Марина Удальцова – Неведьма (страница 2)
– На то и огонь, что прикурить даст.
Затем незаметно стащила свою корзинку, полную овощей, прямо из-под носа увлеченного скандалом фермера. Конечно же, не расплатилась. И невозмутимо оставила за спиной базар, и Стиазов, и лавку, где не удалось разжиться ветчинкой. Цок, цок, цок – ещё на несколько секунд меньше осталось торчать в этой дыре.
Хорошо, что Криния жила неподалёку от резиденции бургомистра – в этой части городишка было более-менее тихо. Основные молодёжные гуляния происходили в районе Народной площади. А здесь было и не безлюдно – то тут, то там появлялись прохожие, и не шумно – охрана исправно блюла покой бургомистра. И не страшно, и спокойно.
Криния не влилась в компанию шумной молодежи. Да ей и по статусу было не положено. Вечерами бурговедьма не принимала посетителей: это было хорошее время, чтобы заварить себе травяной чай и посидеть с книгой в свое удовольствие. Другие, правда, думали, что в это самое время здесь, в обители городской ведьмы, творилось страшное, недоступное смертным волхование. Кринии это было только на руку: с наступлением темноты никто её не тревожил.
До сегодня. Настойчивое «тук-тук-тук» в дверь разрушило магическую идиллию вечера. Криния досадно скривилась, высвободила ноги из-под пледа и подошла к двери.
– Кто там?
– Госпожа бурговедьма, мне очень надо к вам! – жалостливо протянул женский голос.
– Хорошо. Завтра.
– Нет, госпожа бурговедьма, пожалуйста, сегодня, – всхлипнула женщина.
– Я не принимаю вечерами, – Криния уже было отвернулась от двери.
– Госпожа Криния! Ну, я прошу вас!
Бурговедьма уже мысленно прокляла ту чертовку, которая угробила сегодняшний вечер. Потом натянула на лицо любезную улыбку и отперла засов. Ба-а-атюшки, какие люди!..
– Госпожа бурговедьма, я Агата Стиаз. Можно, я войду к вам?
Криния не узнала жену скорняка по голосу, потому что всё, что она слышала днём, было не голосом, а визгом. А теперь она блеяла, как овечка. Ведьма молча подвинулась в проёме, давая Агате пройти.
– Ну, что у вас? – Криния даже не пыталась скрыть раздражения.
– У меня… В общем, муж у меня, – Агата нервно теребила кружева на корсете.
– Молодец. Поздравляю. Совет да любовь. Я отдохнуть хочу. Дверь там, – Криния даже не пыталась быть любезной. В конце концов, очень скоро она не увидит ни славный град Ичужбург, ни доблестных ичужбуржцев. Так зачем было стараться?
– Нет, госпожа Криния, пожалуйста! У меня муж…
– Ну, муж у тебя. Дальше что?
– В общем, мой муж… Он мне неверен.
Криния вымученно закатила глаза.
– Ну, так ты б приоделась там, примарафетилась. Розовой водой надушилась, – на последней фразе она не смогла скрыть ехидства.
– Да я всё… всё делаю для него! А он! А он… – Агата всхлипнула и уставилась на стенку заплаканными глазами.
Криния вспомнила дневной балаган. Ага, как же, всё она делает! Перед глазами стояла картина визгливой растрёпы в замызганном фартуке и с левитирующим в лоб мужа ковшиком.
– А от меня тебе что надо? У меня тут не цирюльня, не парфюмерная лавка, и не курсы женского обаяния, – бурговедьма повернулась спиной к Агате, с очень занятым видом принявшись теребить краешек книги, от которой её оторвал приход посетительницы.
– Ты же… Ты же… Ведьма! – заговорщицки-благоговейно прошептала горе-супружница. – Ты же всё можешь.
– Бурго. Я бурговедьма, – настойчиво поправила Криния. «Ведьма» – как кличка. А «бурговедьма» – должность. И разница для Кринии была принципиальной.
– Ты же можешь его… приворожить? Приворожить моего мужа ко мне?
О, нет, только не это! Как же Криния ненавидела эти просьбы! Тема любовной ворожбы всегда вызывала девчоночье хихиканье, заговорщицкие сплетни и легкомысленные перемигивания. До практики на третьем курсе. Тогда им впервые показали жертв любовных приворотов. Женщины становились назойливыми кошками-прилипалами, жутко обидчивыми и капризными. Мужчины становились безвольными призраками, безразличными и покорными. Заказчики были довольны первые года два. А потом – несчастных привороженных словно выпивали. Они становились пустыми и бессильными. Криния узнала потом, что любовная ворожба – это прижизненная жертва демону любви. Он давал короткое счастье тем, кто принёс ему эту жертву. А потом забирал их чувства себе. Оставались только эмоции в их самом низменном виде. Человек больше не испытывал ни душевной боли, ни любви, ни восхищения. И сам страдал от этого. И страдая, оказывался в лечебнице для душевнобольных. В Кадиуме, в лечебнице, есть отделение магических патологий. Там их не лечат – только притупляют их муки.
