Марина Серова – И грянул выстрел (страница 13)

– Вы знаете, да. Я перед походами в туалет – еще раз прошу прощения – услышала, как около двери комнаты кто-то ходит.

– То есть вы услышали чьи-то шаги?

– Да, совершенно верно, шаги. Кто-то вплотную подошел к двери. Потом мне показалось, что как будто бы в замке что-то поворачивается.

– Так, а дверь была закрыта изнутри или открыта?

– Дверь была закрыта. Я всегда запираюсь изнутри, где бы я ни была. Ну, кроме собственной квартиры, естественно.

– А зачем же вы закрылись изнутри? Как бы попал в комнату ваш муж после вечерней прогулки?

Я испытующе посмотрела на Елизавету.

– Так у него был свой ключ. Им бы он и открыл дверь. Мы всегда так делаем, когда мы не дома. Я ужасно мнительная и боязливая. Матвей знает об этом.

– Значит, вы услышали, что в замке как будто бы поворачивается ключ. И вы не подошли к двери, не проверили, кто это мог быть?

– Я как-то не подумала об этом. Дверь-то была заперта с моей стороны, значит, я была в безопасности. И потом, живот… Он все время давал о себе знать. Честно говоря, я и не думала ни о чем таком…

– А вы ничего не приняли от болей в животе?

– Вы знаете, приняла. Я всегда имею при себе необходимые лекарственные средства. Приняла, и спустя какое-то время мне стало легче. – Она помолчала и добавила внезапно: – И знаете, на двери щеколда еще была. Я вполне могла ее закрыть, совершенно автоматически, ради собственного спокойствия, тогда снаружи дверь не откроешь.

– И как же тогда вошел ваш муж? Вы вообще помните этот момент?

– Нет, по времени я не помню. Смутно помню, что муж под утро стучался, я сквозь сон добрела до двери, открыла ее и рухнула обратно спать. Понимаете, эти проблемы с желудком ну очень выматывают. Кажется, сквозь сон я услышала, как он раздевается и ложится рядом. Но вот во сколько это было… Нет, не могу сказать.

«Ага, гувернантка Светлана сказала, что Матвей вернулся к ней, потому что якобы жена заперлась изнутри и он не мог попасть в комнату. Елизавета утверждает, что у мужа был свой ключ от комнаты, но он не помог ему открыть дверь. Если только и вправду щеколда… Вообще-то все довольно… запутанно получается. Ладно, если будет необходимость, устрою им очную ставку».

Я распрощалась с Елизаветой и поехала домой. По пути я заехала в супермаркет, потому что в холодильнике было хоть шаром покати. Затем я легко поужинала и легла спать, решив, что утро вечера мудренее.

Глава вторая

Утром я проснулась и сразу же, отбросив одеяло, встала с постели, хотя очень хотелось полежать еще немного. Но нет, сначала дело. Нежиться в постельке буду потом. Я быстро приняла душ, энергично растерлась полотенцем и прошла на кухню. Продуктов у меня с запасом после вчерашнего похода в магазин, но готовить было, как всегда, лень. Ладно, пойду по пути наименьшего сопротивления и приготовлю яичницу. Как всегда, под конец завтрака я не отказала себе в удовольствии выпить чашечку кофе. Ну, теперь можно собираться. Я надела светло-голубые джинсы, белую футболку и прихватила легкую ветровку. Причесавшись, нанесла дневной макияж и перекинула через плечо сумочку.

Уже садясь в свою машину, вспомнила, что нужно позвонить Кирьянову и узнать насчет отпечатков пальцев на флакончике из-под лекарства.

Я вынула из сумочки сотовый и набрала Кирьянова.

– Привет, Володь, это я, Татьяна. Ну, что там по поводу отпечатков пальцев на флакончике с лекарством?

– Только что пришел результат экспертизы, – отозвался Володька, – я уже было собрался тебе звонить, да ты опередила. Да, Тань, отпечатки совпадают с отпечатками Самохваловой, взятыми в коттедже.

– Получается, это она отправила муженька на тот свет?

– Ну, пока мы можем только объяснить сердечный приступ, который привел к смерти. А по поводу того, что это дело рук Самохваловой – это еще доказать нужно. Вдруг она заявит, что по ошибке схватилась за флакончик? Или же что сама страдает сердечно-сосудистыми заболеваниями и принимает данный лекарственный препарат.

– Да, но зачем надо было выбрасывать пустой флакон под окно? Да еще и предварительно содрать с него этикетку с названием средства?

– А вот это и надо выяснить.

– Слушай, а с камерами что? Говорят, твои ребята флешки забрали, – вспомнила я.

– Тань, ничего важного, – уверенно заявил Кирьянов, – мне бы доложили.

– Ладно, Володь, пока. Спасибо за сведения. Поеду к Самохваловой.

– Удачи тебе.

Но сначала я отправилась к Алексею Владимировичу Барабанщикову, который занял у Самохвалова большую сумму денег и не отдал ее.

