Марина Удальцова – Неведьма (страница 1)
Марина Удальцова
Неведьма
Глава 1. Госпожа бурговедьма
Осеннее солнце словно чувствовало, что скоро бабье лето уступит свои права дождям, поэтому оно старательно заливало улицу яркими, почти совсем летними лучами. И радостно подмигивало прохожим. А те щурились в ответ и подставляли лица его золотому свету. Криния тоже остановилась посреди улицы, стряхнула с лица чёрные локоны и подняла его к небу, довольно зажмурившись на солнце.
– Ну, чего встала как вкопанная? Пройти не даёшь! – Кто-то пихнул Кринию локтем в бок. Она повернулась и только успела возмущенно посмотреть на лысого мужичка, как тот залепетал, – Ой-ой! Госпожа бурговедьма, простите, пожалуйста! Со спины не признал вас, многоуважаемая госпожа бурговедьма. Только не наколдовывайте мне ничего плохого, прошу вас! Ой… Как же нехорошо вышло! Ох-хо-хо…
Похоже, мужичок и впрямь запереживал о своей дальнейшей участи. Криния при таком обращении к себе расправила плечи и властно упёрла руки в бока, как, по её мнению, и подобало приличной бурговедьме. Примерно с секунду она старательно изображала испепеляющий всё живое взгляд, потом насмешливо фыркнула и махнула рукой:
– Иди уж, обидчик.
– Госпожа бурговедьма, милостивая и великодушная! Заходите ко мне в лавку. Колбаска там, ветчинка – всё самое лучшее для вас за счёт заведения. – Потом задумался, что-то мысленно подсчитывая. – За полцены то есть. За полцены отдам вам такую ветчинку, ну просто ах! – он не очень достоверно изобразил руками в воздухе, какую именно ветчинку он собирался отдать за полцены.
– Спасибо, я подумаю, – хитро промурлыкала Криния. – Если за полцены… Пожалуй, заколдую тебя только наполовину.
– Эх, нет, нет! Разорение мое, разорение! – Мужичок обхватил руками голову и выдрал бы себе клок волос, если б не был уже лет десять как лыс. – Угощу! За счет заведения. Добрая госпожа бурговедьма, заходите ко мне в лавку через часик, а лучше через пару. Мы там, за базаром, через дверь от скорняка Стиаза. Все только за счет заведения, – не скрывая досады, проговорил мужичок.
Криния довольно улыбнулась и отвернулась от мужичка, который продолжал раболепно расшаркиваться. Все-таки хорошо быть бурговедьмой!
Ну, что ж, часик-полтора можно и по базару пошататься. Больше гулять в этом скучном, унылом кукольном городишке было негде.
Городишко – это одно название. Деревушка Нижний Ичужок раскинулась по обе стороны одноименной речки. И тот примечательный исторический факт, что семь лет назад её переименовали в Ичужбург и жаловали ей статус малого города, никак не повлиял на положение дел – она так и осталась деревушкой. Кое-где в центре были двухэтажные дома – в основном, у ремесленников, у которых внизу были лавки, а наверху жилые комнаты. Были и целых две таверны. Здесь местные мужики вечерами занимались древней народной забавой – пили и били друг другу морды. Даже в самых маленьких деревеньках меньше двух таверн быть никак не может: если вышвырнули из одной, то тут уж обязательно нужна другая, чтобы было куда прийти за хмелем на другой день.
В Ичужбурге была даже одна мощёная улица, которая – браво логике и оригинальности! – так и называлась: Каменная. Вела эта Каменная улица от резиденции бургомистра до Народной площади. В простонародье – до базара. Именно по ней сейчас ступала бурговедьма Криния, дипломированная магнесса, которую распределили в славный град Ичужбург отрабатывать три года по своей специализации «гражданское и бытовое практическое колдовство», полученной в Кадиумском коллегиуме. И эти три года заканчивались через неделю. Криния буквально слышала, как тикают секунды до конца этого срока – цок, цок, цок. Как каблучки молодой бурговедьмы по Каменной улице этой до тошноты и оскомины живописной деревушки.
Сказали – час гулять, вот Криния час и гуляла. Попробовала три вида медовухи, разжилась хлебом и угостилась булкой, поглазела на изделия в гончарной лавке, выбрала понемногу даров нового урожая у полноватого фермера с кудрявой русой бородкой.
– Бери огурчики, госпожа бурговедьма, – любезно приговаривал фермер, сверкая золотым зубом. – Не малы, не велики. Такие на засолку – самое то! Вот, у меня и хрен с укропчиком имеются. Я тебе хоть два пуда доставлю к порогу. Когда надо, тогда и привезу, только скажи. И отдам – не вдвое сдеру!
– Нет, на засолку мне не надо, – улыбнулась Криния. Она в прошлом году брала у него пуд и солила в кадушке. Огурчики и правда были самое то. Только в этом году они были ей не нужны. – Этой зимой я без своих солений перебьюсь.
– Всё-таки не останешься? – сразу сник фермер. – Уезжаешь? Бросаешь нас?
– Бросаю. Неделька ещё – и всё. Контракт заканчивается, – бодро ответила бурговедьма.
