Марина Удальцова – Неведьма (страница 5)

– В смысле «окончен»? А кто теперь будет нашей ведьмой? – он намеренно сделал акцент на последнем слове и посмотрел на Кринию колким взглядом.

– А ты не переживай. Выпишет вам бургомистр из столицы новую выпускницу в вашу трёхлетнюю ссылку. А я завтра получаю расчёт и рекомендательное письмо. И послезавтра уезжаю из вашей глуши.

– Куда?

– Обратно, в Кадиум, – мечтательно протянула Криния.

– Они ж меня угробят! Так они хоть к тебе ходили за зельями. Пусть и за мой счёт, – он с досадой бросил взгляд на лисьи шкуры. – А без тебя они сами начнут по бабкиным рецептам зелья приворотные варить. Я загнусь.

Криния улыбнулась. Шутит – значит, уже поправляется. Глаза закрывались от усталости. Ничего, отоспится завтра днём. Сейчас надо было долечить Стиаза, чтобы к утру выставить его отсюда. И желательно, чтобы этого никто не видел.

– Спи давай. Там еще на два-три раза отвара осталось. Допьёшь – и домой пойдёшь.

– Жалко, – зевая, протянул Стиаз. Закрыв глаза и почти уснув, он с блаженной улыбкой добавил, – У тебя хоть спокойно. Я бы остался.

Ну, ничего себе наглец!

И остался. Оба проспали всё, что только можно! Криния шевельнулась и почувствовала дикую боль в затекшей шее – вместо подушки был край лавки, а сама Криния приклонилась к ней, сидя на полу. Потом медленно открыла веки. Потом стряхнула с себя остатки сна и вскочила.

Солнце вовсю уже заглядывало в окна через кружевные занавески.

– Вставай! – безо всякого сострадания к болящему Криния пихнула его в бок.

– Ай… Ну, ты чего дерёшься?

– Вставай давай быстро! Уже почти к полудню!

– Я ещё болею. Мне нельзя вставать.

– Совсем уже спятил? Быстро напялил сапоги и вон отсюда! Я ещё в десять должна была пойти к бургомистру.

– Иду, иду я…

Стиаз завозился на лавке.

Но тут в дверь постучали – уверенно, настойчиво, нагло.

– Уважаемая бурговедьма! У вас всё в порядке?

Криния узнала голос бургомистра и так и села. Она брякнула первое, что пришло в голову:

– Я… Я не одета!

И это первое было ой каким неудачным, как поняла Криния в следующий момент. Бургомистр невозмутимо закудахтал «Я не смотрю, не смотрю!» и толкнул дверь. А засов-то с вечера не заперт! Вот вам и безопасность!

Криния шустро пнула сапоги Стиаза под стол, а самого Стиаза – за лавку. И швырнула на него ворох ещё не уложенных в дорогу вещей. И впридачу пристроила шкурки сверху. Тот шумно охнул, грохнувшись на пол, но потом притаился, как мышь в норе: такая компрометирующая сцена ни Кринии, ни Стиазу не была на руку.

Тучный и важный бургомистр без приглашения вплыл в дом. Криния на секунду подумала, что она до сих пор ещё во сне – до того нелепым и непонятным был визит градоначальника. Его силуэт колыхался в проёме, залитом полуденным солнцем, словно в комнату пожаловал не чиновник, а кусок непрозрачного желе. Бургомистр едва ли был намного старше Стиаза, но его полнота и надменное выражение лица добавляли ему лет.

– Что же вы так внезапно заходите? – выдавила наконец из себя Криния, пожалуй, даже чересчур старательно изображая любезность.

– Вы не пришли получить расчёт и документы, вот я и заволновался.

Ишь ты, ещё и сам ноги бил к её крыльцу! Какая забота!

– Я… я просто себя почувствовала плохо. Устала, знаете ли.

– От чего же вы устали? – бургомистр косился на ворох вещей и шкуры. – Работы много брали?

Криния занервничала: в целом тутошняя власть спокойно относилась к «левакам» помимо жалованья, но… Но чего всё-таки бургомистр пожаловал сам?

– Да погода осенняя… Вот теперь сказывается.

И снова невпопад! Сухая, теплая осень без дождей. Криния тихо выругалась сама на себя. А гость сновал по домику и глазел по углам.