Криния прекрасно умела готовить любовный напиток. Различала и знала ингредиенты для него. Но когда к ней обращались с просьбами изготовить его, она поступала так, как ей посоветовал учитель на четвертом курсе: дай человеку именно то, чего он хочет. Просит пылкий влюбленный для робкой скромницы? Дай то, что разгорячит и раскрепостит её – как правило, сойдет и простое вино с пряностями. Просит дурнушка-жена для неверного мужа? Дай то, что немного успокоит его мужской пыл и притупит желание.
Криния уже прикидывала в уме, класть ли в настойку зверобой, или можно обойтись мятой.
– Так ты поможешь? Поможешь, чтобы муж не ходил к ней? Я заплачу, как скажешь. Хочешь, даже целую шкурку чернобурки дам.
– Зелье заказываешь ты, а платить – мужниным товаром? – хмыкнула Криния. Агата смутилась и опустила глаза. – Ладно. Я дам зелье. Завтра придёшь ближе к вечеру.
– Спасибо! – просияла горе-жена. – Только вот…
– Ну, что не так тебе ещё? – снова вспылила Криния.
– А это правда, что в зелье нужно добавить кровь?
Чертовы трепливые языки! И правда, в настоящее любовное зелье нужно добавить каплю крови того, к кому требуется привязать жертву. Того и гляди, обыватели и весь рецепт изучат. Тогда мудрый совет наставника пойдет насмарку. И лечебница быстро пополнится жертвами не только самого любовного зелья, но и неумелой и неквалифицированной ворожбы на крови.
– Правда. Приходи завтра вечером. Я приготовлю всё. А ты добавишь каплю крови и дашь это выпить своему мужу.
Теперь придется ткать сложное заклинание-нейтрализатор. Конечно, капля крови в обычную травяную настойку – это не ворожба. Но с кровью не стоит шутить. Лучше на всякий случай применить заклинание, которое обращает кровь в вино. На каплю уйдет не много сил, но вообще это очень энергозатратная магия.
Она закрыла дверь за сияющей от радости Агатой. Нет сомнений: она уже считала минуты до своего семейного счастья, которое наступит после того, как её муж употребит ненастоящее любовное пойло Криниевого сочинения. А Криния снова накинула на ноги плед и взяла в руки книгу. Только буквы бегали перед глазами. А в голове – бегали мысли. Всё вспоминалась крикливая чета Стиазов, счастье которой сейчас было в руках у Кринии.
Глава 2. Благоневерный пациент
Утренний поход к молочнице обернулся новым представлением. Криния свернула с Каменной улицы в один пыльный проулок, потом в другой. И – какие люди! – увидела будущую жертву своей ворожбы.
За пять домов от молочницы жила Марта Ирриза. Рыжая, фигуристая, с острым взглядом светло-зелёных глаз – вот кого можно безошибочно величать ведьмой! Проходя мимо её аккуратного домика, Криния невольно залюбовалась хризантемами у крыльца. А на крыльце… В общем, руки Ирризы, как змеи, обвивались вокруг торса мужчины.
И Кринии было бы совершенно плевать, с кем на этот раз миловалась не слишком добронравная красотка, если бы мужчина не вырывался из её объятий, как будто его действительно душили змеи. Оторвавшись от ее губ, Ардат Стиаз возмутился:
– Ну, хватит. Я уже устал от постоянных скандалов! Не начинай. Я просто пришёл поговорить.
– Не начинать? Так это ты ко мне домой пришёл ведь, – промурлыкала женщина.
– Я пришёл сказать, что надо заканчивать с этим.
– Так ты пришёл сказать, что больше не придёшь? – Марта запрокинула голову и звонко рассмеялась. Так нагло могла себя вести только женщина, абсолютно уверенная в своей красоте и превосходстве.
– Я не могу так больше. Агата мне жизни не даёт.
– Агата жизни не дает. А бросаешь меня, – надула губки женщина.
– Марта, пойми, ты… Ты очень красивая. И нежная. И вообще…
Что именно «вообще», никто не узнал, потому что губы Марты прервали эти и без того хилые аргументы. Стиаз сопротивлялся не больше секунды, а потом сдался на милость обольстительницы. Когда она с довольным видом отстранилась, её глаза сверкнули почти что ведьмиными огоньками.
– Всё ещё хочешь меня бросить?
– Я… да! Не бросить, Марта, нет, не бросить! Просто давай по-хорошему расстанемся.
– А по-хорошему – это как? – шагнула на Стиаза женщина.
Тут навстречу Кринии прошёл мужик с шумной тележкой, гружёной сеном. Она пошла дальше, чтобы никто не заметил, как она стоит и глазеет на это представление.
Впрочем, как и предыдущая трагикомедия, эта тоже никак не развивалась и заела на одной и той же ноте. Криния подобрала полы юбки, чтобы не запылилась, и пошла мимо дома Ирризы, оставив этих двоих разбираться в своих сердечных делах.
Когда она шла назад, на крыльце уже было пусто, а в доме – тихо. Хризантемы игриво кивали бордовыми головками. Криния улыбнулась им и попыталась поразмышлять, кого же ей жалко больше – Агату или Марту? Одна – крикливая скандалистка, другая – известная соблазнительница. Бедный Ардат Стиаз! Да. Вот кого жалко – Стиаза, чьи силы и безо всяких зелий растаскивают по крупицам две женщины.