– Ну, контракт-то ведь и продлить можно. Не по душе тебе у нас, – разочарованно протянул тот.
Криния наклонилась к нему и прошипела, заговорщицки подмигнув:
– А что, если у меня и вовсе души нет?
Фермер зычно рассмеялся.
– Так то у ведьм их нет!
– А я кто, по-твоему?
– А ты перво-наперво женщина. И душа у тебя есть. А женская душа ласки хочет, – на этих словах фермер почему-то решил, что душа Кринии в данный момент находится в её правой руке. Поэтому он взял её и погладил, глядя прямо в глаза Кринии. – Карие. А у ведьм красные. Ведьмы, они с нечистью водятся. А ты просто женщина, которая умеет колдовать.
– И не боишься меня? – с насмешкой спросила Криния, высвобождая руку из рук фермера.
– А я никому дорогу не перехожу. Товар порченый не сбываю, денег в три шкуры не деру, конкурентам поля не порчу. Я честный фермер. Вот еще поджениться бы мне, – он продолжил попытку, снова заглядывая в глаза Кринии. Она, не отрывая взгляда от золотозубого «жениха», откусила огурец.
– Корзинку мне наполни. И ещё положи зелени. И кабачок один, побольше.
Фермер с досадой вздохнул и отвернулся собирать заказ. Криния посмотрела на солнце, которое катилось на небе по своему дневному колесу и продолжало бодро подмигивать лучиками бабьего лета. Наверное, уже ближе к полудню. Можно и за колбаской заглянуть. Как он там сказал? За лавкой скорняка через дверь?
– Слушай, а где тут скорняк Стиаз? – отвлекла она фермера от сбора своего заказа.
Но где лавка Стиаза, Кринии показал не фермер. Он торговал овощами прямо на развилке, и вторая дверь одного из переулков вдруг с грохотом распахнулась.
– Конечно, так я и поверила! У охотников он был! Полночи!
В проеме показалась худощавая женщина, которая, всхлипывая, трясла копной неуложенных светло-русых волос. Обернувшись с порога, она запустила в дом ковшиком, с которым вышла на крыльцо.
– Ах, ты сатаница! Истеричка.
На пороге показался довольно подтянутый мужчина. Миловидным его лицо сейчас назвать было нельзя: он скривился и держался за огромную шишку на лбу. Вероятно, именно туда только что и прилетел запущенный ковшик.
– С тобой не жизнь, а одно мучение, Ардат Стиаз! И чего я только согласилась выйти за тебя!
– Да не ори ты на всю улицу, иди в дом.
– Нет! Пусть все слышат! Расскажи, с какими это охотниками ты полночи вчера сделку заключал?!
– Агата, зайди в дом, – Стиаз так и остался на пороге, а его благоверная стояла посреди переулка. На её истеричные крики стала подтягиваться публика, которой совсем не хотелось, чтобы она шла в дом. Покупатели, которые маячили на базаре, быстро переквалифицировались в восторженных зрителей бесплатного уличного театра. «Актриса» продолжала стараться.
– Это от каких же охотников пахнет мускусом и розовыми духами? Нет, ты ответь мне!
– Ну, так охотники же выхухоль и режут, чтобы мускус получить, – затравленно протянул Ардат Стиаз.
Эту карту он побил, но вот розовые духи крыть было нечем. Толпа покотом лежала от смеха. Рядом зычно надрывал живот фермер, шаловливо перемигиваясь с Кринией.
– Изменник! Не строй из себя дурачка! – жена делала в сторону порога такие эмоциональные выпады, что казалось, будто её нос с горбинкой норовит клюнуть её благоневерного. – Люди добрые, вот что делается! И так каждый день! Вернее, ночь!
Стиаз вышел из дома и схватил женщину за руки, пытаясь её увести. Та продолжала выкрикивать обвинения. А весь честной люд исправно рукоплескал этому представлению. Кринии поначалу было любопытно. Но сюжет этой пьесы никак не развивался, а бедная обманутая Агата затянула свои стенания уже по третьему кругу. Поэтому Криния отвлекла фермера:
– Так ветчинка, значит, через дверь от этого балагана? – она вытянула шею, чтобы посмотреть поверх голов.
– Да. Только видишь, там закрыто сейчас.
И действительно – лавка, ради визита в которую Криния час прошаталась по базару, была закрыта.
– Тьфу ты! Обманщик! – плюнула она себе под ноги. – Вот так и верь им!
– Ха, да видишь, вам тоже веры никакой! – отозвался фермер, не сильно вникая в огорчение обманутой бурговедьмы.
– Кому это – вам?
– Женщинам, кому ж еще? Тихая, покладистая невеста превратилась в зубастую крикливую драконицу! Вот же ведьма эта Агата!
– Ведьма? – шутливо отозвалась Криния. – Может, у неё и глаза красные? И с нечистью она знакомство водит?
– Да ты посмотри на неё, какое знакомство! Иная баба – и сама нечисть! Посмотришь на бабу: с виду милая, красивая, и ночью с ней – огонь. А днем – шальная, так прикурить даст!.. – фермер вложил в свои слова всю мужскую солидарность, которую испытывал сейчас, досматривая трагикомедию семьи Стиазов. Криния задумчиво пробормотала: