Марина Суржевская – Эхо Равилона (страница 44)
Августа что-то потрясло, и именно это вызвало неконтролируемый поток силы, волной омывшей дворец.
Не желая мучиться догадками, Дамир торопливо накинул опостылевшую серую рясу и выбежал в коридор. Там уже толпились потрясённые деструкты, но вместо страха на их лицах блуждали блаженные улыбки, словно эмоция разрушителя была божественным нектаром.
Дамир и сам ощущал, что губы поневоле растягиваются, и одёрнул себя. Ментальные щиты эмиссара инквизиции не могут пробить даже Совершенные, но они не спасли от золотого потока. Торопливо шагая по коридору, украшенному вензелями и знаками северной короны, Норингтон изо всех сил пытался избавиться от чужой эмоции, вызывающей внутри эйфорию.
Деструкты столпились у высоких дверей императорского кабинета, но не решились войти внутрь.
– Он… там, – благоговейно прошептала одна из девушек, и Дамир с трудом удержал желание скривиться и выругаться.
Толкнув тяжелую створку, он вошел в кабинет.
Август, стоящий у окна, резко обернулся.
– Что случилось? – Норингтон с легкой опаской осмотрел комнату, но и здесь ничего не горело и не ломалось от действия освободившейся скверны. Да и сам Август выглядел спокойным, лишь побледнел сильнее обычного. – Я почувствовал… мы все почувствовали…
– Она жива, – оборвал его путанную фразу разрушитель.
– Кто?
– Кассандра.
Дамир застыл, споткнувшись на полушаге. Замер с поднятой рукой, совершенно забыв, что хотел сделать.
– Девушка. Которую. Ты… потерял. – Слова царапали горло. – Жива?
– Да. Я ее видел.
– Может, показалось? – Норингтон не сумел удержать надежды. – Почудилось?
– Я ее видел! – Август на миг зажмурился, а потом открыл глаза, и его радужки затопило золотом скверны, полностью скрывая зрачок. Это выглядело безумно и притягательно.
– Где? – выдохнул Дамир. – Ты уверен?
– Все произошло очень быстро. – Август снова прикрыл глаза и потер виски. – Я пытался дотянуться до нее сотни, тысячи раз… Но всегда натыкался на стену. Думал, это означает самое страшное… Но возможно, дело было в ином. Возможно, место, в котором она оказалась, слишком аномальное. Я видел Кассандру, но остальной мир казался зыбким миражом, тенью. И все же он был мне знаком. Кажется… это Равилон.
– Проклятый город? – едва не заорал Норингтон. Эмоции бурлили внутри водоворотом, угрожая снести защитные бастионы. Кэсс жива? Неужели это правда? Невозможная, невыносимая Кэсс все-таки жива? Но при этом угодила в самую большую яму скверны из возможных!
Что ж, это весьма похоже на Кассандру!
Эта девушка умеет влипать в неприятности!
Дамир убрал руки за спину, понимая, что они дрожат.
– Надо туда вернуться! Ты можешь это сделать? Она ранена?
– Не думаю. Она выглядит…великолепно.
Август качнул головой, нахмурился. И снова принялся измерять шагами кабинет. Дамир едва удержался от желания сделать тоже самое.
– Попытайся снова увидеть ее! Как ты сумел? Надо еще раз…
– Нет. – Август замер посреди кабинета, искры рассыпались вокруг его тела, создавая причудливые узоры. – Мое появление меняет реальность. Я видел людей, они кричали от ужаса. Кажется, я разрушал город. Кассандра этого не хотела.
– Да плевать, чего она хотела! – рявкнул Норингтон.
– Мне не плевать.
Август склонил голову, рассматривая взволнованного собеседника и Дамир тяжело вздохнул, заставляя себя успокоиться. Коснулся своей нейропанели, полностью блокируя разбушевавшиеся эмоции. Потер лоб, на котором выступила испарина.
– Конечно, решать тебе. Но я считаю… Ты должен снова попытаться ее увидеть. Получилось один раз – получится снова.
– Она велела мне уйти.
Дамир замер, напряженно размышляя. Кэсс жива? Это все еще казалось невозможным. Хотя… с чего он взял, что девушка погибла? Если был хоть единственный шанс уцелеть, Кассандра Вэйлинг наверняка его использовала!
Но почему велела уйти Августу, который мог помочь и вытащить ее из ямы скверны? Что это значит? Возможно, то, что Кэсс не желает возвращаться к разрушителю?
Даже нейропанель не смогла сдержать всплеск радости.
Похоже, и сам Август думал о чем-то подобном, потому золотое сияние его глаз погасло.
– Она жива, – тихо повторил он. – Главное – она жива.
***
Зоя не знала, как оказалась в этой части дворца.
Последние дни она бродила подобно приведению, слишком измученная внутренними противоречиями. Михаэль пытался с ней поговорить, но каждое приближение отдавало внутри новой болью. Зоя не верила словам, Зоя не слышала. Она все сильнее погружалась в омут своих эмоций, не понимая, что тонет, и не пытаясь выплыть.
Перед ее глазами стояло лицо. Ее собственное, то, которое она утратила. То, которое видела в туманной глубине зеркала. То, которое можно полюбить! Внутри крепла откуда-то появившаяся уверенность – такого монстра, как сейчас, полюбить невозможно. Михаэль – красивый парень, на него поглядывают многие. Симпатичный и веселый, да еще талантливый стряпчий… мечта, а не парень! Любая будет готова разделить с ним не только постель, но и жизнь.
Если бы ее лицо не стало таким ужасным… Если бы она не превратилась в чудовище…
Она бы могла…