Марина Удальцова – Неведьма (страница 7)

– С ума сошёл? – Криния переводила взгляд то на пустоту, в которую махнул Стиаз, то на самого Стиаза. В отсветах редких верстовых фонарей лица скорее угадывались, и Ардат с удовольствием наблюдал, как она прилагала все усилия, чтобы разглядеть его лицо и понять, насколько он серьёзен.

Ардат фыркнул. Подумать только, как в ней только соединяются расчётливая зельеварка и пугливая мышка! И как они резко сменяют друг друга!

– Значит, уясняем на берегу. Мне нужно в Кадиум. У меня есть телега. Тебе нужно в Кадиум. У тебя нет телеги. И лошади. И повозки. Ничего нет. Зато у тебя много яда. Не того, который ингредиент, а твоего собственного. Мне так не надо. Я, между прочим, устал уже управлять этой лошадью целый день. И вчерашний день у меня тоже был так себе, причём по твоей милости. Вот уж точно мне не до колёс!

Не выдержал. Психанул. Даже сам обалдел от того, как грозно грянул его голос. Наверное, немного перегнул палку – мышка съёжилась и затихла. Правда, и не извинилась.

Несколько часов – и они под городской стеной. Да только что толку? Уже глубокая ночь. Криния скукожилась на ко́злах. Её потусторонняя, бледная кожа светилась жемчужным светом. Ардату даже стало не по себе при взгляде на неё. Надо бы быть с ней повежливей. Кто знает, какие секреты хранит ведьма и на какую магию она способна, если сыграть ей на нервах.

Ардат затормозил. Мерное покачивание, убаюкавшее было Кринию, прекратилось, и она зашевелилась.

– Ммм… Мы уже приехали? – по-кошачьи потянулась Криния.

– Ну, можно и так сказать, – как можно равнодушнее ответил Стиаз, глядя в темноту перед собой.

– В смысле? – стряхнула она с себя остатки дремоты.

– В смысле, мы не поедем в город в ночь.

– Да ты что? Мне что, по-твоему, в чистом поле ночевать?

Началось. Ардат всё думал, правильно ли он поступил, взяв её в дело.

– Послушай, ведьма, – в ответ она открыла было рот, чтобы возразить, какая она «не ведьма, а бурговедьма», но поскольку «бурго» ещё утром само собой отвалилось и осталось в Ичужбурге, то она просто шумно запыхтела и отвернулась. – Мы не можем ехать в ночь в город. Все мои шкуры растащат уже к утру. Сидеть их сторожить всю ночь мы тоже не можем. Поэтому мы никому сейчас показываться не будем, а тихо заедем вот сюда на опушку и дождёмся утра.

– А если тут разбойники? – испуганно повернулась она.

– Нет тут никаких разбойников, – подстегнул лошадку Стиаз, заезжая под защиту деревьев. – Здесь темно и ни зги не видно. Разбойники развели бы костёр. Холодно же.

– Вот именно, – снова эти нотки возмущения. – Как мы будем тут ночевать? Холодно же!

Стиаз соскочил с телеги и привязал лошадь.

– Иди сюда.

– Куда?

– Сюда, в телегу, – Ардат подтянулся, запрыгнул в кузов и подал руку Кринии, которая сонно обошла телегу вокруг, деловито оценила ситуацию и только после этого нехотя протянула руку.

Ардат откинул верхний слой шкурок, приглашая Кринию заползти в эту меховую «берлогу». Она аккуратно пристроилась среди шкур и с блаженной улыбкой подождала, пока Стиаз укроет её.

– А ты?

– Мне не холодно. Я тут, рядом, – деликатно отполз Ардат, ёжась в ночной пробирающей прохладе.

– Стиаз?

– Ммм?.. – ну, что ей опять не спится?

– Можно тебя попросить?

– Ммм?.. – снова полусонно протянул он.

– Не называй меня ведьмой.

– Ты уже не «бурго», забыла?

– Не забыла. Просто не называй меня ведьмой. Я магнесса. А «ведьма» – это что-то такое… злое. Нехорошее.

– Договорились.

– Спасибо.

– Спокойной ночи, неведьма! – страшно довольный собой, Стиаз попробовал на вкус каждый звук этого нового прозвища.

– Спокойной ночи, бабник, – слабоватая попытка дать отпор, хоть это слово Стиаза и задевало. Оценив эту финальную битву как выигранную, он на правах победителя отвернулся, кое-как укутался в шкуры на другом краю телеги и наконец провалился в сон.

Что может разбудить с утра двух смертельно уставших, безумно перенервничавших накануне поездки путников с затёкшими от сидения на козлах спинами, когда они уснули, пригревшись в тёплых шкурах на свежем воздухе?

Хорошо бы, если бы это было пение птиц, или потрескивающий костёр, а лучше всего – если на этом костре какой-нибудь добродетельный куховар уже стряпал бы завтрак.

