Марина Важова – Ручная сборка. Истории, записанные по памяти (страница 1)
Ручная сборка
Истории, записанные по памяти
Марина Важова
© Марина Важова, 2026
© Важова Марина, дизайн обложки, 2026
ISBN 978-5-0069-4001-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
Когда будущее непредсказуемо и туманно, настоящее – «одни нервы» (как говаривала моя бабушка), самое время заглянуть в прошлое.
В своё прошлое, прошлое семьи, друзей, любимых людей. В прошлое страны и вещей, составляющих декорацию жизни.
В ближнее прошлое – по памяти, в дальнее – на основе фотографий, писем, документов, архивных записей, в беседах с теми, кто помнит, а возможно, и хранит на антресолях старые снимки и документы. Да и по памяти тоже, но тут уж надо дать себе поблажку – детская память недостоверна.
А ещё полистать свои дневниковые записи, а то и просто, зацепившись за какой-то эпизод, тащить из памяти, как неводом, одну историю за другой, удивляясь, как это до сих пор живо, выпукло, какие мелочи вспоминаются, произошедшее ещё свежо, ещё волнует…
И тогда настоящее, ещё недавно отбивающее ритм своими барабанными палочками по всему, что подворачивается под его неумолимую, непоследовательную руку, это
Только оно, творчество, способно переработать боль и шлак в бессмертную, благодетельную ткань, в надежду и опору, в целебное средство.
ПОРЯДОК СЛОВ
Запиши на всякий случай
Телефонный номер Блока:
Шесть – двенадцать – два нуля.
Лифт опускается короткими рывками. Вот уже показалась чёрная петля проводов и днище кабины. Прерывистое гудение, скрип расшатанной временем коробки, – всё это вызывает тревогу.
С того момента, как я нажала кнопку вызова, показалось, что подобное когда-то уже со мной происходило. Я уже видела и эту проволочную сетку, и свет внутри кабины. И так же, как тогда, этот свет усилил тревогу – ведь он включается при давлении на пол, а значит, в кабине лежит что-то тяжёлое. Или кто-то.
Но вот, чуть подпрыгнув на мощных пружинах, лифт остановился и приглашающе гудит. Если не открывать дверцу шахты, он постоит десять секунд и может уехать по другому вызову. Но свет – почему горит свет? Может, испортилось реле?
Или всё-таки там, на полу, что-то есть?
Гудение резко прекратилось, и в наступившей тишине я повернула ручку двери. В кабине пусто. Вхожу, внутренние с окошечками дверцы, покачавшись, захлопываются, и я давлю на кнопку со стёршейся от времени цифрой «5».
Лифт вздрагивает, отъезжая, и в треснувшем зеркале на мгновение появляется очень бледное лицо мужчины, ассиметричное, почти уродливое. Лампа в потолке тут же гаснет, и лишь отсветы с площадок, мерно отсчитывая этажи, выхватывают детали кабины.
Страх мешает обернуться, закричать, нажать на аварийную кнопку. Сердце уже колотится под горлом, дыхание исчезло, его нет совсем. Что-то распором стоит в груди, как заслонка печки, закрытая раньше времени. И в памяти отчётливо всплывает: это накапливается угарный газ… он превращает кровь в пену. Я уже чувствую эту пену в крови, из последних сил тяну на себя дверцы и… просыпаюсь.
Сон, опять этот сон, преследующий годами! Давненько он не появлялся в репертуаре моего ночного кинотеатра…
Продолжаю лежать на правом боку. Сердце колотится, видимо, скакнуло давление. Зажигаю лампу, чтобы глянуть в круглое лицо висящих над дверью часов. Могла бы и не смотреть: обычная побудка в три часа ночи. Теперь только читать, пока книга не стукнет по носу. Сименона или Марселя Пруста, что-то совсем далёкое от моей жизни.
Но сначала – таблетку под язык.
За окном – полная луна и полный штиль. Стих сумасшедший ветер, который нанёс в сад сухие листья, разукрасившие белые сугробы пятнистым ботаническим рисунком. Полнолуние – вот причина бессонницы. Одна из причин. Есть и другие: магнитные бури, разговоры по телефону на волнительные темы, поздний ужин…
Основная причина, конечно, возраст. Все перечисленные факторы не новы, но по молодости я засыпала, лишь только голова прикасалась к подушке. А теперь – старая барыня: то мне не так, другое мешает…
До шести утра я читала, пока книга не выпала из рук. Засыпая, слышала, как ветер с напористой мощью обрушился на крыши, как поднялась метель. И, убаюканная этой метелью, улетевшая вместе с ней под небеса, уже сверху наблюдала, как под калитку наметает здоровенный сугроб, надёжнее любых запоров преграждающий мне выход к людям.
Рукопись движется медленно. Если честно – стоит на месте. И хотя тема утверждена, план согласован, Олег проговорился: «Будут резать, придётся дописывать и переписывать. Без этого не бывает, сама понимаешь».
