Марина Румянцева – Море Небо Мы (страница 4)

Нам же предстоит иное – сплестись корнями и ветками, прорасти общей кровеносной системой, дышать и думать вместе.

Когда человек приходит на землю, падает звезда. Это душа обретает временное материальное убежище, суть которого – не дать звезде погаснуть. А по прошествии времени, вернуть на небосклон. И желательно – ярче. Вот и всё наше земное предназначение.

Пути же исполнения его многовариантны. Хочешь, как говорится, пой, хочешь – на гармошке играй.

8.

Ну, что, готовы? Поехали?

Теперь я тоже пассажир. Мы вполне по-девичьи, втроём, уместились на заднем сидении, ещё и место для небольшого багажа осталось. Соблюдать свои габариты полезно не только для персонального здоровья, но и для, что называется, взаимной вежливости. Ахмет и Эрик впереди непринужденно общаются на английском – что-то о машинах, дорогах и приключениях, как и подобает самодостаточным парням.

Мы же обсуждаем красоту окружающей нас природы, температуру воды и воздуха, исторические достопримечательности, местные нравы и обычаи, перспективы грядущего шопинга, меню пикника и немножко, шёпотом, своих спутников.

Приличные женщины и должны воспевать окружающую действительность, прилагая все усилия к тому, чтобы она стала ещё краше и удобней для обитания. И делать это ежечасно, без помпы и надрыва.

На жестковатой приморской травке, соседствующей с белым песком дикого пляжа, походная скатерть-самобранка. Фрукты-ягоды, помидорчики, лучок, бутылка белого вина, экое лакшери, в ведёрке с тающими кубиками льда. У кромки абсолютно спокойного моря – угасающий костерок, уже отдавший жар углям. По ним рябью пробегают красно-фиолетовые сполохи. На большом глиняном блюде рядом – нанизанные на шампуры розовые куски мяса, чередующиеся с разноцветными кружочками овощей.

Кабы я была художницей, как Сашка, непременно запечатлела бы этот натюрморт в холстах и масле… Повесила над камином и долгими зимними вечерами, покачиваясь в плетёном кресле перед огнём, укрытая теплым пушистым пледом… Стоп, женщина! Какие «долгие зимние вечера»? Зимы здесь не бывает, долгих вечеров тоже. Это не ваше муви, это навеяно. И вообще, вы, кажется, вздремнули в своём походном шезлонге. Возможно даже – всхрапнули… Хорошо, что вся весёлая компания плещется-резвится в море, брызгаясь и хохоча. Очнитесь, матушка, похлопайте веками, сфокусируйте уплывший было взгляд, и дайте знак мужчинам, что угли готовы.

Еда и вино в приятной компании приобретают помимо вкусовых качеств и некую эмоциональную окраску. Эти впечатления тонкого плана накладываются на грубые органолептические, придавая обычной пище некий «вкус плюс». Который мы впоследствии, в иных обстоятельствах, не можем обрести, даже в точности воспроизведя всю рецептуру блюда. Задаваясь при этом мучительным вопросом «ну почему тогда было вкуснее?». Да потому что. Эмоции – те же специи. Ими приправляют как жизнь целиком, так и отдельные её составляющие.

Кто и когда ещё сможет собрать нас вот так – на берегу тёплого моря, за скатертью-самобранкой? Испытывающими крепнущую взаимную симпатию. Здоровыми и весёлыми, предвкушающими ещё много таких же замечательных дней в этом земном раю. Открытыми друг другу и судьбе.

Ни у кого из вольготно расположившихся на полянке у костра, обретшего второе дыхание, нет ни двойного дна, ни плана Б. Эта свобода от запланированной игры делает людей счастливее и красивее. Кому как не мне, как бы сморённой внезапным сном в походном шезлонге чуть в сторонке, это знать. Кому, как не мне, старой шпионке…

9.

