Марина Серова – И грянул выстрел (страница 12)

Это она буквально выкрикнула клиентке – женщине примерно лет сорока, которая сидела на стуле перед столиком с косметикой.

– Я тороплюсь! – бросила она на ходу и захлопнула дверь кабинета.

– Спасибо вам, девушка, – обратилась она ко мне, – вы очень вовремя вошли. Я уже и не знала, как от нее отделаться. Впаривают не пойми какую косметику за бешеные деньги. Совсем совесть потеряли!

Значит, действительно, это никакой не косметический салон, а самый настоящий косметический лохотрон. Я вернулась в центр, к стойке ресепшен. Сейчас за ней стояла администратор Ирина. Я спросила, как мне попасть в косметический салон «Молодильное яблочко». Ирина предложила проводить меня.

– Разве «Молодильное яблочко» занимает не весь пятый этаж? – спросила я. – Охранник сказал, что, кроме него, других организаций нет.

– Только позавчера сюда заселилась холдинговая косметическая компания, они арендуют у нас часть помещения, – объяснила Ирина. – Вы на процедуру? – спросила она меня.

– Мне нужно увидеть директора салона, Елизавету.

Ирина подвела меня к одной из дверей приятного бежевого цвета.

– Вот ее кабинет.

Я постучала.

– Войдите, – раздался из-за двери женский голос.

Я открыла дверь. В кабинете за столом перед компьютером сидела молодая, привлекательная женщина с очень ухоженным лицом.

– Елизавета… простите, не знаю вашего отчества, – начала я, подойдя к столу.

– Николаевна, – с улыбкой сообщила владелица «Молодильного яблочка». – Но лучше просто по имени. Ведь не такая я уж и старая, – кокетливо добавила она.

– Что вы! Вы очень даже молодо выглядите. Хотя это вполне объяснимо – вы владеете всем этим царством красоты и молодости, – несколько высокопарно похвалила я.

Елизавета довольно улыбнулась.

– Присаживайтесь, – пригласила она и указала на стул рядом со столом. – Да, не побоюсь показаться нескромной, но наш косметический салон является одним из лучших в Тарасове. Многие женщины почтут за честь принимать косметические процедуры именно у нас. Что вам предложить? Пилинг, обертывание, массаж?

– Елизавета, я частный детектив – Татьяна Александровна Иванова. Я занимаюсь расследованием убийства Самохвалова Александра Кирилловича, которое произошло на праздновании дня рождения бизнесмена Черемысленникова. Поэтому мне необходимо задать вам ряд вопросов. Вы ведь находились в числе гостей. Так?

– Да, это так. Нас с мужем действительно пригласили к Владиславу Максимовичу. Это известный человек в городе, к тому же спонсор художественных выставок, но я… Как я могу ответить на ваши вопросы? Я ничего не знаю!

– Это вам только так кажется, – сказала я. – На самом деле вы знаете то, чего не знал ни один человек из приглашенных на торжество гостей. Да и прислуга тоже.

– Как это? – Елизавета округлила и без того круглые глаза. – О чем вы говорите? Я ничего не понимаю.

– Я имею в виду, что вы были в курсе того, где ночью должен был быть Самохвалов.

– Почему это я должна была быть в курсе этого? Я же не следила за ним. И он мне не докладывал, где будет находиться.

– Свидетели утверждают, что как раз таки и докладывал. Практически все в коттедже знали, что Самохвалов проявляет к вам нешуточную симпатию и что он назначил вам свидание поздно вечером в ротонде.

На самом деле я не знала наверняка, что именно Елизавете Самохвалов назначил свидание, я могла об этом только догадываться. Но моя интуиция подсказывала, что дело обстояло именно так. А своей интуиции я доверяю на все двести процентов. Поэтому я уверенно заявила об этом Елизавете.

– А в результате старшая дочь Черемысленникова обнаружила Александра Кирилловича в ротонде с пулей в голове, – продолжала я развивать свою мысль. – Вот и получается, что Самохвалов с этого свидания не вернулся. А вы, Елизавета, были на свидании, и вы живы-здоровы, сидите сейчас передо мной. Так расскажите же, что произошло? Ведь вы, получается, являетесь единственным свидетелем убийства. А… может быть, вы сами и убили Самохвалова?

– Да вы что?! Что вы такое говорите?! Зачем мне надо было его убивать? – всплеснула руками Елизавета.

– Но ведь он прилюдно ухаживал за вами, все это видели и все об этом знают. И ваш муж в том числе. Вот вы и испугались последствий, – объяснила я свою версию и стала ждать, что на это ответит Елизавета.

