Марина Удальцова – Неведьма (страница 3)
Криния спохватилась и прибавила шаг – с кринкой молока и маслом гулять и предаваться мыслям было не очень-то удобно.
Уже на подходе к своему крыльцу, примерно на мысли «Эх, хорошая погодка, прогуляться бы выйти!» она замедлила шаг и подняла брови от удивления. На крыльце было не пусто.
– Госпожа бурговедьма! Помогите мне, госпожа бурговедьма! – подскочила с крыльца заплаканная Марта Ирриза. Она нервно всхлипывала и заламывала угловатые руки – те самые руки, которые только что двумя голодными змеями цепко привлекали к ней Стиаза. Что здесь осталось от ухоженной кокетки?
Криния раздражённо вздохнула, стряхнула назойливую чёрную прядь с лица, и, ничего не ответив, прошла мимо женщины к своей двери.
– Госпожа бурговедьма, пожалуйста…
– Я слушаю, – как можно более раздражённо отозвалась Криния, мысленно подсчитывая, когда уже закончится её трёхлетняя ссылка.
– Мой… мой мужчина, он…
– Не верен? С женой тебе изменяет? – повернулась к ней Криния, не скрывая ехидства.
– Он… В общем, да.
– Что «да»?
– Он хочет уйти от меня. А у него жена, но они не ладят. И ко мне он не уходит.
– Я-то при чём? Сами разбирайтесь.
– Вы ни при чём. Но вы можете… То есть, могли бы…
Криния выжидающе смотрела на Марту. Та помялась, а потом выпалила:
– Мне нужно приворожить его! Вы можете изготовить любовное зелье, я знаю!
Да уж. Бедный Ардат Стиаз. И что прикажете тут делать? Продержаться еще несколько дней, подыграть им обеим. А потом – поминай как звали!
– Хм, могу, – по-кошачьи промурлыкала ворожея. – Но это непростой, опасный труд…
– Я уплачу! Я хорошо уплачу вам. Лисий воротник! Он дарил мне, а я не ношу. Дорогая, хорошая лисица.
Криния закрыла глаза и старательно изобразила глубокомысленный вид, чтобы только не рассмеяться. Бедный, несчастный, ободранный как липка Ардат Стиаз – его женщины в попытке разделить его между собой платят ведьме его же шкурами.
– Я подумаю, что можно сделать.
– Ты дашь мне любовное зелье? Настоящее любовное зелье? С кровью?
И эта туда же! Нет, милочка, настоящее вам давать нельзя – оно бы стало оружием массового поражения! А кровь…
– Я дам базовое зелье. А каплю крови добавишь сама, – добавила Криния, прикидывая, сколько сил придется угрохать на два нейтрализатора за один день. – Приходи завтра прямо с утра. Будет готово.
Ещё одна сияющая женщина выпорхнула из дома бурговедьмы. Ещё одна загадка для бурговедьмы, как приготовить «зелье»-пустышку и нейтрализатор крови.
Итак, надо было отрабатывать обещанные лисьи шкуры. Наложить мощный, не рассеивающийся несколько дней нейтрализатор на воду, в которую женщины предварительно добавят каплю крови. Кринии не впервой было вить нейтрализатор. Проще было набросить заклятие сразу на кровь. А тут требовалось воду сделать мощнее крови. Она сидела со свечами и с зашторенными окнами в полуобморочном состоянии над своими склянками и отварами.
К вечеру у Кринии дико разболелась голова. А на столе исправно стояли две пары пузырьков: в одной бутылочке из двух, что побольше, был рубиново-бордовый искристый отвар. Он хорошо сойдет за любовное зелье – непрозрачный, тягучий. Криния добавила побольше специй, чтобы никакая, даже самая искусная хозяйка, не признала в этой кошмарной жидкости простое вино с пряностями. В другом пузырьке была золотисто-коричневая смесь пожиже – крепкий отвар успокаивающих трав. Первое – любовнице. Второе – жене.
Два других пузырька, поменьше, были наполовину наполнены чистой водой. Вот в этих бутылочках действительно было зелье! Строго говоря, это и не вода была вовсе – молекулярная структура содержимого бутылочек была сильно искажена. Если их поболтать, «вода» тянулась по стеклянным стенкам искристыми паутинками. А когда движение заканчивалось – снова замирала, напоминая обычную воду, только прозрачнее и более сияющую.
Криния энергично тёрла виски и уже не была уверена, стоила ли чернобурка такой жуткой головной боли и усталости, как раздался стук в дверь. Пожаловала жена за зельем семейной верности для супруга. Криния, еле стоя на ногах от усталости и глядя на Агату мутным взглядом, втолковала ей, размахивая прозрачным пузырьком перед её лицом:
– Вот сюда капнешь свою каплю крови. Подождёшь, пока растворится и смешается. И выльешь всё это в зелье, – она продемонстрировала бутылочку с коричневатым «зельем». – Ты поняла? Строго в таком порядке. Ничего не перепутай. Это важно.
– Да, я поняла, спасибо, спасибо, госпожа бурговедьма.
