Марина Важова – Ручная сборка. Истории, записанные по памяти (страница 4)
Это понимание впоследствии тоже оказалось ложным, герой разоткровенничался, и я (героиня) приняла решение, никогда не приходившее мне (ей) в голову. И конечно, я (теперь уже только я) совершенно не ожидала того, чем всё закончилось. Она-то уже знала, но меня известить не удосужилась.
Она… я… Профессиональная деформация, вот что это такое.
Рассказ «Третья примерка» так и не дописала, набросала план в надежде позднее закончить. Но чуда не произошло. Вроде всё так интересно задумывалось, в плане этом, а строчки лезут вялые, спотыкаются, вот-вот протянут ноги…
Значит, на этом конец. Никакого продолжения не будет. Сама всё испортила. Надо было просто подождать, а не спешить, как на поезд. Дали тебе цельнолитой кусок, возможно, будущего шедевра – не спорь, не спорь, его дали, ты тут не при чём, разве что аккуратно воспроизвела в вордовском файле! – сиди и жди следующей передачи. Так нет же, принялась делать,
И ведь знаю, что нельзя мне составлять планов. Нельзя заглядывать в будущее. Выдали тебе – и живи этим. Остальное само придёт, само тебя найдёт, и тогда… Вот тогда, возможно, и возникнет продолжение, побежит, потянется полными энергии строчками.
Да, маститые авторы пишут по-другому. Сначала – обязательный план с кратким содержанием глав: завязка, кульминация, развязка. Потом – работа над персонажами, чтобы у каждого характеристика была, яркая, образная. Да много разных законов, которым обучают на писательских курсах. Например, с первого абзаца захватить внимание читателя острой интригой.
Так ведь и у меня вполне интригующее начало, возражаю я мысленно, а план… что план – просто чтобы не забыть: ведь оно же на горизонте всполохами играло, манило…
Ну и сиди теперь со своими всполохами, а рукопись: ку-ку. Не судьба, значит, вещи явиться на свет. Смирись и не ропщи.
Только недавно вспоминала про телефонные сны-кошмарики, радуясь, что они пропали, и вот вчера явились опять. Придумали, гады, как меня уесть. Поначалу я даже не поняла, что это тот же самый сон. Он влез в другую, занимательную историю из прошлого, о которой я напрочь забыла.
Выставка моих «дикарей» в библиотеке Дома Моделей. Она провисела ровно два часа после открытия, потом её спешно убрали. Начальство ополчилось, был скандал, о котором я узнала от Саши, ведущего модельера.
А во сне мои графические листы ещё на месте и вроде посетители ходят-разглядывают-улыбаются. Потому что хотя на них сцены из первобытной жизни, но сюжеты вневременные: ревность, соперничество, материнство, власть, ссора. Всё происходит в читальном зале, с окнами на Невский проспект, столами с уютными креслами.
Такое реально воссозданное прошлое обмануло меня. Даже не мелькнуло «это сон», как бывало обычно. И вдруг – звук вибрации в кармашке сумки. Значит, через пару секунд раздастся «Billie Jean» Майкла Джексона.
Быстро достаю телефон – дисплей чёрный. Пробую на боковую кнопку жать, чтобы выключить его совсем – никаких кнопок под пальцами. И вот уже он звучит, наступательный ритм под барабаны и захлёбывающийся, с придыханиями и птичьим посвистом, голос Джексона:
Недоуменные, осуждающие взгляды читателей, поднявших головы от журналов. И я – беспомощная, с этой штукой в руках… А сердце колотится от ужаса и стыда…
Тогда, в конце 80-х, у нас ещё не было мобильников… Помнится, в Финляндии человек, разговаривающий по такому телефону, произвел на меня впечатление пьяного или сумасшедшего. Теперь без них жизнь кажется невозможной. «Всё взяли? Телефон не забыли?», – обычное напутствие уходящим гостям. Ведь забыть – значит остаться без связи с миром. Это уже немыслимо, это катастрофа…
Мой телефон молчит. Я стараюсь не думать о причинах этого явления. Видимо, уже никому не нужна.
А мне кто-нибудь нужен?
Прямо сейчас – нет. Потому что дело идёт, а звонки только мешают.
Но ведь об этом не знает ни одна живая душа…
Моя рукопись подходит к концу. Уже знаю, что не примут. Ни один пункт договорных обязательств не выполнен. Из объёма выскочила чуть не вдвое, мистику развивать не стала, а те вкрапления, что всё же время от времени появляются, погоды не делают. То есть несоответствие жанру. К тому же сроки немыслимо затянула.
Что они там с Тумашевой надумают, как со мной решат? Ещё этот проклятый аванс, уже потраченный, висит надо мной, как домоклов меч! Зачем брала его? Нищая, что ли?
Так взяла, чтобы почувствовать серьёзность происходящего. Что мне, действительно, очень крутое издательство заказало книгу. Ладно, если откажут – верну. Лишь бы поскорее всё разрешилось.
А пока пошлю Олегу то, что есть.
