Марина Ружанская – (не) Пара Его Величества. Связанные судьбой (страница 33)
Марк утащил к себе в комнату корзину с документами Луция Авита, чтобы упражняться в греческом и, как он выразился, «покопаться в мозгах сумасшедшего».
Бессмысленным ничегонеделанием остались заниматься лишь я и мастер Фергус. Точнее, это длилось ровно десять минут, за которые я успела трижды зевнуть и почесать шейку Брини.
— Ну что, — нарушил тишину Фергус, откладывая свою трубку. Его темно-зеленые глаза, теплые и насмешливые, уставились на меня. — Думаю, ты уже достаточно окрепла после своих лежачих подвигов.
— Достаточно для чего? — насторожилась я, чувствуя подвох.
— Для того, чтобы перестать пинать… кхм… воздух, — он многозначительно посмотрел на мою ногу. Явно имея в виду то, чего бы я не смогла пинать чисто по физиологическим причинам. — Хватит бездельничать, Роксана. Ты пропустила пять лет тренировок. Пора наверстывать.
Следующие три часа стали для меня адом, достойным демонов Тартара. Фергус нещадно гонял меня по ускоренной, сжатой до предела программе взаимодействия с животными. Он закрывал все пробелы, начиная с третьего по восьмой курс, одним махом. И… о, боги, не раз и не два у меня закрывалась предательская мыслишка, что лучше бы я в ту ночь померла от рук наемника Лара, чем терпеть это!
— Не дави! — рычал он, когда я пыталась «подружиться» с соседским котом. — Ты не рабовладелец! Ты — партнер! Предложи! Заинтересуй! Почувствуй его желания!
— Он желает сожрать Брини, а потом наблевать мне в сандалии! — огрызалась я, едва уворачиваясь от когтей разъяренного кота, которому явно не нравились мои методы «партнерства».
— Значит, ищи другой путь! Думай, Рокси! Магия друида — это не кулак, а танец!
Когда я уже взвыла от бессилия и злости, он милостиво отпустил меня, заявив, что я усвоила примерно полпроцента от необходимого знания. Я поплелась в свою комнату, едва волоча ноги, вся в царапинах, пропахшая травой и кошачьей шерстью, и мысленно проклиная тот день, когда в Фодине объявился мой бывший наставник.
Ввалилась внутрь едва дыша и рухнула на кровать, зарывшись лицом в подушку. Брини тут же устроилась у меня на спине, мурлыча и перебирая коготками ткань моей туники.
В дверь постучали. Тихо, но настойчиво.
— Не спишь? — послышался низкий, знакомый голос.
Это был Шэр. В руках он держал глиняную кружку, из которой тянул пар с запахом мяты и ромашки, и небольшую плетеную корзинку, накрытую салфеткой. Оттуда пахло свежим, еще теплым хлебом и копченым сыром.
— О-о-о! Ты мой спаситель, — простонала я, приподнимаясь на локте.
За еду и травяной чай я была готова его расцеловать… Причем на самом деле. Я покраснела от собственных мыслей, осознав, что действительно соскучилась по атланту.
Мы почти не виделись и не говорили эти дни. Шэр уходил рано утром, когда я еще спала, и возвращался поздно ночью, когда я уже была в царстве Морфея. Сегодня был тот редкий вечер, когда наши пути пересеклись.
— Подумал, что ты точно будешь голодна, — он вошел, поставил кружку и корзинку на тумбочку. Его взгляд скользнул по моим взъерошенным волосам и кошачьим царапинам на руках. В уголках его губ дрогнуло что-то, похожее на улыбку.
Отказываться я и не думала. Рука сама потянулась к хлебу. Я отломила кусок, сунула в рот и застонала от наслаждения.
— Это не наставник, а монстр! — прожевала я, запивая чаем. — Он пытался заставить меня уговорить паука сплести сеть между моими пальцами!
Шэр прислонился к косяку двери и откровенно ухмыльнулся.
— Звучит… продуктивно.
— Продуктивно для паука! Он чуть мне всю руку не обмотал!
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, без всякого стука. На пороге стоял Марк, его рыжие волосы торчали в разные стороны, а в глазах горел тот самый знакомый огонек одержимости, который появлялся, когда он натыкался на что-то невероятно интересное или безумно опасное. Чаще всего и то, и другое одновременно.
— Вы не поверите! — выпалил он, запыхавшись. — Я тут сидел, переводил эти каракули Авита… И наткнулся на один странный расчет! Смотрите!
Он сунул нам под нос испещренный формулами листок.
— Это уровень магического загрязнения! В районе старого свинцового рудника, того самого, куда сливали отработку! Цифры зашкаливают! Это не случайность! Это… это признак активного, мощного магического процесса! Похоже на… на алхимическую трансмутацию высшего порядка! Понимаете?!
— Эм-м-м… Нет. — Мы с Шэром переглянулись и я осторожно спросила: — И что ты предлагаешь? Опять лезть в эти горы?
— А что, сидеть и ждать, пока губернаторский отряд соблаговолит явиться? А тем временем этот «процесс» может достичь критической точки! Мы же не знаем, что там!