– Не перепутай, смотри! – Криния рисковала, ведь эти все дурёхи, которые приходят за зельями, могли и напортачить. Само зелье не работает. А кровь может сработать абсолютно непрогнозируемо, если женщина не капнет её вначале в нейтрализатор.
– Вот вам, госпожа Криния, лисица чёрная. На воротник сойдёт или ещё как-нибудь.
Криния алчно провела по меху рукой – такая лисица стоила того, чтобы потерпеть и боль, и усталость.
Попричитав слова благодарности, Агата удалилась. А Криния теперь могла с чувством выполненного колдовского долга поужинать и провалиться в сон.
С утра ещё одна такая же клиентка притащила Кринии лисий воротник. Марта чуть не расплакалась от счастья, когда Криния дала ей два пузырька и назидательно рассказала инструкцию как по писаному:
– Сюда – каплю крови. Когда растворится – всё это выльешь сюда, – ворожея поболтала пузырьки перед лицом клиентки. Та, казалось, и не слышала.
– Спасибо, спасибо, дорогая вы моя!
– Ты поняла? Вначале – сюда кровь. Смотри, иначе ведь не сработает.
– Да, да, я поняла, – с благоговением тряхнула рыжими кудрями Марта, со вздохом рассталась с лисицей и схватила пузырьки.
Когда хлопнула входная дверь, Криния поспешно накинула на каждое плечо по шкурке. На левом переливалась чернобурка. На правом красовался готовый рыжий воротник. Криния то так, то эдак вертелась перед зеркалом, довольная, что ни с одним зельем не продешевила. Ещё два дня. Послезавтра. И лучшими вещицами на память о навечно и без сожаления покинутом Ичужбурге станут две чудесные шкурки.
Криния перечистила одежду, где надо – подлатала и починила. По дому работы не было, по специальности – тоже. Поэтому она решила пройтись напоследок по окраинам, прогуляться. На площадь она решила нос не совать – чтобы не нарваться в последние два дня своей работы на очередную бурговедьминскую работёнку бытового характера.
Сейчас было не жарко и не холодно. И спокойно – никто не дёргал Кринию по всякой ерунде. Криния любила осеннее время. Урожаи уже отгремели, охотники приходили заговаривать стрелы только ближе к ноябрю, фермеры и вовсе раньше весны бурговедьму не трогали: сразу после первого снега они развеивали по своим полям магический пепел плодородия. Зола вообще хорошее удобрение, но если об этом узнают фермеры, как тогда бурговедьмам зарабатывать свой хлеб?
Криния улыбнулась, вспомнив о Кадиуме. Всё, чего ей хотелось – вернуться в большой, шумный, настоящий город. И продолжить обучение. В конце концов, она честно отработала свой диплом. Или не очень честно – это как посмотреть. Три года жизни она выкинула на эти живописные задворки мира, и теперь хотела устроиться в аптеку Кадиума. А если возьмут ещё и лаборантом в коллегиум – её счастью не было бы предела. Можно было бы продолжить изучать химию. Её всегда привлекала наука. Приятнее было иметь дело со свойствами веществ, чем с требующими всяких глупостей клиентами. Хорошо, если просили их лечить. Но лечиться они обычно предпочитали сами живой водой из соседнего болотца. А вот порчи, яды, заговоры и любовные пойла – этим, пожалуйста, бурговедьма занимайся! Тьфу!
Неспешная прогулка вдоль свежего потока речки Нижний Ичужок подходила к концу. Криния даже уже начинала самую малость скучать по раскрашенной осенью деревеньке-городишку. И даже замедлила шаг, давая себе лишнюю минуту полюбоваться местами, откуда очень скоро уедет насовсем.
А когда в поле зрения появился её дом, и вовсе остановилась. Помялась с ноги на ногу. Потом раздражённо поморщилась и задрала носик. Подошла к мужчине, который, скукожившись, расселся у неё на крыльце, и злобно пихнула его:
– Тухлый русалочий хвост тебе в уху, Ардат Стиаз!
– Да тише ты. Помоги лучше.
Честно сказать, выглядел он так жалко, словно и правда пообедал вышеупомянутым деликатесом. Криния выругалась, толкнула дверь и кивнула ему, чтоб шел за ней. Зашторила окна и взялась было за засов, но потом решила – мало ли что он учудит, так и на помощь никто не придёт. Прикрыла дверь, не запирая.
– И чего тебе надо?
– Твоя работа? – шагнул он на юную бурговедьму. Криния привыкла, что её опасались. Обходили стороной. Не любили. Но так открыто демонстрировать презрение никто не смел. Её сердце – обычное женское сердце – словно дёрнулось от холодного, металлического страха где-то в глубине.
– Что «моя работа»?
– Ты тут дуру не корчи. Мне и двух дур во как хватает, – он сделал еще шаг на неё и расправил плечи. Глаза Кринии бегали по нависшему над ней мужчине. Очень хотелось съёжиться и зажмуриться от страха. Но бурговедьме так делать не пристало. Поэтому она продолжала молча разглядывать его смуглое лицо и сверкающие сероватые огоньки глаз. – Ну? Ты язык свой поганый проглотила? Твоя работа пойла дрянные раздавать? – Он резко схватил её за горло, но душить не стал.