Марина Ружанская – (не) Пара Его Величества. Связанные судьбой (страница 35)

— Дай-ка я попробую, — вызвался Марк. — Отойди.

Годраш, ворча, уступил место. Марк замер перед скалой, закрыл глаза, выдохнул. Его долговязые руки взметнулись в воздух, и с кончиков пальцев сорвалась серебристая, похожая на паутину дымка магии. Она окутала камень, заструилась по нему, выискивая невидимые глазу трещины, пустоты, следы прикосновений. Мы затаили дыхание, наблюдая, как призрачный свет танцует на поверхности скалы.

Спустя полминуты магия рассеялась, и только в одном месте, на уровне пояса, остался ярко подсвеченный серебристым светом отпечаток. Узкой ладони с длинными пальцами и острыми когтями, похожей на куриную лапу.

— Открыто! — довольно хмыкнул маг.

Тролль торжественно ткнул своим огромным пальцем в светящуюся метку. Раздался тихий щелчок, и часть скалы бесшумно отъехала в сторону, открывая черный, пахнущий сыростью и плесенью зев.

Но прежде, чем кто-то из нас успел шагнуть вперед, над нашими головами пронеслось пятно. С легким шелестом крыльев на вытянутую руку Фергуса приземлился сокол-сапсан.

— Тень вернулась! — обрадовалась я, чувствуя необъяснимое облегчение. Ее появление казалось добрым знаком.

Мастер провел рукой по перьям фамилиара, его глаза на мгновение затуманились — он явно мысленно общался с птицей. Тень довольно клекотнула и прищурила свои желтые глаза, принимая ласку.

Фергус отвязал от ее лапки маленький, туго свернутый свиток. Птица устало взмахнула крыльями и… растворилась в воздухе, превратившись в мерцающий свет, который втянулся в серебристый медальон с изображением сокола на шее друида. Тень отправилась на отдых, чтобы восстановить силы, подпитываясь магией хозяина.

Я невольно вздохнула, с легкой завистью глядя на медальон. Пройдет еще не один год, прежде чем Брини сможет так же. Сейчас же моя малышка мирно посапывала в глубине моей сумки, свернувшись калачиком. Я мысленно пожелала ей сладких снов, надеясь, что мы не нарвемся на то, с чем не сможем справиться, и дракончик не пострадает.

— Дракон… — вдруг выдохнул Фергус в унисон моим тревожным мыслям.

— Что?

— Это письмо от Эохайда мак Этне — моего старого учителя, — пояснил он, пробегая глазами по строчкам послания. — Когда мы столкнулись с этим… феноменом исчезновения руды, я все же отправил Тень на земли бритов, найти мак Этне.

— И что он ответил?

— Дракон. Он говорит, что это был черный дракон.

— Вот только дракона нам и не хватало, — присвистнул Марк. — Но при чем тут он вообще к пропаже серебра? Они жрут овец, а не руду!

— Черные драконы — не просто хищники, — перебил его Фергус, и в его голосе зазвучали знакомые лекционные нотки. — Они коллекционеры, собиратели сокровищ. Как сороки, тащат в свои логова все блестящее и ценное. Мой старый учитель уверяет, что каким-то особым образом черные драконы умеют вытягивать и концентрировать драгоценные металлы прямо из породы. Точнее… в живую этого никто не видел. А если видел, то рассказать уже не смог.

— Ага, сорока, — мрачно буркнул Годраш, потирая затылок. — Только зубастая, огнедышащая и весом эдак в пять тонн. Мило.

— Есть идеи, как справиться с гигантской ящерицей, которая, возможно, ждет нас внизу и которая сожрет нас, даже не поперхнувшись? — спросил Шэр, его голос был холоден и практичен.

— А может, дракон сам по себе, а кобольды сами по себе? — робко предположила Сильвия.

— Кобольды поклоняются драконам, — парировал Марк, нервно теребя край туники. — И ты серьезно думаешь, что они тут все случайно собрались?

Идея добровольно зайти в это логово, которое теперь пахло не просто кобольдами, а еще и гигантской огнедышащей рептилией, моментально потеряла всю свою привлекательность.

— И что, мы просто уйдем и бросим старика Брута умирать в этих кобольдовых лабиринтах?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неудобный. И в этот самый момент, будто в ответ на мои слова, земля под нашими ногами вдруг дрогнула, качнулась и… поползла.

Это был не толчок, а именно что скольжение. Каменная плита, на которой мы стояли, внезапно ушла из-под ног с ужасающей легкостью. Раздался оглушительный грохот обваливающейся породы.

До меня донесся испуганный визг Сильвии, яростный рык Годраша, резкая тень Шэра, рванувшегося ко мне… Слишком поздно.

Я почувствовала, как проваливаюсь в черную, холодную бездну. Рядом с собой я услышала вопль рыжего мага — он тоже не удержался. Сейчас мы были самыми слабыми: меня подвела нога, а Марк… Ну, он просто был единственный человек среди нас всех.

Остальных спасли рефлексы и выучка.

Инстинкт заставил меня вцепиться в посох и мысленно рвануться к своей магии, чтобы вызвать лианы, смягчить падение, за что-то зацепиться!