Нет. Ничего такого это утро не предвещало. Но Ардат буквально подскочил в кузове – и в эту же секунду Криния тоже резко села, вырванная из сна. Они переглянулись и обменялись впечатлениями без слов – просто скривившись.

Дикий трупный запах. До одури тошнотворный. До головокружения невыносимый. Оба повертели головами в поисках источника – а когда увидели его шагах в полуста, ужас доделал свою работу, словно схватив ледяным кулаком их желудки. Они выскочили из кузова.

Да и кого, скажите на милость, не стошнит при виде огромной смрадной туши полуразложившегося дракона неподалёку за редкими деревьями? И если бы только при виде – а ещё ведь и при запахе.

– Отличное место для ночёвки ты выбрал, спасибо! – вытирая рот платком, заключила Криния.

– И тебе доброе утро, – озадаченно протянул Стиаз, занимаясь тем же.

– Ага, доброе.

– Видимо, мы подъехали с наветренной стороны к этой туше, вот и не слышали эту вонь.

– Давай побыстрее отсюда свалим, – Криния быстро заметала следы их стоянки.

– Странно, что это дракон забыл так близко от города.

– Слушай, дознаватель, давай делом займись. Накрой шкуры, и валим.

– Подожди, – Ардату в голову пришла абсолютно сумасшедшая, но абсолютно гениальная мысль. Он порылся в вещах и извлёк оттуда бряцающий металлом свёрток. Потом намочил два платка чистой водой, один приладил себе на нос и рот, а второй протянул Кринии.

– Ты что задумал?

– Ну, не включай дурочку. Давай, ты же магнесса, – впервые произнёс Ардат это слово, причём сейчас он был абсолютно серьёзен. Её растрёпанное магнесское мудрейшество тем временем, кажется, начало о чём-то догадываться, поэтому смотрело на него как на абсолютно и безнадёжно свихнувшегося пациента лечебницы.

– Ты же не станешь…

– Ещё как стану! Я же скорняк. Шкура дракона – ты только представь, сколько это может стоить в Кадиуме!

– Ты псих, – со вздохом заключила она и нехотя стала прилаживать платок на лицо.

И что, кто-то помогал Ардату со шкурой? Ну, ладно, хорошо: эта ведьма-неведьма всё-таки женщина, а свежевать дракона – не женское занятие. И что же, она сидела на пригорке в ожидании, пока отважный рыцарь кинет к её ногам трофейную шкуру этого дохлого ящера? Как бы не так! Побряцав какими-то пузырьками, она не стала терять времени зря: кровь она признала негодной, зато перед ней стоял уже пятый флакон с драконьей желчью, а от неё самой разило всей этой дохлятиной похлеще, чем от самой, собственно, дохлятины. Вот он, этот предприимчивый блеск в глазах, и эта азартная улыбка ведьмы – именно ведьмы, как бы она ни ненавидела это слово!

Но ещё больше Ардат обалдел, когда, уставший, разложил шкуру и рухнул на спину, после чего услышал:

– Ну, и что ты разлёгся? Давай, Стиаз, уже полдня прошло, а нам надо ещё как-то вытащить драконьи зубы. Хотя бы парочку!

– Что-о-о? Нет! Откуда в тебе проснулся такой кровожадный потрошитель?

– От тебя заразилась. Давай, помоги мне. А то у тебя и мехов вон сколько, и мускус с маслом, и шкура теперь, а у меня только две лисицы и драконья желчь. Мне нужны ещё зубы.

Далеко пойдёт. Деловой подход. Достойно уважения. Ардат вздохнул и с третьей попытки, пиная себя и чертыхаясь, встал доделывать дело.

Уже второй час новую поездку сопровождало доставшее их обоих «хррруп-скрип!». Впрочем, ещё не настолько доставшее, чтобы уже не просто уставший, а теперь уже в полном смысле этого слова измученный Ардат смазал эту дурацкую скрипучую телегу.

– Вот, смотри, там, кажется, река! Давай туда, – Криния указала рукой куда-то влево, и Ардат молча направил лошадь туда.

Наконец-то! Осталось выбрать место побезлюдней, куда точно никто не придёт и их не потревожит. Телегу он загнал в лапы густого подлеска, а лошадь вывел на пологий берег и привязал – пусть тоже отдохнёт и пощиплет травку. Опять выволок на солнце шкуру досыхать – Криния даже снизошла до того, чтоб помочь ему вытащить и разложить на берегу их вонючий трофей.

– Так, а теперь иди туда, к телеге, – деловито приказала она. – Насобирай хворост, нам нужен будет костёр.

– С чего это? Мне тоже надо вымыться и постираться.

– Здесь мыться буду я. А ты иди наверх. Потом помоешься, после меня.

Даже спорить и острить в ответ сил не было, хотя это, конечно, был верх наглости.