Марина Суржевская – Эхо Равилона (страница 42)

– На что? – нахмурилась я.

Иерофан постучал пальцами по камню перил, лицо парня стало несколько смущенным. Все же он и правда был очень молод, хотя его разум и отягощали чужие воспоминания.

– Ты все поймешь. Но сейчас нас уже ждут эмиры, они жаждут познакомится с тобой. К тому же твои друзья волнуются. Идем.

Вслед за Иерофаном я шла через открытые галереи и арки, поражаясь великолепию зданий. Даже внутри было много зелени, белые стены прятались под вьющимися стеблями и бутонами, словно каждый уголок здесь стремились превратить в цветущий сад. Я думала, что уже ничто не удивит меня, пока мы не пересекли улицу, оказавшись в новом здании. Всего один зал – огромный, вытянутый. Гигантские колонны взмывали ввысь, словно норовя коснуться самого неба. Мрамор и драгоценные камни украшали пол, а потолок – столь высокий, что пришлось закинуть голову, – повторял уже виденный мотив ночных созвездий. На небольшом возвышении уже ждали люди в белых и золотых одеждах. И на миг я вздрогнула, словно вновь увидела Пантеон. Но нет. Белое и золотое – традиционные цвета Равилона, символ его стен и южного солнца. И именно его подспудно копировали Совершенные, силясь приблизиться к величию равилонцев.

Но, прежде чем я дошла до эмиров, меня перехватили двое: Джема и высокий черноглазый незнакомец.

– Кассандра, ну наконец-то! Мы уже волновались!

Ржаник выглядела отдохнувшей и бодрой, ее волосы уложили вокруг головы замысловатой косой, а светлые одежды подчеркивали женственную фигуру.

– Мы? – Я покосилась на молодого мужчину и увидела знакомую кривую усмешку. Неужели… – Ваше высочество?

– Наши гостеприимные хозяева подобрали мне более подходящее тело, – кивнул Юстис. – Опал обещают излечить, Латиза сказала, это возможно.

– О, значит, проблема решена? Ты сможешь жить в этом теле?

– Нет, – переглянулись Юстис и Джема. Да что такое! Что-то слишком часто рядом со мной люди играют в гляделки, у всех вокруг свои секреты! – Я не смогу находиться в чужой плоти слишком долго. Это временное решение. Рано или поздно тело начнет отторгать захватчика. Но это и не нужно. Латиза сказала, что… – Еще один взгляд на Джему – и ее широкая улыбка. – Что мое тело все еще живо, Кассандра! Вероятно, я нахожусь в коме, подобно той, что охватила Опал. Но я смогу вернуться. И смогу снова соединиться с плотью! Латиза говорит, это возможно!

– Вижу, вы успели пообщаться с местными, – удивленно протянула я.

– Да. И знаешь, что… Это потрясающе, Кэсс. Все это! – Ржаник обвела рукой зал. – Их достижения не поддаются осмыслению! Медицина, наука, управление скверной и сердцевиной, ну то есть Духом человека… Истинодух и все святые! Это невероятно интересно!

– Я получил всестороннее и углубленное образование, но не могу понять и половину того, что они делают. Развитие Оазиса во многом превосходит передовые достижения империи! – подтвердил принц.

Я кивнула, понимая их восторг. Я и сама чувствовала ошеломление от увиденного. Почти сто лет Равилон совершенствовал свою науку, ведь от этого зависело выживание его жителей. К услугам солнцеглазых оказались все библиотеки и хранилища Равилона, вся база знаний, которую империя считала утраченной.

– Солнцеглазые знают, кто ты? – спросила я Юстиса, и тот помотал головой, ухмыльнувшись.

– Им плевать на наши регалии. Их интересует лишь один человек – ты.

– Я?

– Кажется, эмиры уже заждались тебя, Кэсс, – сказала Ржаник. – Иди. После поговорим. Мы подождем тебя в висячих садах, они невероятны.

Юстис положил смуглую ладонь на плечо Ржаник, и они синхронно кивнули. Я моргнула. Кажется, эти двое и правда спелись… И я даже не знаю, стоит ли этому радоваться!

Но обдумать странные отношения приятелей не успела, меня действительно ждали солнцеглазые. Всего около тридцати человек. Я обвела взглядом горстку людей. Под слишком высоким сводом их численность удручала. А ведь Иерофан сказал, что выживших было пять тысяч. Неужели их потомков осталось так мало?

Среди золотых и белых одежд выделялось несколько синих мантий – у самого Иерофана, двух парней и девушки, стоящих за его спиной.

– Солнцевпитавшие эмиры, позвольте представить вам Кассандру, единственную и неповторимую! Первую свободноходящую гостью нашего города! – торжественно произнес мой знакомый, и я поперхнулась. Кто ж знал, что мою шутку он воспримет как титул!

– Можно просто Кассандра.

– Мы очень рады тебе, Кассандра, – вперед вышел статный и смуглый до черноты мужчина. Золотые глаза на его лице сияли подобно звездам. – Я Исхан, третий своего рода, впитавший солнце. Это моя супруга Ариштанда. Мы возглавляем халифат Оазиса.