Они полагают, что я на всё соглашусь, лишь бы у них засветиться. Режьте меня, ешьте, только издайте! Всё не так. Двадцать лет я писала в стол и уже привыкла к этому. Меня вполне устраивает самиздат с его ограниченным тиражом. Даже появился круг читателей-почитателей, что-то продается на Литрес, Амазоне. Бывают автограф-сессии на творческих встречах в библиотеках. А подслушанная фраза: дайте ещё что-нибудь этого автора… Чем не признание?
Прошли те времена, когда я билась во все двери, слала рукописи в АСТ, ЭКСМО, отправляла заявки на литературные конкурсы – всё как в бездну. Там своя тусовка. Всем заправляют владельцы издательских холдингов, скупившие редакции, книжные магазины, типографии. Участники играют по жёстким правилам, и чужих туда не пустят. Для видимости на сайтах включён самотёк рукописей, за которым никто не следит и ничего не читает. «Delete» в конце недели – и всё.
Нужных писателей отлавливают через конкурсы и личные связи. Одних берут за тему и стилистику, но подрезают крылья, превращая в машины для создания текстов. Другим дают карт-бланш – в зависимости от их популярности и близости к хозяевам, а, главное, попаданию в читательский мейнстрим.
Моё – точно не попадает.
Зима настоящая, классическая. Снежно, в меру морозно и никаких оттепелей с последующим гололёдом. Красота!
Дела всё такие неспешные. Тропу прочистить до калитки и за калиткой до дороги. Птичек-синичек покормить и общественную собаку Жульку или Джессику – кому как хочется, она откликается и на Машку. Потом погулять с палками по парку Монрепо, пить ароматный кофеёк, слушая «Сандро из Чегема» Фазиля Искандера. А уж после – наверх, в кабинет.
Зима – время для работы. Ведь к весне проснётся сад!
А перед сном – чтение. Лет пятнадцать назад я перешла на электронку. Вынужденная мера. Зрение, и без того паршивое, с годами лучше не становится. Накачаю два десятка разноплановых книжек, шрифт задам покрупнее – и читаю себе, пока не засну. Всегда только на ночь. Точнее – только ночью.
Олег пришёл в книжный бизнес из журналистики, в этом качестве стал полезен. Писал рецензии на книги для журналов и прочих окололитературных СМИ. Потом взяли в редакцию «великого и ужасного» холдинга «АртЭк», пришёлся ко двору и за три года дослужился-таки до ответственного редактора у Киры Тумашевой. Но с тех пор, кроме одного сборника рассказов, ничего не издал. Когда, говорит, мне писать, если я вожусь с вами, пытаюсь всем угодить и себя не забыть.
Доктрина холдинга – экология в культуре, но выпускаемые книги по содержанию далеки и от того, и от другого. Олег объяснил это так: дело не в содержании – оно меняется вслед за конъюнктурой рынка – а в оформлении и печати книг. Оформление отдано на аутсорсинг в дизайн-бюро «Веко», там вообще не используют бумагу из целлюлозы, только синтетическую. Типография холдинга также экологична: оснащена утилизаторами отходов – ничего не пропадает и не попадает в стоки.
В редакции Тумашевой прочно засели «улётчики», отправляющие своих читателей в зазеркалье. В поисковике на запрос «мистика» книги редакции выскакивают первым номером. Удивительно, что со мной вообще заключили договор. У меня же типичный «не формат». Тут явно заслуга Олега. Впервые, как будто вспомнив о прошлом, он притащил мне в клюве такой относительно вольный заказ. Сказал – на пробу.
Сроки, правда, нереальные. Два месяца на рукопись в четыре авторских листа. У них там серия «Я – женщина», так что моя тема подходит, из-за неё и взяли. Хотя бы полгода дали, я же постоянно правлю! Олег успокаивает: «Без тебя большевики обойдутся, ты давай, гони сюжет». А сам уже со всех сторон ограничителей наставил. Поскольку основной покупатель книг – женщины, востребована мелодрама. И чтобы непременно хеппи энд. Читательницы могут проглотить что угодно, лишь бы в финале герои были живы и счастливы.
С некоторых пор я вообще плохо запоминаю сны. К утру остаются только ощущения: стыда, страха, бестолковой озабоченности поисков. Но отчего было стыдно или страшно, что я искала, – ускользает в первые же секунды пробуждения.
Но тут я вспомнила, откуда взялся этот сон про лифт.
Учёба в техникуме. Июнь. Ещё до занятий мы с Иркой отправились загорать на Петропавловку. На пляже никого нет, кроме мужчины в плавках, лежащего на животе и не обратившего на нас внимания. Это был не порядок. Мы с Иркой, молодые, весёлые, обычно вызывали у мужчин интерес. А этот даже головы не повернул, загорал себе под лучами раннего солнца. Тогда, помнится, мы болтовнёй старались развернуть этого чудака, чтобы он, в конце концов, хотя бы взглянул на нас…