Марина Суржевская – Эхо Равилона (страница 69)

– …за преступления перед Империей, злодеяния, направленные на… свержение… ужесточение… бесчеловечные деяния и… следует наказание во имя всех людей нашей страны… и нашего императора…

Ветер доносил бубнящий голос. Я повернулась и вытянула шею, пытаясь увидеть больше. С верхней площадки просматривался кусок выбитой в граните лестницы, ведущий на Обелиск и ее подножие. И ряды стоящих на коленях людей: золотые доспехи, светлые, заляпанные грязью одежды… Эмиры из Оазиса и пустынники во главе с Мадрифом. Все, кто остался жив в сражении, сейчас были здесь: связанные и обездвиженные.

А напротив застыли шеренги инквизиторов в черных мундирах и теневых масках, почти полностью скрывающих лица.

Многочисленные точки прицелов десятками сошлись на связанных людях.

За шеренгами военных высился подиум, на котором сидели люди. Император Константин – бледный, прямой до хруста, мундир с золотыми эполетами и орденами наброшен поверх грязных брюк. Неужели он тоже участвовал в сражении? Или пытался найти во дворце тело Юстиса? Теперь уже не узнать. Рядом застыли изваяниями генералы, советчики, несколько Совершенных. И кардинал за их спинами. Но его фигура словно куталась в тень подступающего сумрака. Так что казалась размытой и едва различимой.

А за подиумом уже толпились неровные ряды остальных. Военные, инквизиторы, миротворцы, горожане, которые все еще оставались в Неварбурге. Их число все увеличивалось и увеличивалось, люди спешили к обелиску со всех сторон. Каждый хотел своими глазами увидеть окончание этой истории. Удостовериться, что скверна окончательно повержена.

Мощные прожекторы залили Обелиск белым светом, а в темнеющем небе развернулся экран, и я догадалась, что происходящее сейчас транслируется по всем каналам Империи. И тысячи, сотни тысяч людей застыли в напряжении, наблюдая то, что происходит в Неварбурге.

– …за преступления против Империи и монарха… приговор… привести в исполнение… – продолжал зачитывать невысокий плотный мужчина. Его голос, усиленный динамиком, разносил ветер. – Величайшие злодеяния… использование и насаждение скверны… разрушитель… главный враг мира и безопасности…

Я глотнула сухим горлом.

Казнь. Вот что это такое.

Не верилось, что все происходит на самом деле. Не верилось, что мы проиграли и сейчас все закончится. История еще одного разрушителя станет страшной легендой Империи, и спустя десяток лет юные студенты Аннонквирхе, сидя в синей гостиной академии, будут рассказывать ее шепотом, со страхом вспоминая жуткого разрушителя и гордясь великой Инквизицией, которая его остановила. Мир будет жить дальше. Раны города затянутся. Возможно, появится новый Обелиск – еще одно напоминание и устрашение. Повзрослеют новые студенты и новые воины будут ловить чудовищ-деструктов, чтобы заточить их в клетку.

Империя отряхнётся, как промокшая под дождем псина, и двинется дальше.

Уже без нас.

Перед рядами сверженных мятежников стоял на коленях еще один человек. Черное экрау, рассыпанные по плечам волосы… Август. Его голова была опущена так низко, что пряди закрывали лицо.

– … во имя добра и справедливости… во славу императора и для защиты мирного населения…. на страже порядка! Святая Инквизиция воистину…и навсегда…

Я против воли поморщилась. Сколько пафоса.

– Солнце садится, – произнес знакомый голос, и я обернулась.

***

Когда все катится в бездну и становится невыносимым, каждый задается вопросом: где именно он свернул не туда. Где тот злосчастный поворот, после которого новый шаг лишь приближает падение к пропасти. Точка невозврата, делящая жизнь на до и после.

У него было вполне неплохое «до». Идеалы, в которые он верил. Путь, по которому мечтал пройти. Мечты и цели, которые должны были осуществиться.

И люди, которых он любил.

Да. Это самое главное.

Люди.

Когда все пошло не так?

В отличие от многих, он прекрасно знал свою роковую дату. Свою точку обратного отсчета. О да, он знал и помнил тот день так ясно, словно все это случилось лишь вчера.

Проклятая чайная «Клевер и роза». Все началось именно с нее. Там он изменился, став другим. Там принял решения, которые определи жизненный путь. Но был ли он верным? Когда-то он отчаянно верил в собственную избранность, в свои идеалы. А что сейчас? Кем он стал и куда пришел?

Ответ лежал у его ног.

Мог ли он в тот день предположить, каким станет после? Что однажды будет стоять, окруженный заледенелыми камнями, и смотреть на девушку у своих ног. В ее глаза – испуганные, с расширенными, топящими радужку зрачками. На ее тело – сжавшееся от паники, все еще пытающееся сбежать. Не верящее, что это возможно. Что он это сделает.

На веревки, связывающие ее тело.

И на нож в своей руке.

