Марина Румянцева – Море Небо Мы (страница 2)

Вот за что уж спасибо Всевышнему, так это за неё. Чувство, присущее зверям и женщинам. О мужчинах природа позаботилась в меньшей степени, они – расходный материал эволюции. Так вот, интуиция, или иначе – предвидение. Необъяснимая, нематериальная категория… А какой замок-дворец на ней можно построить! Как мой, например. Вполне себе материальная вещь. Тонки грани меж материальным и нематериальным, ой, тонки.

Внизу несильно бьёт в огромные камни-валуны волна, пахнет морем и нагретой на солнце хвоей. Ветерок играет длинными, хочется сказать – интеллигентными, иголками гималайских сосен. Ничего, прижились на чужестранной земле… Как и я.

Не стоит сопротивляться судьбе – если она забросила тебя куда-то, значит так и нужно. Пускай корни, расти, принимай окружающий мир без ностальгий и прочих рефлексий жука-паралитика, чьей-то недоброй рукой перевёрнутого на спинку. Не войти в одну воду дважды, не войти. Кому, как не мне это знать – вон она, вода, кругом. Каждую секундочку – новая.

Итак, вдох, досчитать до восьми, задержать дыхание и длинно выдохнуть – тоже на определённый счёт. Так зажигается тот самый огонь внутри и блуждающий нерв начинает блуждать в организме именно там, где нужно. К тому же, здешний воздух может заменить всё – и еду, и питьё. Хорошо ещё, если голова в это время пустая… Но сегодня не удаётся уж совсем отвлечься от мыслей, как обычно. Однако и роптать на это нельзя – «мысль есть дар богов священный». Аристотель, между прочим. С мысли начинается всё, она, подобно лучу света, помогает найти выход даже оттуда, откуда он изначально не предусмотрен.

Моя девчонка… хотя какая она девчонка, прожитыми годами уже может резать век на четвертинки, моя дочь приезжает сегодня вечером. Почти два десятка лет я её не видела – чтобы не навлечь беду раньше времени, но из любого уголка нашего квадратного шарика, в который бы не забросила меня судьба, я смотрела на неё. Не за ней – это выражение отдает слежкой, а всё, что связано со спецификой трудовых будней, мне, извините, уже до отрыжки. Смотрела как она росла, как взрослела, делала успехи или ошибки, вот только быть рядом как материальное материнское тело – не могла. Помочь и подсказать у меня получалось, но как бы лучше выразиться, этак дистанционно. Я была как ангел или добрый дух бесплотный. Как интуиция или внутренний голос. Можно называть это как угодно, но суть одна – быть рядом, когда рядом быть невозможно.

С человеком, которого любишь, связи крепче, чем какие-либо иные. Они не знают преград материального мира, потому что ему не принадлежат.

Ты там, где твоя душа. А бренная оболочка, именуемая телом, хотя порой и чудо как хороша, но вторична. Редко удается построить свою жизнь так, чтобы эти субстанции никогда не вступали в противоречие. В нашем быту, когда душа рядом с одними, а тело пользуют другие – вполне себе обычная история. В свете этого, все человеческие терзания по поводу «измен» становятся весьма двусмысленными, весьма.

Ну, да мы отвлеклись.

Какова же моя задача, роль, определённая нашими кукловодами, написателями земных сказок, тщащимися кропать истории совсем иного масштаба? В лоб им копыто. А задача такова – обратить. Ибо любая организация – от домкома до мировой закулисы всегда нуждается в свежей крови. Наша же испытывает острую потребность не просто в свежей, а в свежей высшего качества. А народец вокруг все мельчает…

У большей части вяло бредущих по жизни субъектов кровушка прокисла уже с рождения. Приличные люди давно наперечёт. А уж «девки здоровые, работящие» вообще на вес золота. Ну вот, собственно, и объяснение тому, отчего так трепетно относятся и ко мне, и к моему потомству. Кадры ж у нас решают всё.

Нет, конечно, были, были попытки завести кого-то наподобие человеческих пчеломаток – для воспроизведения людских ресурсов хотя бы для собственных нужд. И хотя сама эта профессия, как и в любом приличном улье, весьма уважаема и доходна, дело не пошло. Не то чтобы не нашлось достойных кандидаток – были ах какие красотки, и не без царя в голове, и анализы все – залюбуешься… А вот. Нельзя обмануть матушку-природу. Качественная человеческая особь – товар штучный. И получается она от любви.

Хочу ли я передать по наследству эту весьма специфическую трудовую деятельность, свою нелёгкую земную работёнку? – А она ничуть не хуже любой другой. Опять же – труд, хотя и не бросающийся в глаза, но весьма почётный. Вот только ответственности многовато – ставши на этот путь, принадлежишь уже не себе, а всему человечеству. И оно, это человечество, ясное дело, пытается тобой всячески помыкать – дай то, сотвори это, подкинь деньжат, вылечи от обжорства (ибо все болезни от него, родимого), обеспечь успех безнадёжного дела, помоги в критической ситуации и так далее, и тому подобное. Может быть проще не доводить себя до этого? Вопрос, что называется, без ответа.