– Господи! Да Матвею было абсолютно все равно! Он у меня в принципе не ревнивый. И вообще, у нас свободные отношения. Я не стесняю его свободу, а он, в свою очередь, мою. Ну, как вам объяснить? Понимаете, Матвей – художник, творческая личность, ему все время просто как воздух необходимы новые впечатления, новые эмоции. Я – тоже раскрепощенная, легкая на общение.

– Вам тоже необходимы новые впечатления.

– Да, а что? Что в этом плохого? У нас с Матвеем существует договоренность на этот счет. Мы же ничего плохого никому не делаем.

– Ну, это как сказать. Вот, например, Виолетта, жена Самохвалова, очень страдает, глядя, как ее муж ухлестывает за молодой красивой женщиной.

– Ну, а я разве в этом виновата? Я сама ему не навязывалась. Наоборот…

– Что наоборот?

– Да ничего. Просто я не была в ротонде, хотя да, Самохвалов действительно пригласил меня на свидание.

– Постойте, получается, что вы прямо вот так, глядя в глаза Самохвалову, сказали, что на свидание к нему не придете?

– Нет, так прямо я ему не говорила.

– А как же вы ему сказали? Сказали, что придете?

– Нет, и этого я не говорила.

– Послушайте, Елизавета, – я уже начала терять терпение, – но в данной ситуации существуют только два варианта ответа: или «да», или «нет».

– Господи! Я… ну, пофлиртовала… ну, это был язык жестов по большей части. Ну, улыбнулась так многозначительно, укоризненно покачала головой. В общем, ничего определенного.

– Но Александр Кириллович понял, что вы придете. Иначе он не пришел бы в ротонду.

Елизавета промолчала.

– Елизавета, давайте все-таки внесем ясность. Скажите, вы ведь про себя решили, что не пойдете к Самохвалову на свидание? Хотя прямо так и не сказали. Может быть, у вас был такой план: заморочить голову Самохвалову, добиться того, что он пригласит вас вечером на свидание. А вместо вас к нему пришел убийца, для которого вы все и подготовили.

– Да не было ничего такого, о чем вы говорите! Да, я собиралась пойти в ротонду! Да! Но пойти только для того, чтобы сказать, чтобы он перестал за мной ухаживать. Хотела еще заявить, что муж ревнует. Но не пошла я в ротонду совсем по другой причине.

– И по какой же такой причине? – поинтересовалась я.

– У меня заболел живот, – смущенно произнесла Елизавета. – Наверное, слишком много съела за праздничным столом. У меня вообще слабый желудок. Ну, а когда кишечное расстройство, ни о каком свидании и мыслей нет. Хотя я уже приготовилась: освежилась в душе, причесалась, немного накрасилась. Но тут живот так скрутило…

– И вы всю ночь провели у себя в комнате?

– Да, периодически посещая, пардон, туалет.

– А кто может подтвердить, что вы оставались у себя в комнате?

Елизавета удивленно посмотрела на меня.

– Да никто.

– Как это «никто»? А ваш муж Матвей?

– Так его же не было в комнате.

– А где же он был в таком случае?

Я, конечно, знала ответ на этот вопрос, потому что уже поговорила с гувернанткой Светланой, и знала, что Матвей был с ней недалеко от места преступления. Но вот интересно, что ответит Елизавета.

– Ну, не знаю, – она пожала плечами. – В парке, наверное. Он любит прогуливаться перед сном.

– Всю ночь? – удивилась я.

Елизавета пожала плечами.

– Хорошо. Скажите теперь, вас мог кто-нибудь подслушать, когда Самохвалов просил вас прийти к нему в ротонду?

– Да, в общем, наверное, мог. Хотя мы с Александром Кирилловичем стояли в довольно-таки уединенном месте. Там росли раскидистые деревья, и высокие кустарники тоже. Наверное, кто-то мог проходить мимо. Мы с Самохваловым, правда, никого не видели. Но он привык громко разговаривать. Кто-то мог и услышать.

– А вам не приходило в голову, что Самохвалова мог застрелить ваш муж? Ну, приревновал и, не помня себя, убил?

– Да что вы! Мне кажется, что Матвей и пистолет-то в руках не держал. И потом насчет ревности… Вот нет ее ни на грамм. Ни у меня, ни у Матвея.

– Ладно, допустим. Скажите, а чего-нибудь необычного вы в тот вечер не заметили? Или, точнее сказать, в ту ночь.

Елизавета задумалась.