Посыпались имена: Фадий, Мирам, Сухвей, Ормон… Второй или третий своего рода. Четвертое поколение представляли синие мантии, и насколько я поняла, они еще не прошли некое посвящение.

Я еще раз осмотрела эмиров. Тридцать человек… И всего четверо правнуков.

– Ты догадалась. – Исхан, внимательно наблюдающий, кивнул. – Солнцеглазых с каждым годом все меньше.

– Не только нас, – вперед выступила врачевательница Латиза и я подумала, что женщина выглядит старше большинства солнцеглазых. – Население Оазиса за прошедшие годы сократилось в несколько раз, Кассандра.

– Но почему? – Это и правда казалось странным, учитывая ресурсы и знания города.

– Мы не можем бороться с природой. Мы научились исцелять почти все болезни, выращивать утраченные части тела и овладели новыми способностями. Но не можем победить новую болезнь.

– Болезнь?

– Проклятие! – выплюнул Исхан, и я удивилась, каким отчаянным стало мужское лицо. – Оно поражает каждого третьего жителя Оазиса. Пока – каждого третьего, но процесс ускоряется с каждым годом. Да что там! С каждым месяцем… И от него нет спасения ни обычному горожанину, ни солнцеглазому. Нас настигает безумие.

Красивые лица эмиров вытянулись от всеобщей скорби. Я осмотрела их застывшие фигуры, прекрасный зал, полный величия и красоты, белые своды… И рисунок звезд на куполе. Звезд, которых Оазис не видел уже много-много лет.

«Мадриф обезумел. Он грезил тьмой и получил ее».

– Дело в вечном дне?

– Скорее, в ночи, – негромко сказала Латиза. – В ее отсутствии. Мы не можем бороться с нашей природой, Кассандра. Смена дня и ночи вбита в человека на уровне крови и костей. Жители Оазиса спят за плотно закрытыми дверьми в комнатах без окон, и все равно сходят с ума. Все равно видят солнце. Ощущают его всей кожей. Его свет, его испепеляющую и вечную силу. Люди зарываются в землю, уходят в пещеры, живут под землей, но даже это не спасает. Сквозь толщу песка и камней мы чувствуем солнце, которое никогда не сменится луной. Мы умеем врачевать тело, но не можем победить это безумие.

Я вспомнила разговоры бродяг, захвативших нас. Они тоже упоминали безумных солнцеглазых, покидающих Оазис. Вероятно, все они стали добычей либо тварей скверны, либо каннибалов, но даже это не останавливало бывших эмиров, которые жаждали тьмы. Мадриф тоже ушел в Мертвый город, но ему повезло чуть больше, он сумел в нем выжить.

Снова обведя взглядом застывшие фигуры в белом, похожие на прекрасные статуи, я нахмурилась.

– Мне жаль Оазис. И жаль вас. Но при чем здесь я?

– Несколько лет назад в Мертвом городе случилось столь значимое событие, что оно отразилось и в Оазисе. И это событие дало нам надежду. А потом появилась ты. Девушка с необычной сердцевиной. Девушка, умеющая покидать наш город. – Эмиры снова многозначительно переглянулись. – Но хватит слов, ты сама все увидишь. Скоро начнется.

– Что начнется?

Я ничего не понимала, но эмиры уже расступались, занимая места у высоченных колонн. А огромный зал начали заполнять горожане – в стенах оказалось несколько дверей. Люди шли и шли, их становилось все больше. Многие держали в руках красные цветы.

– Кровавый олеандр, – пояснил стоящий рядом со мной Иерофан. – Его стали выращивать в каждом доме, как символ… звездодарующего. Как знак поклонения ему.

– Звездодарующий? Кто это?

Я оглянулась на собеседника и поразилась: лицо Иерофана светилось каким-то мистическим светом, полным обожания.

– Это… наше божество, – сказал он с благоговеньем. Похожее чувство отразилось на лицах всех эмиров. Интересно, что может вызвать такое выражение у людей, переживших Падение Равилона и сохранивших память своих предков?

Я снова обвела взглядом огромное помещение, заполненное людьми, которые медленно опускались на колени. И вдруг поняла, что этот зал не что иное, как храм. Место поклонения.

– Сейчас ты увидишь, – шепотом произнес Иерофан и тоже опустился на колени.

– Что увижу?

– Кого. Мы воздвигли эту башню на месте его шагов в Мертвом городе. Смотри.

Солнцеглазые как один упали на колени, и мои брови взлетели от изумления. В центре храма оказался песок – самый обычный. Но присмотревшись, я заметила россыпь крохотных бутонов. Цветы, такие же, как в островках безопасности!

Потолок над нашими головами начал медленно раскрываться. Лепестки купола раздвинулись, впуская солнечный свет. И по рядам горожан покатилась то ли песня, то ли мольба. Она нарастала и нарастала, заполняя своды и улетая к раскрытому куполу.

Я ощутила, как по спине бегут холодные мурашки. Что здесь происходит? Равилонцы уже не казались мне просвещёнными людьми, сейчас они больше всего походили на одержимых адептов странной секты, взывающих к своему идолу! А что, если и меня привели не просто так, а решат скормить какому-нибудь дикому ифриту, которому здесь поклоняются?