Алексей Владимирович Барабанщиков – полковник в отставке и друг отца Черемысленникова – сидел в своем кабинете в картинной галерее на пересечении улиц Вольской и Петровской.

– Здравствуйте, Алексей Владимирович, – начала я, входя в небольшое помещение, уставленное картинами в рамах. – Я – Татьяна Александровна Иванова, частный детектив, расследую убийство Александра Кирилловича Самохвалова, – отрекомендовалась я и без приглашения села на стул, поскольку поняла, что полковник не расположен со мной общаться. Это было заметно по его хмурому выражению лица, которое еще больше помрачнело, когда он услышал, с какой целью к нему заявилась.

– Ну, расследуете и расследуйте на здоровье, я-то здесь при чем? – буркнул он.

– При том, Алексей Владимирович, что я опрашиваю всех, кто находился в тот вечер в коттедже, – объяснила я.

– Так меня уже в полиции опрашивали, елки зеленые! – эмоционально воскликнул он. – Сколько можно?

– В полиции опрашивали, а я еще не успела с вами поговорить, – объяснила я.

– А я не буду разговаривать с вами без своего адвоката! – отрезал Барабанщиков.

– Почему же? – спросила я. – Чего вы боитесь?

– Боюсь?! – Барабанщиков взвился. – Я, милая барышня, ничего не боюсь. Я, если хотите знать, военный! Чего мне бояться? А опасаюсь я – прошу заметить, именно опасаюсь – того, что мои слова будут переиначены. И в результате будет сфабриковано дело!

– Алексей Владимирович, я никаких дел не только не фабрикую, я их даже не завожу. Это относится к компетенции прокуратуры. Я всего лишь провожу расследование преступления.

– Всего лишь! – усмехнулся Барабанщиков.

– Да, именно так. Но если вы хотите разговаривать в присутствии адвоката, то, пожалуйста, я готова предоставить вам такую возможность. Но уже тогда в полиции в присутствии следователя. Вам пришлют повестку, по которой вы будете обязаны явиться в полицию. Разумеется, со своим адвокатом. Возможно, что вас даже возьмут под стражу прямо в отделении полиции.

– Это еще почему? – сразу вскинулся Барабанщиков.

– Потому что вы являетесь подозреваемым в убийстве Самохвалова, – ответила я.

– Да… Как это? С чего это вдруг?

– Это не вдруг, Алексей Владимирович. Вы взяли взаймы крупную денежную сумму у Александра Кирилловича и отказались отдавать долг. Кстати, сумма долга была разбита на несколько частей. Но вы не вернули Самохвалову даже первую часть. А времени прошло более чем достаточно. Вы же понимаете, что наросли приличные проценты к основной сумме? И что ваш общий долг значительно увеличился?

– С чего вы взяли, что я ничего не заплатил? Выплатил я этому банкиру. Сколько мог.

– Эти ваши выплаты – просто смехотворны, Алексей Владимирович. Вы не выплачиваете ни копейки уже почти год. И Александр Кириллович давно напоминал вам о необходимости уплаты. Вы постоянно обещали ему выплатить все, но на этом все и заканчивалось, – мне пришлось нагнетать обстановку. Не настолько уж я была в курсе финансовых дел Барабанщикова. Но старого вояку иначе как нахрапом не «расколоть». – И вот вы, наконец, прямо ему сказали, что у вас нет денег, то есть оплатить долг вам нечем. При этом и собственности у вас тоже нет. То есть она, конечно же, имеется, но оформлена на других лиц, как водится. Тогда Самохвалов рассказал о данной ситуации Черемысленникову, чтобы тот оказал ему содействие. Ну, а так как вы, судя по всему, решили не возвращать долг, то взяли и застрелили Самохвалова. Застрелили с целью не платить деньги. Это так?

– Нет, это совсем не так! – вскричал Барабанщиков. – То есть я действительно взял в долг у Александра Самохвалова определенную сумму. Я надеялся ему вовремя ее отдать. Но не смог. Картины плохо разбирались, раскупались то есть. На ипподроме – я играю на скачках – дела тоже не пошли так, как я рассчитывал. Ну, что я мог отдать банкиру? Ничего! Но это не повод его убивать! Что он мог мне сделать, если у меня нет собственности? Да практически ничего! И потом, он не стал бы из-за этого ссориться с Владиславом. Кстати, Владислав – сын моего сослуживца и друга. Парень вырос на моих глазах.

– У вас очень большая сумма долга, Алексей Владимирович. И, что бы вы ни говорили, на какую-либо дружбу и хорошие отношения с Черемысленниковым ни ссылались, Самохвалов не скостил бы вам такую крупную сумму. Поэтому налицо мотив – избавление от крупного долга, и как результат – убийство Самохвалова.

– Но я не…

– Вы лучше расскажите, как вы провели тот вечер и ночь, когда был застрелен Самохвалов, – прервала я его.

– Вечером я гулял по парку, а потом, естественно, отправился спать.

– И вы всю ночь никуда не выходили из своей комнаты?

– А куда мне было выходить? Конечно, я никуда не выходил!

– А кто это может засвидетельствовать, подтвердить?