Мог ли в тот злополучный день он хотя бы предположить, что однажды убьет ее?

Конечно, нет.

Тогда это казалось нереальным бредом, способным вызывать лишь смех.

Увы. Бред обернулся жуткой воплотившейся реальностью. А он больше не смеется. Впрочем, она тоже.

– Ты не сможешь…

Ее слова скользнули шелестом, и их унес ветер.

Он не стал отвечать. Он смотрел на верхушки сосен, на оранжевую линию горизонта, где таяло солнце. Девушка на камнях дрожала – от холода или страха, он же не ощущал ничего. Ветер облизывал руки, колючим языком трогал рукоять, зажатую в ладони, осторожно касался пока еще чистого лезвия.

Солнце ухнуло вниз, и закат вспыхнул на скалах нестерпимо-алым, разбрызгивая кровяные всполохи. Пора.

***

Я повернулась. Поморщившись от боли в связанных запястьях. Чем их стянули? Стальными тросами? Неужели так боятся меня? Я бы возгордилась, пожалуй, но не в этой ситуации.

Закатное солнце и яркий прожектор били прямо в глаза, так что фигура мужчины показалась размытой. Но я моргнула и образ сложился. Высокая и крепкая фигура, мундир, алый аксельбант. Светлые волосы и зеленые глаза. А еще нож в руке.

– Дамир? – не сдержалась я. Образ лже-Брайна исчез, инквизитор вернул свою внешность. Но почему так укололо то, что именно он сейчас держит оружие против меня? Почему от этого стало больно? Ведь именно Норингтон активно поспособствовал тому, чтобы все случилось именно так. Он изготовил и поднес нам с Августом Проклятие крови, не просто ослабившее разрушителя, но и лишившее его почти всех способностей.

Вероятно, кардинал высоко оценил это достижение, и в историю Империи Дамир войдет как тот, кто нанес скверне окончательный удар. Великая честь! Возможно, Норингтону даже дадут какое-то звучное прозвище, Дамир Несгибаемый или даже Великолепный. Я против воли усмехнулась. Дамир Великолепный! Ужасно глупое прозвище, но юным адептам Кастела наверняка понравится!

И все же видеть сейчас Дамира оказалось болезненно.

Я облизала сухие губы, прикидывая, что могу сделать. Выходило, что в этом чертовом ошейнике, блокирующем действие нейропанели, а значит, и все мои способности – очень мало. Разве что прибегнуть к моему любимому оружию – женскому коварству? Вряд ли сегодня оно мне поможет, но что еще остается?

Я опустила голову, желая погасить воинственный блеск в глазах и издала тихий всхлип. Рыдать я сроду не умела, но получилось довольно правдоподобно.

***

Он повернулся, чтобы еще раз посмотреть ей в лицо – знакомое до самой крошечной черты, до самой прекрасной мелочи. Изученное так же хорошо, как и собственное.

Как он любил это лицо… Как желал видеть его каждый день, рассматривать, просыпаясь, любоваться. Ловя отблески ее эмоции. Ее любви. Мечта, которая так и не свершилась. Девушка, оставшаяся недосягаемой.

Выбравшая не его.

Он понял это еще там, в проклятой чайной. Увидел в серых глазах Кассандры, ощутил каждой частицей своего разбитого сердца. Она выбрала. Парня в синей сутане церковника. Она словно в один миг стала иной, превратившись в компас, нацеленный лишь на одного человека.

Дамир осознал это всем своим нутром, но не пожелал с этими смириться. Да, он хорошо помнит свою точку отсчета. День, который все изменил.

Но сегодня все закончится.

У подножия Обелиска бормотал глашатай, описывая преступления деструктов, разрушителя и той, кого он так сильно любил. И кого должен убить, вонзив лезвие в тонкое тело.

Его гранд-святейшество милорд Иваз Фамон доверил великую честь, и род Норингтона отныне встанет на одну ступень с Пантеоном. Сам Дамир уже завтра пройдет ритуал Возвышения, чтобы не только обрести славу, но и статус Совершенного. Он прославит свою семью в веках. Империя будет гордиться своим лучшим клинком и прославленным инквизитором Дамиром Норингтоном.

Тихо всхлипнув, Кассандра дернулась в сторону, отползла на несколько шагов. Словно все еще надеясь. Все еще пытаясь сбежать. Но позади молчаливыми стражами высились камни. Впереди темнел обрыв.

И стоял он.

Закат сплясал джигу на лезвии, и алое потемнело до чернильного сумрака.

Выхода не было.

И спасения – тоже.

Если бы не та проклятая чайная. Если бы не та встреча.

Все могло быть иначе.

Словно поняв, что освободиться не получится, Кассандра прекратила глупые попытки. Подняла голову, облизала сухие губы. И встретила его взгляд, когда он наконец повернулся.

Усмешка исказила ее лицо.

– Теперь я вижу, – сказала она, неотрывно глядя в глаза своего убийцы. – Ты изменился. Теперь ты сможешь.