкзак, перекинул его через плечо и подошел к выходу. Уже в дверях он обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на Сол; рука сама собой, как часто это делала раньше, потянулась, словно пытаясь поймать прядь ее черных волос.