Марина Суржевская – Эхо Равилона (страница 41)

– Как вас зовут? – Я принялась одеваться.

– Латиза Фаллах, первая своего рода, впитавшая солнце. Зовите меня Латиза.

– Так что со мной не так?

– Ваш организм уникален, – медленно сказала солнцеглазая. – Судя по всему, вы прошли древнюю процедуру укрепления сердцевины. Донором стала вторая девушка, Джема.

– Вы знаете о Возвышении? – изумилась я. Вот так новость…

– Конечно, – настал ее черед удивляться. – Первые эксперименты проводились в Равилоне, начало было положено два столетия назад. Оазис –наследие Равилона и всех его знаний. Тогда ритуал Возвышения назывался комплементарным слиянием душ ради генерации новых человеческих возможностей или усиления старых. Но мы отказались от столь варварского способа. Он небезопасен и меняет человека на глубинном ментальном уровне. К тому же слишком сомнителен с моральной точки зрения, ведь для возвышения нужен не только донор, но и…жертва. Это античеловечно и недопустимо.

– Вы сказали Джеме о ее сердцевине? – встрепенулась я.

– Нет. Это не наше дело.

– Это можно исправить? Вернуть сердцевину на законное место?

– Увы, – покачала головой Латиза. – Процесс необратим.

– Значит, ей нельзя помочь?

– Мы удалили подсаженное в тело Джемы солнечное зерно, сейчас она в безопасности. Что до ее сердцевины… – Солнцеглазая наморщила безупречный лоб. – Надо подумать. Признаться, мне не попадались такие случаи.

– Но шанс есть? – ухватилась я за ее сомнения, женщина пожала плечами.

– Меня гораздо больше интересуете вы, Кассандра. Ваша сердцевина, как я уже сказала, – уникальна. Я не видела ничего подобного. Она подобна алмазу, внутрь которого не получается заглянуть. Этот алмаз меняет ваше тело и наверняка дарит новые способности. И это результат не только слияния, но и чего-то еще. Я пока не могу разобраться. Ваше Возвышение иное. Вы расскажете мне, как оно проходило?

Не видя смысла врать, но не вдаваясь в подробности, я кратко описала ритуал.

– Странно, – еще больше удивилась Латиза. – Судя по всему, процесс не только не улучшили, он стал еще более диким! Но суть знакома мне по экспериментам прошлого. Однако результат иной. Ваша сердцевина иная. Не понимаю…

– Она проснулась? – в дверях появился Иерофан, и женщина, как минимум вдвое старше его, снова склонилась в поклоне.

Может, солнцеглазый – тиран, велящий казнить каждого, кто ему не кланяется?

Я хмыкнула, развеселившись. В действиях Латизы сквозил не страх, а глубокое, искреннее уважение.

– Да, Восходящий. Тело моей подопечной полностью исцелилось. Впрочем, не уверена, что с нашей помощью. Ее собственная регенерация справляется и без нас.

– Вот как. – Иерофан внимательно смотрел на меня. Потом обменялся долгими взглядами с врачевательницей. Мне этот молчаливый диалог не понравился. – Следуй за мной, Кассандра.

– Все-таки немного тиран, – пробормотала я, выходя на полукруглую террасу. Здесь был накрыт небольшой столик: закуски, фрукты, вода.

– Угощайся, Кассандра.

Я с удовольствием выпила чистой и прохладной воды с кусочками фруктов, прихватила тонкую лепешку с молодым сыром и зеленью, а потом тоже подошла к перилам.

Иерофан смотрел на город внизу.

– Нравится?

Внизу белел город, прекрасный, как самое дивное видение. В империи не говорят о Равилоне, о том, каким он был. Сведения о городе удалены из всех источников, и мало кто знает правду. Слухи утверждают, что южная столица была прекрасна. Слухи врали. Величие и красота этого места поражали. Даже Неварбург со всеми его садами, дворцами и мостами беспощадно проигрывал Оазису. На высоте крыш вились стаи белых птиц. Среди обычных возникла гигантская, несущая в седле всадника. Я охнула, проводив ее взглядом.

– Мы предпочитаем использовать живых существ, а не механизмы, – негромко произнес Иерофан. – Не хотим загрязнять город. Другого у нас не будет.

– Здесь очень красиво, – искренне сказала я. И прищурилась. Диск солнца сместился. Но Латиза сказала, прошло восемь часов. А судя по положению светила – снова утро. Как это возможно?

– Знал, что ты увидишь, – тихо, не глядя на меня, уронил солнцеглазый.

– И что это значит? – Парень не отвечал, и я вдруг поняла. – Снова утро. Снова… Апокалипсис не наступает, ведь так? Стоит приблизиться к нему, и… случается новое утро! Вы… перезагружаете день? Но как это возможно?

– Откуда вы пришли? – Иерофан не стал отвечать на вопросы. – Неварбург? – Я кивнула. – Так я и думал. Северная столица империи. Там рождаются люди с туманными глазами и лунными волосами. Говорят, иногда там идет снег.