— А давай не узнаем еще чуть дольше. Может там просто геоматический разлом?
— Слишком точечно для разлома, — покачал головой Шэр, внимательно изучая формулы. — Я тоже встречал такие разломы… под водой. На дне… Не важно. Обычно они тянутся на несколько километров. А тут… Маг прав. Это пахнет нарочным вмешательством.
— Вот именно! — подхватил Марк. — И мы должны…
Его слова потонули в пронзительном, леденящем душу крике, который донесся из конца коридора. Крик Сильвии, пронзительный, полный неподдельного ужаса и боли.
Мы замерли на секунду, а потом ринулись наружу, снося все на своем пути. Сердце бешено колотилось где-то в горле.
Дверь в комнату Сильвии была распахнута. Она сидела на кровати, вся сотрясаясь от рыданий. Лицо было мертвенно-бледным, глаза — огромными, полными неотступного кошмара. Возле нее на полу валялась разбитая глиняная кружка с чаем.
— Силь! — кинулась я к ней, опускаясь на колени. — Что случилось?!
Она задыхалась, ее пальцы впились в мое предплечье с силой, которую я не могла от нее ожидать.
— Транс… Снова транс. Я… я видела его. Брут… Тот шахтер. Он жив! Его… его приковали к стене в пещере! К стене, расписанной странными символами! Кобольды… они рисуют на камне его кровью! — Она сдавленно всхлипнула. — Он бормотал… «Не дайте демону закончить… он кормит ее серебром…» Старик умирает. Но все еще жив. Прямо сейчас…
Собрались мы с той лихорадочной быстротой, которая рождается на стыке ужаса и решимости. Хватали оружие, целебные зелья, набивали сумки лепешками и копченым мясом, мало ли как дело в горах пойдет.
Единственная заминка вышла, когда Шэр, окинув меня оценивающим взглядом, понял, что я в общем-то тоже собираюсь идти с ними.
Ох, я не знаю, откуда у него эта поразительная способность: приказывать под видом заботы, да еще с таким непоколебимым видом, будто он жрец, который только что объявил о смене времени года! Это было невыносимо!
И остальные, предатели, вдруг разом примолкли. Марк принялся вдруг яростно шнуровать сандалии, Годраш заинтересованно уставился на потолок, а Фергус сделал вид, что проверяет наконечник своего посха.
Да, они просто напросто предоставили нам двоим выяснять отношения.
— Роксана, ты остаешься в Фодине, — заявил этот остроухий нахал, скрестив руки на груди, и его тон не допускал возражений. — Здесь безопаснее. И, давай, объективно: ты не сможешь поддерживать темп ночью, по горной тропе.
— Говори прямо: ты думаешь, что я буду обузой? — уточнила я, с силой застегивая ремень на сумке с травами, будто это была его шея. — Я уже достаточно окрепла. И вы тоже не горные козы, чтобы скакать по уступам как сумасшедшие.
— Рокс! — в его синих глазах сверкнуло знакомое раздражение, и от этого у меня предательски екнуло где-то внутри. — Ты же обещала прислушиваться к разумным аргументам.
— Я… я и прислушиваюсь! — парировала я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Но это не должно работать только в одностороннем порядке! Шэр, я не ребенок и уже не больна. Даже если я не смогу быть полезной в ближнем бою, моя магия все еще со мной!
— У нас есть другой друид, — холодно отрезал он, кивнув в сторону Фергуса. — Его магии будет достаточно.
Мы уперлись друг в друга взглядами — два упрямых, глупых барана, готовых простоять так до рассвета. Я первая отвела глаза, сделав вид, что сдаюсь, и громко, театрально вздохнула.
— Ну лааадно… — жалобно протянула я, делая круглые, невинные глаза. — Значит, останусь здесь одна… Надеюсь, смогу выстоять в одиночку, если тот наемный убийца придет за мной… Интересно, я снова в самом верху его списка целей или он вернулся к своему первоначальному предложению, когда предлагал сбежать с ним и стать его женой.
Наступила тишина. Нехорошая, многозначительная.
— Он… что?! — выдохнул Шэратан, сжимая руки на спинке стула, который начал трещать под его пальцами.
— Предлагал уйти с ним, — послушно повторила я погромче, а то вдруг Шэр не расслышал. — А убить меня он решил именно за то, что я отказалась. Ну, знаешь, это было что-то вроде «не доставайся же ты никому».
По лицу Шэра пробежала тень. Он сжал челюсти так, что мышцы на скулах заиграли.
— Ты идешь с нами, — скрипнул он наконец зубами, и слово прозвучало как приговор самому себе. — Но имей в виду: на руках я тебя таскать не буду.
— Не очень-то и хотелось, — буркнула я в ответ, но в душе почувствовала неожиданную обиду. Ишь ты! Не будет он! Горгулья печеная, оказывается, к хорошему привыкаешь быстро. Даже слишком быстро.
Но я правда чувствовала себя… нормально. Даже удивительно. Будто изматывающие тренировки Фергуса не только вернули связь с животными, но и запустили какие-то скрытые механизмы регенерации. Тело слушалось, нога если и ныла, то глухо, фоново, как старая рана перед дождем.