Марина Суржевская – Эхо Равилона (страница 70)
– Да. Теперь – да.
Голос показался совсем чужим.
Она прикрыла глаза, словно больше не могла смотреть на него.
– Я хочу… запомнить тебя другим. – Слова давались ей с трудом. – Нас обоих. Запомнить, какими мы были. Помнишь наш первый бал? Мне тогда исполнилось восемь. А у тебя были кудри, как у нарисованного мальчика с открытки. Мы были такими… юными.
Он не ответил. Он давал ей время. Им обоим.
– Еще – наивными. – Она снова облизала губы. – Хотя нет. Ты никогда не был наивным. Ты всегда был особенным. Я знала это с самого начала. За золотыми кудряшками и сладкой улыбкой скрывались огромное честолюбие и непомерные амбиции. Ты метил очень высоко, да, Дамир? Теперь ты получишь то, чего хотел. Может, однажды ты станешь самим кардиналом? Тебе пойдет новый титул, Дамир.
Она улыбнулась, уже не отводя сухих глаз. Несгибаемая, невыносимая Кассандра.
– Солнце село, – сказал он.
Его гранд-святейшество настаивал на очередности смертей. Проклятый разрушитель должен увидеть, как гибнут те, кого он любил. Он уйдет, зная, что стал причиной всех их несчастий.
Дамир сжал невыносимо тяжелый нож.
***
Зоя металась внутри тесного пространства. Сражение закончилось, военные отступили, оставив заграждение перед рвом и часовых. Но в готовое обрушиться здание никто больше не совался. Возможно, придут утром, когда все закончится. В крошечное оконце Зоя видела лучи прожекторов и огромный экран, сейчас показывающий пленников. Она лишь чудом не оказалась среди них.
Они проиграли.
И все, кого Зоя знала и любила, оказались там, под светом прожекторов и прицелом многочисленных винтовок.
Арчи и Мишель, Бригитта и ее брат. А еще один стряпчий с невыносимо синими глазами, из-за которого Зоя и пропустила все сражение. Когда на дворец посыпались первые снаряды, а из окон вырвался обращенный скверной легион, Игла тоже рванула на поле битвы. Она даже сумела одолеть слишком близко подобравшегося инквизитора! Но пока поджидала в тенях колон следующего, успела услышать то, что лишило ее душу не только азарта битвы, но и кажется – самой жизни!
Она узнала голоса: за колоннами стояли архиепископ и Кассандра. И то, что сказала Аманда, едва не отправило стойкую Иглу в обморок!
А пока она втягивала воздух, пытаясь переварить услышанное и понять, что ей делать дальше, налетел ужас с волчьими лапами, когтистыми крыльями и безумной синевой в глазах. Михаэль! Это несомненно был он, хотя искры скверны изменили его облик. Стряпчий подхватил Зою нижними лапами, взмахнул крыльями, унося прочь, а потом провалился в дыру на крыше небольшого флигеля в стороне от основного здания. Внутри оказались две пустые комнаты и крепкая запертая дверь. Единственный выход теперь был там же, где и вход, – на крыше, до которой Зоя не могла добраться!
– Сиди здесь! – крикнул Михаэль, снова взлетая. – Я скоро вернусь!
– Ты сбрендил? – возмутилась Игла. – Выпусти меня!
В дыру сунулось лицо и верхние части крыльев: словно внутрь заглянула огромная летучая мышь!
– Не смей оставлять меня здесь! Живо выпусти! Я буду сражаться!
Подумав, Михаэль все же вернулся. Но лишь для того, чтобы торопливо обнять Зою. Нетопыреные крылья вместо рук сомкнулись у нее за спиной. Это было странно, но совсем не страшно, ведь Игла видела все те же глаза – синие, с веселыми лучиками бегущих от них морщинок. Михаэль любил смеяться и смех нарисовал на его лице эти следы.
– Сражаться за тебя буду я, не-принцесса, – нежно сказал стряпчий, и Зоя замерла.
– Но… почему?
Лицо, измененное скверной, стало удивленным.
– Почему? Потому что я люблю тебя.
– Но… как же мои шрамы?
– Какие шрамы? – сказал Михаэль.
И Зоя вдруг ощутила себя одновременно и очень счастливой, и безумно несчастной. Счастливой, потому что она вдруг осознала, что он и правда ее любит. И ведь она – тоже. Глядя в изменённое скверной лицо, она по-прежнему видела лишь своего Михаэля. И плевать, что ее обнимают ужасные когтистые лапы, плевать, что слова вылетают из черных губ. Какая разница, как он выглядит? Ведь важно лишь то, что внутри.
А несчастной, потому что из-за своей глупости она сделала величайшую ошибку. Ошибку, которая все изменила.
Но сказать об этом Зоя не успела. Торопливо прикоснувшись губами к ее щеке, Михаэль взмыл вверх и исчез в дыре.
Зоя попыталась выбить дверь, но похоже, стряпчий подпер ее кочергой! А чтобы добраться до провала в крыши, ей не хватало крыльев, хотя бы и нетопыриных!