– Ты знаешь о северной столице?

– Мы учим историю и географию, Кассандра, – прохладно ответил он, и я осеклась. Это империя вычеркнула из памяти Равилон, но здесь воспоминания сохранились.

– Хотя это и бессмысленно. Потому что жители Оазиса не могут покинуть его пределы. Никто, кроме солнцеглазых эмиров. Но нас немного. И все мы нужны городу. Что ты знаешь о Падении Равилона?

– Очень мало, – призналась я. – У нас это запретная тема.

– Вот как. – Он выразительно скривился. – Что ж, это объяснимо. Империя не знает про Оазис.

– Признаться, я и сейчас не уверена в его реальности. Как это возможно? Все это?

Некоторое время Иерофан молчал, созерцая пейзаж.

– До Падения Равилон был самым величайшим городом империи с населением в несколько миллионов человек. Центр образования и науки, монументальные сооружения, сады, сеть каналов, Великая Белая стена… Именно здесь проводили первые опыты по извлечению и слиянию душ, и здесь же совершались открытия и прорывы. Падение стало катастрофой национального масштаба. Выброс огромной разрушительной силы создал алую звезду, и ее пламя разрушило город за несколько часов. А то, что осталось, превратилось в огромный котел, наполненный скверной. Она разрасталась, пожирая то, что не уничтожило пламя.

О да… Я видела падение своими глазами, ужасное зрелище.

– Большая часть населения погибла. Уцелели в основном те, кто находился в подземных пещерах.

Увидев мой вопросительный взгляд, Иерофан пояснил:

– В Равилоне жаркий климат, поэтому под песками столетия назад были созданы пещеры. Что-то вроде подземных центров, где проводились исследования. В момент Падения там проживало около пяти тысяч человек. Они-то и выжили. Все солнцеглазые – их потомки.

– Четвёртый своего рода, – сообразила я. – То есть ты правнук кого-то из выживших, так?

– Верно. Жуткие аномальные пустынные бури бушевали в городе целый год, не позволяя людям выбраться наружу. К счастью, подземные укрепления были оснащены запасами еды и воды. А когда бури стихли, возникло первое Темное Эхо. Первые Врата. Перед людьми, вышедшими на поверхность, вдруг снова возник их город, таким, каким он был до Падения. Это было невероятно. Казалось чудом.

Иерофан помолчал, лицо его исказилось.

– Врата стояли открытыми почти сутки. А потом загорелась Алая Звезда.

– День падения повторился.

– Да. Он повторялся снова и снова. И наши предки ухватились за возможность. Это были ученые, Кассандра. Все с браслетами, как у тебя. Совершенные, ведь так их называют? Они сделали невозможное. Используя силу душ и энергию скверны, создали замкнутый контур, который снова и снова загружает день Падения до того, как наступит катастрофа. Девять часов тридцать восемь минут, идущие по кругу. Мы живем будто внутри прочной скорлупы, отгородившей нас от остального мира.

Пытаясь осознать масштабы трагедии и решение выживших, я с новым вниманием осмотрела Оазис.

– Постой. Выходит, жители города… не погибли? Они знают, о том, что случилось?

Иерофан кивнул. Его лицо исказилось давней мукой.

– От того, первого поколения, почти никого не осталось. А катастрофа стала страшной легендой. Люди знают, что Оазис необычный город. Прежде всего потому, что они не могут покинуть его пределы. Никто, кроме солнцеглазых, не может, но и наше время за пределами Белой стены ограничено. То, что ты знаешь, как Равилон, сейчас существует в двух слоях реальности. Мертвый город и Оазис. Здесь люди рождаются и умирают, рассказывая сказки о мире за черными песками. Мире, который никто из них не видел. Некоторые считают его выдумкой. Чем-то нереальным и призрачным. Обетованной землей, которую они узрят после смерти.

Пораженная, я молчала.

– Солнцеглазые знают правду. Видишь ли… антиматерия сыграла с нами занятную шутку. Все потомки выживших получают в наследство от предшественников не только способности, но и их память.

– Ты помнишь жизни своих предков?

Иерофан кивнул.

– Помню… частично. Не как свою, но довольно ясно. Мы получаем их знания и их силу.

– Удивительно. Но… почему ты так откровенен со мной? – все-таки не покидало ощущение подвоха.

Иерофан тяжело вздохнул.

– В Оазис регулярно попадают люди, Кассандра. В основном кочевники или изувеченные скверной бродяги. Жители принимают их за демонов из иного мира. Мы их ловим, конечно. Попасть к нам можно, но за десятилетия никто не сумел вернуться. Понимаешь? Солнцеглазые это могут, мы умеем ходить в разных слоях нашей реальности. Но все остальные – нет. Мадриф нашел способ выдергивать своих ишваро за поводок, но это лишь подтверждает правило. Ты первая, кто вошел и вышел по своей воле. Это… поразило нас.

– Вас?

– Эмиров Оазиса. Нас осталось немного, Кассандра. Но твое появление дает новую надежду.