Семи смертям не бывать, а одной не миновать.
Большая удача для литератора, если у него есть так называемый «бета-ридер», то есть образованный, чуткий и доброжелательный читатель, который в состоянии разглядеть и подсказать автору его слабые места. Вдвойне полезен тот, кто при этом знает, как их исправить. Такие люди, как правило, либо имеют филологическое образование, либо крепко начитаны и обладают чувством стиля, композиции.
Не секрет, что начинающие, а порой и опытные сочинители, хотя и просят посмотреть и дать оценку, но имеют в виду – прочесть от корки до корки и похвалить. Сама была такой лет двадцать назад, поэтому понимаю и отказываюсь судить новичков – только время зря потрачу. Зато критику в свой адрес не только приветствую, но жажду заполучить.
Недавно влезла в авантюру. Попросила довольно известную писательницу Наталью Р., позиционирующую себя как писателя, искусствоведа и литагента, написать отзыв на мой роман «Семь мужей Синеглазки». К роману приложила три рассказа, их можно быстро прочесть и составить хотя бы первоначальное мнение об уровне автора. Р. брала гонорар из расчёта за авторский лист, и я заплатила ей 30 тысяч.
Месяц прошёл, жду, изредка напоминая о себе. Р. кратко отвечает что-то типа «много нас у неё, очередь не подошла». Наконец, добилась. Никогда не забуду, что она написала: «Честно скажу, мне не понравилось». И это всё?! Пытаюсь выяснить, что конкретно не понравилось, в ответ: «Я вообще не люблю женские романы».
Ничего себе отзыв за 30 штук! А я-то ожидала разбора полётов. Пусть нелицеприятного, но твёрдо зная, что вещь будет прочитана, иначе зачем считать свой гонорар по авторским листам? Ах, она и не думала ничего читать!
Разозлилась я конечно, но взяла себя в руки и деликатно напомнила, цитируя ей выдержки из её же писем, что она мне изначально обещала. Уж не знаю, совесть ли проснулась, или Р. за репутацию свою испугалась, только через некоторое время сообщает, что два рассказа взяли. Один – в канадский литературный журнал, другой – в уважаемый сетевой ресурс «Текстура». Ну, хоть что-то…
Сны приходят из подсознания. Именно оно создаёт фильмы для нашего ночного кинотеатра. Вещие сны присылают нам для предупреждения. Правда, чаще всего, расшифровать мы их не можем. Чувствуем – важное что-то нам пытаются сказать, но узнаём уже после того, как всё свершится. Да и чем бы мы смогли помочь, если бы и знали? То, что должно случиться – произойдёт непременно. Так или иначе, но произойдёт.
Сегодня опять проснулась в три ночи. Показали мне один из неприятных, повторяющихся снов. На этот раз, про кошелёк, в котором я понапрасну ищу деньги, а попадается всякий мусор: мятые этикетки, конфетные фантики, пробитые трамвайные талоны.
И стыд из-за невозможности расплатиться за мороженое, которое я уже лизала, разорвав упаковку. Весь день этот стыд не проходил, и нарастающая боль в горле как бы являлась возмездием, хотя наяву никакого мороженого я не покупала и не ела.
Интересно, что с распространением банковских карт сон о деньгах, вернее, об их отсутствии, мне снился очень редко, последние годы вообще перестал. И вдруг – опять.
Бабушка говорила: если снятся деньги – к слезам. А если вместо денег мусор? И что там по этому поводу сказал бы Фрейд?
Горло полощу, самочувствие поганое, смутное ощущение грядущей беды.
Олег вызвал в Питер поговорить. По хмурому выражению лица сразу определяю: устал и раздражён. Дела в издательстве идут неважно. Всё дорожает, бумагу приходится везти из Китая, доставка чуть не вдвое подняла цену. Каким-то гадким гриппом переболел, теперь кашель замучил, приступами, особенно по утрам.
Это прелюдия, чтобы я понимала: ему хватает
– Мы же с тобой договаривались, чтобы кусками присылать… будем обсуждать, согласовывать, – приступает он к главному, – А ты мне всё скопом вывалила. Как я перед главредом буду отчитываться?
Я молчу. Понимаю, но уже ничем не могу помочь.
– У нас утверждена мистика. Я присылал тебе обложку, ты же видела, каким должно быть содержание…
Олег говорит нарочито спокойно, но лёгкие срывы голоса выдают нервы. Или это последствия болезни?
– Ведь ты мне обещала развить тему, я это согласовал с Тумашевой. В результате одни эпизоды… Послушай, всё не так уж плохо. Характеры, образы… узнаю твой ближний круг…
Ещё бы, не узнаёт! Пять лет был для меня чуть не самым близким человеком.
И тут он, пристально глядя в мои глаза, скороговоркой произносит:
– А куда ты дела сына, почему его здесь нет? Он просто обязан быть! С его трагичной судьбой, нездешним обликом… И подруга его, твоя племянница, с которой у него был духовный контакт… Как они уже после его смерти разговаривали… Ты ведь мне сама рассказывала…