– Что же там на вас сказывается? – шагнул на неё бургомистр. – Вы такая… юная ещё совсем. И красивая. И так привлекаете! Если бы вы знали, как вы привлекаете…

Ворох одежды подозрительно шевельнулся, но бургомистр этого не заметил. Он шагнул на Кринию – и она оказалась в углу, окружённая бургомистром со всех сторон. В том самом углу, куда вчера зажимал её Стиаз. Со всем своим проворством Криния вывернулась из угла, в котором стояла, и метнулась к столу. Пришлось изображать, будто она не понимает, о чём речь.

– А это что за бумага? Вы и рекомендательные бумаги мне сами принесли?

– Да, – помахал свертком бургомистр. – Я выправил всё в лучшем виде за верную службу.

– Так я возьму?

Криния протянула руку, но уже почуяла неладное.

– Эээ, может, я за три года хоть одного поцелуя ведьмы дождусь? – он отдёрнул бумаги и хитро прищурил глаз.

Вот он – единственный человек во всем городе, который с самого начала никаких бурговедьм не опасался. И правильно делал. Как на днях очень правильно заметил фермер, бурговедьмы – всего лишь женщины. А Криния – и вовсе юная девушка, которая в ведьмы не напрашивалась, а только хотела изучать зелья и лекарства. И сейчас ей снова стало страшно.

– Я не… не торгую поцелуями! – пролепетала она, съежилась и не глядя на бургомистра стала пятиться поближе к лавке и вороху вещей.

– Ломаться надумала? – он дёрнул головой, и двойной подбородок затрясся, как бородка у петуха. – А сама ходишь, бёдрами вертишь мимо моего дома по три раза на дню!

– Нет, нет, ничего я не хожу… – Криния зажмурилась и бессознательно нашарила рукой ворох вещей, который снова шевельнулся. Бургомистр шагнул на бурговедьму и помахал перед ней документом.

– Вот в этой бумаге – три года твоей жизни. Может, ты и не торгуешь поцелуями. А годами своей жизни – торгуешь?

Меньше всего Криния сейчас напоминала ту надменную хитроватую бурговедьму, которая цокала каблучками по Каменной улице и стреляла глазками в прохожих. Она вся скомкалась, съёжилась и была обыкновенной перепуганной девчонкой. И голос – где был тот мурлыкающий, звонкий тон? Она готова была расплакаться от бессилия. Она закрыла лицо рукой и глухо лепетала себе в ладонь:

– Господин бургомистр, не надо, пожалуйста, не надо! – а сама перебирала в голове, что же она может сделать прямо сейчас. Она отлично знала историю алхимии, получила несколько грамот по магии крови и химическому составу ауры, получила медаль ректора Кадиумской коллегии за исследование воздействия серебра на трансформацию оборотней, выступала на четырех международных конференциях по вопросам зелий и веществ. И сейчас отличница, которую заслали в самое тихое местечко для получения отметки за обязательный практикум, ничего не могла сделать, чтобы спасти себя – не от смертельного зелья, не от оборотня, а от простого мужчины! И никакая магия здесь не работает. Криния расплакалась.

– А может, ты приворожила меня, ведьма?

– Бурго. Бурговедьма я, – всхлипывая, сквозь слёзы исправила Криния.

– Да какая ты бурговедьма! Ты обычная…

Но договорить он не успел. Прямо за спиной у Кринии Ардат перевернул лавку в сторону, поднялся и сшиб огромного бургомистра с ног. Тот чуть не задохнулся от удивления, когда увидел, что с ним борется ворох ведьминой одежды. Но потом Ардат отряхнул с себя тряпьё, схватил несостоявшегося любовника за горло и слегка придушил:

– Ну? Кто она «обычная»? Давайте, господин бургомистр, вы же не договорили!

– Стиаз, ха! – хрипло протянул бургомистр. – И с ведьмой спутался! Стоило догадаться!

– Кто она, я спрашиваю? – сильней сжал пальцы скорняк. Криния с ужасом подумала, что в эту самую минуту она становится соучастницей преступления.

– Ааах! Ведьма…

– Неправильный ответ, – спокойно отозвался Ардат.

– Бурговедьма…

– Не то!

– Да почём мне знать!

– Женщина. Она женщина. И бургомистру не пристало так обращаться с женщиной. – Ардат несильно пнул осевшего на пол градоначальника. – Поэтому вы сейчас извинитесь и отдадите ей бумаги за её честный трёхлетний труд.

– Прям конечно! Извиняться перед этой…

У него снова не вышло договорить, потому что Стиаз крепко двинул его по лицу. Криния перепуганно вжалась в угол:

– Что ты делаешь! Что ты наделал!

– Тебе это так не сойдёт! Тебя вздёрнут! – визгливо вторил ей бургомистр.

Ардат спокойно и невозмутимо привязывал градоначальника к столу.