И тут Марк, оглушенный и перепуганный, выкрикнул что-то на греческом. Воздух вокруг нас сгустился, стал вязким, как мед. Наше падение резко замедлилось, мы будто плыли в густом сиропе. Это было странное и жуткое ощущение.

Мы приземлились относительно мягко, в облаке пыли и мелких камушков, на дно какой-то огромной подземной камеры. Я откашлялась и села, проверяя сумку с Брини.

Цела.

Марк лежал рядом, до меня доносилось его тяжелое дыхание.

— Ты… ты в порядке? — прохрипела я.

— Никогда… не полечу… снова… — выдавил он, закатывая глаза.

Я попыталась подняться, оглядеться, понять, где мы. И тут из темноты на нас уставились десятки пар желтых, немигающих глаз. Они выступили из-за сталагмитов, из узких щелей в стенах, сползли с потолка. Кобольды. Их было много, слишком много.

Они окружили нас плотным, молчаливым кольцом. В их руках блестели заточенные обломки камня, кости, самодельные копья.

Я сжала посох, чувствуя, как по рукам побежали знакомые зеленые огоньки.

Один из кобольдов, повыше остальных, с ожерельем из костей на шее, издал резкий, гортанный звук и указал на мой посох.

Марк медленно поднял руки вверх. Его лицо было пепельно-серым.

— Не дергайся, Рокс, — прошептал он. — Их слишком много.

Я посмотрела на него, потом на десятки оскалов и острых копий и медленно кивнула, сдаваясь.

Кобольды вели нас через лабиринт сырых, плохо пахнущих пещер. В воздухе витал стойкий коктейль из серы, расплавленного металла и чего-то кислого, напоминающего уксус или желудочный сок. От этой вони слезились глаза и першило в горле. Веревки, туго стянувшие мне руки за спиной, впивались в запястья, а каждое неосторожное движение отзывалось тупой болью в едва зажившей ноге.

Марк шел позади. Я слышала, как он спотыкается о неровный пол и тихо ругается вполголоса.

Наконец мы вышли в огромную пещеру, служившую, судя по всему, главным логовом кобольдов. Вмятины в земле, устланные сухой травой и тряпьем, служили им лежанками. В левом углу пылал костер, и дым уходил вверх, в естественную расщелину в потолке — природную «вытяжку». Возле костра на плоских камнях лежали украденные припасы: вяленое мясо, опрокинутые амфоры, несколько головок сыра. Там же, привязанный к сталагмиту, блеял несчастный барашек.

Желтые глаза кобольдов следили за нами из каждого угла.

И тогда я увидела его. В боковой нише, прикованный толстой цепью к стене, сидел Брут Феррекс. Он был почти не узнаваем — изможденный, покрытый грязью и синяками, его одежда висела лохмотьями. Он бормотал что-то себе под нос, качаясь. Но когда его мутный взгляд упал на нас, в них вспыхнули остатки сознания и дикий ужас.

— Бегите! — его хриплый крик заставил кобольдов встревоженно заворчать. — Бегите, глупцы! Там демон! Он кормит его! Кормит…

Его палец, дрожащий и грязный, указывал вглубь пещеры, где виднелась массивная кованая дверь. Именно туда нас и повели.

Не знаю чего я ожидала. Логово вождя или шамана, самодельную тюрьму для пленников? И уж точно меньше всего думала, что мы попадем в… алхимическую лабораторию.

А это была именно она.

Стеллажи, заставленные колбами и ретортами, в которых переливались и пузырились жидкости всех цветов радуги. Тигли, стоявшие на жаровнях. На полу была выведена сложная пентаграмма, испещренная рунами, от одного взгляда на которые моя кожа покрывалась мурашками. Стены от пола до потолка были покрыты такими же символами. А в углах — груды серебряной руды и блестящих слитков.

Нас затолкали в нишу в стене, забранную прочной металлической решеткой. Сама стена в нише и вокруг выглядела странно — камень был оплавлен и застыл причудливыми наплывами, будто его лизало гигантское пламя.

Решетка захлопнулась и я инстинктивно попыталась ухватиться за прутья. По рукам пробежала острая, жгучая боль, пахнувшая озоном и меня отшвырнуло назад, будто от удара молнии.

— А-ай! — я отшатнулась, сжимая онемевшие пальцы.

— Моя магия… Я ничего не чувствую, — растерянно прошептал Марк, уставившись на свои связанные руки, но тут же собрался и спросил: — А у тебя как? Есть идеи?

Я тоже попыталась ощутить привычное тепло жизни, пульсацию растений где-то глубоко в скале, связь с Брини… Ничего. Только мертвая, гнетущая пустота. Эта комната и символы на полу и стенах — они были настоящей ловушкой для таких как мы.

— Нет, — я помотала головой. — Тоже ничего.

Так прошло почти два часа. Мы молчали, изредка перекидываясь пустыми фразами, и прислушиваясь к бульканью зелий и голосам кобольдов, пробивавшихся сквозь дверь. Оставалась надежда на то, что остальные не пострадали, а значит нас найдут и спасут.

Наверное…