Так и вышло, что Зоя колотилась в запертую створку да ругалась, пропустив все сражение. А когда все закончилось, смотрела в оконце, надеясь увидеть хоть кого-нибудь. Но все, кто выжил, сейчас стояли под прицелом винтовок.
Ее брат. Ее друзья. Ее стряпчий, научивший Зою любить.
И слова архиепископа, терзающие душу.
«Проклятие крови падет только если та, кто его сотворил, погибнет…»
Что же она наделала! Что натворила! Это она, Зоя, виновата в том, что все ее друзья, все, кого она любит, проиграли! Из-за ее обиды, ее предательства Август потерял силу, и они проиграли! Виновата лишь она!
Раскаяние обожгло злыми и горькими слезами. Да только ими теперь не поможешь! Если бы она сумела все исправить! Если бы…
Прищурившись, Зоя снова глянула в крошечное оконце. Она не видела подробностей, но сердцем чуяла, что Август еще жив. А раз так… надежда есть. Надо только решиться. И поверить.
Зоя кивнула своим мыслям, рывком вытащила из голенища сапога кинжал, подбросила его на ладони. Сжала крепче. Занесла руку.
И… остановилась.
Когда дверь отлетела, выбитая ногой архиепископа, Зоя улыбнулась почти с облегчением.
– Я знаю, зачем вы пришли, – сказала она, глядя в лицо Аманды. – Я рада, что вы пришли. Потому что это последний барьер, который я не смогу переступить.
Она вздохнула и протянула Аманде свой кинжал – рукоятью вперед. И увидела замешательство и печаль на лице женщины.
– Когда-то я обучалась в духовной семинарии, – тихо пояснила Зоя. – Самоубийство – величайший грех. Я не смогла это сделать. Я хотела, но я не могу! Но вы сможете.
Аманда отшатнулась, и Зоя придвинулась ближе, проникновенно заглядывая в расширенные серые глаза женщины.
– Просто сделайте это. Спасите… его. Спасите всех. Проклятие крови исчезнет после моей смерти – я слышала ваши слова. Так сделайте это. Скорее!
Аманда сжала зубы, по грязным щекам покатились слезы. Раньше она выполняла долг не думая, уверенная в правильности приказов, а вот сейчас… все изменилось. И сама Аманда тоже изменилась. Но Зоя права – остался последний шанс.
Аманда взяла протянутый кинжал.
– Это будет… быстро, – пообещала она, и Зоя благодарно кивнула.
Аманда занесла лезвие, но дверная створка хлопнула и в спину ударила когтистая лапа. Зоя закричала. В ее глазах отразился измененный деструкт Михаэль, с рычанием набросившийся на архиепископа.
– Не сме-е-й. Ее. Трогать! – зарычало чудовище. Его когти снова ударили Аманду, отбрасывая ее в сторону, оставляя на груди и животе женщины длинные кровавые борозды. Нож вылетел из руки архиепископа и со звоном покатился по дощатому полу. А Михаэль снова напал, не обращая внимания на крики Зои…
***
Его святейшество Иваз Фамон с чувством удовлетворения осмотрел прекрасно подготовленную мизансцену. Четкие ряды военных, толпа горожан за ними. Подиум с Совершенными и монархом. Черный обелиск. И сломленные, растоптанные преступники, ожидающие казни.
Все выглядело идеально и по-своему красиво. Эта красота наполняла сердце Иваза приятным теплом. Он жил так долго и прошел так много Возвышений, что человеческие эмоции давно растворились в кровавых чашах ритуала. Кардинала не интересовали развлечения или плотские утехи, он не ощущал вкус еды и не получал удовольствия от хмеля, впрочем, даже самый крепкий из напитков не мог затуманить разум святейшества. Даже жажда наживы не волновала его душу. Он жил слишком давно, и видел слишком много, чтобы расстраивать свои скудные эмоции на подобные глупости. И лишь две вещи все еще будоражили кровь Совершенного: безупречный порядок и идеально выверенная, возвышенная красота. Такими и должны быть боги: идеальными, отстранёнными, неподвластными мелким человеческим порокам и страстям. Пантеон Совершенных, любовно выпестованный Ивазом, почти приблизился к идеалу, но все еще был недостаточно хорош. Нет, недостаточно.
Кардинал даже поморщился, вспоминая милордов и миледи с их большими и малыми прегрешениями. А самое плохое, что Ритуал не был способен полностью лишить людей глупой чувствительности. Вот, например, Аманда Вэйлинг. Какие надежды она подавала! Красивая, стойкая, несгибаемая! Серебряный клинок Инквизиции, без устали выжигающий деструктивную заразу! Идеальный солдат, отринувший свою семью во благо Империи.
Разве не прекрасно? И во что она превратилась сейчас?
Иваз с досадой обвел взглядом ряды пленников. Увы, серебряных волос Аманды среди них не было. Архиепископу удалось сбежать и где-то укрыться. Несомненно, она все еще в Неварбурге. Вероятнее всего, прячется в развалинах полуразрушенного дворца. Но исследовать руины не получилось. Парадокс Хаоса окончательно завладел той частью города, где проходило сражение. Молнии избивали землю, а на изрытой снарядами лестнице вились многочисленные блуждающие вихри, грозящие обрушиться на любого живого человека.