Многовато ответственности на нас, бессмертных… А сейчас выскажу совершенно крамольную мысль. И пусть почернеет среди белого дня небо, родится в глубине обычно спокойного залива волна, устроит переполох среди праздных купальщиков, с грохотом обрушится на берег. Резкий порыв ветра разобьет стёкла на моей веранде…

Бессмертен каждый, осознавший свое предназначение в этом мире.

4.

Вечером нам подстроят якобы нечаянную встречу, а пока – нужно привести в наилучший товарный вид то, что в человеке, по определению, должно быть прекрасно. Дочки в принципе хотят видеть матушек молодыми и красивыми, это утверждает их в мысли, что жизнь бесконечна и справедлива. – Ничто так не повышает настроение!

В сторону – панамки с белыми носочками. Я буду дама приятной и ухоженной наружности, ни одним своим фрагментом не выдающая излишки возраста и излишества бурной судьбы.

У каждой волшебницы всегда имеются помощницы в её добрых делах. У меня тоже есть. Вот она, моя помощница, идет-плывёт по аллейке к крылечку, помахивая чудесным саквояжиком, и улыбка её – как сахар-рафинад на плитке горького шоколада. Её зовут Айя, и никто на нашем побережье не делает лучше неё как минимум полсотни разновидностей массажа и не помогает скинуть зараз десяток-другой годков. Она напоминает мне Мамушку из «Унесённых ветром», прятавшую под кежуалом прислуги нижнюю юбку красного шёлка, а за суровым видом – доброе сердце… Хотя по возрасту в мамушки больше гожусь я.

В сегодняшней программе – массаж заморскими каменьями-стоунами, а также совершенно волшебным образом возвращающая, по крайней мере, во вторую молодость, маска из синих водорослей. Как видите, я не прыгаю в котёл с кипящим молоком и не натираюсь кровью девственниц. Я – такая же, как все. Ну, может быть, немного более адаптированная к жизни в экстремальных условиях. Как Беар Гриллс, не гнушающийся ни одним материальным предметом, который поможет сохранить себя в дикой природе. Материальным – подчеркиваю.

Пока горячие и холодные фрагменты лавы с далёких островов гармонизируют мой организм как таковой, пока я лежу, завернутая в кокон холстинки с водорослями, навожу порядок там, куда не могут добраться сильные, но нежные Айины руки – в сознании. В голове сейчас должно быть пусто – никакой, даже завалящей, мыслишки не допускается. Гуляет приятный сквознячок из чакры на темечке, да проплывают образы волшебных садов, золотых городов, космических далей… Всё это уже есть в нас, не нужно даже закидываться никакой химией, чтобы увидеть. И было всегда.

После процедур – освежающий сон прямо на массажном столе под тёплой простынкой, и как заново родился. Так я рождаюсь раза два-три в неделю. Кто ж мне запретит?

На обновлённое тело – простенький сарафанчик от Патрисии Пепе, на нос – брендовые очочки, на голову – тщательно продуманный беспорядок… Ну а пальчики на всех конечностях и так всегда аккуратны, даже без повода. Что ещё? Скромненький медальончик из благородного металла платина. Злато-серебро давно не ношу, все благоприобретённые колечки-на-пальчики ждут своего часа в заветной шкатулке.

Только, кажется мне, не мой это будет час, не мой.

5.

Почему для грядущей встречи пространственно-временного состояния, сладостно именуемого заслуженным отдыхом, я выбрала именно это место? Были ведь и иные, вполне себе достойные варианты…

С годами, если они-таки прожиты не совсем по-дурацки, начинаешь всё больше прислушиваться к себе, оказывать, наконец, уважение феномену, в просторечии именуемом человеческим организмом, проверять жизненные факты и явления уже производной от примитивной органолептики.

Вот, например – перед тем, как должно произойти некое событие, весьма полезно в виртуальную картинку грядущего инсталлировать свой прекрасный образ. И по ощущениям организма определить – а нужно ли вообще принимать в этом действе участие. Или нуегонафик. Как показал мой богатый жизненный опыт, вариант «пишшит, а лезет» обычно заканчивается разочарованием в результате содеянного. Разочарованием – в лучшем случае. Ежели этот пишшащий организм всё-таки достаточно крепок физически и психически. Персональная жизнедеятельность – сугубо индивидуальна, не работают здесь ничьи личные примеры или совокупные мнения.

Ну да мы отвлеклись. Почему же именно это место? Да просто потому, что оно уже было внутри меня. Вот эти горы и море, и даже себя над краем скалы, отгораживающей тихий заливчик с прозрачной водой, я видела каким-то волшебным нефизическим зрением. И ни минуты не сомневалась, найдя всё это уже наяву – покупать ли мне избушку, кособоко лепящуюся к горе. С которой открывался совершенно потрясающий вид. Вид стоил целую кучу денег, столько у меня не было и как бы, по материальным законам, даже не предвиделось. Но… всё уже «внутрь нас есть».