Было решено продлить наш пикничок до утра – с ночными купаниями и прыжками через костёр, с демонстрацией при свете звёзд и луны благоприобретённых на местном базаре нарядов в стиле «этно», с играми в угадайку и ещё всем тем, на что горазда креативная, получившая хорошее образование, питание и воспитание молодость. А также много чего повидавшая зрелость. Нет, мне, конечно, предложили вздремнуть на сооружённой в машине мягкой лежанке, но так – не обидно. Не с целью изоляции, а с целью заботы. Однако выбор между сном и весельем очевиден. Даже для таких социопатов, как я.

Под утро, наигравшись, наскакавшись, напевшись и насмеявшись вдоволь, мы возлегли у костерка встречать рассвет. Есть ли что-нибудь более завораживающее, чем зрелище рождения солнца из морских пучин? Кто видел это, тот, наверняка, обрёл в своей внутренней копилке некий увесистый кусочек вещества, способного стать эквивалентом многих мирских ценностей.

Впоследствии его можно использовать для решения очередного жизненного квеста, например. Или просто для индивидуального жизненаслаждения. Или для того, чтобы альтруистически поделится с ближним… Что мы кладём в эту копилку и для каких целей потом изымаем, каждый решает для себя сам.

Я смотрю на лица, омытые мягкими лучами новорождённого солнца. И вижу, что они – другие, в знакомых чертах присутствует что-то новое, они будто подсвечены изнутри. Как на картинах старых мастеров. Вся эта физика и метафизика переполняет мою чашу жизненных впечатлений, и я засыпаю, дабы её не расплескать.

Ах, слишком долго я бродила в жизненных потьмах, совершая все возможные и даже не совсем возможные ошибки. Зачем Создатель оставил меня на этой шахматной доске, зачем не смахнул в дымную окончательную бездну? Может быть потому, что у него ещё есть план…

Чем длиннее тёмный путь, тем светлей и пронзительней рассвет. Главное, чтобы он состоялся ещё в этой жизни.

Мысли, приходящие в снах, редко доживают до утра… За исключением снов волшебных, приключившихся на рассвете, под нежный шелест волны. Что шепчет она гладким камешкам, драгоценной морской россыпи? А достанешь такой самоцвет из воды – и на ладони просто серая галька.

Эх, играй гармонь, то бишь музыка из всех углов и панелей нашего авто, залетай в открытые окна встречный ветер, ерошь волосы, проявляй и высушивай слёзы, обдувай загорелые плечи… Жизнь и вправду иногда похожа на сказку. Если ей не мешать.

10.

Сегодня у меня – выходной. Это – пустой гулкий дом и полное отсутствие волшебных, да и каких бы там ни было, снов в моём розовом саду под старым инжиром, он же фиговое дерево… Фигу вам, женщина, а не сон. И я внутри – пустая и гулкая, как оставленный дом. И сердце моё не здесь, и я не я. Время зеро. И только истинный ценитель жизни, её раб и господин знает, что сие не проклятие, а – благодать.

Да и давненько я «не брала в руки сашек», пора начинать тренировки. Только тренировать-то буду не материальную оболочку, а её виртуальное продолжение. Органы «+1» – второе сердце, третий глаз и далее по списку. Да, мои милые, я старушка с двойным дном. И ещё, как говорилось в одном странном, но тем не менее, весьма популярном фильме, «в моих глазах жажда большего». Как уж она там завелась, бог весть. Но это такая ядерная штука, такой персональный реактор, который, однажды запустив, уже не заткнёшь. А уж коли сподобил Всевышний на обладание сим, то не на преследование ж личной выгоды и иных персональных удовольствий, это так, попутно. Наверняка, для чего-то более важного…

А что может быть более важным, чем служение Отчизне? Нет, никаких там убого-лукавых «я работаю на правительство» … Не родные берёзки и вечные снега, а – великая, великолепная, священная Земля. И звёзды над ней есть души её лучших детей. Ты и она – одно. Она в тебе всегда.

А что касается буржуазных выдумок за всякие ностальгии, так то, хорошие мои, муки совести, извечная судьба предателей.

Поднимаюсь по лесенке на чердак, впрочем, названия эти весьма условные. Лестница у меня широкая, витая, с гладкими деревянными ступенями и коваными перилами, чердак же – скорее дополнительный, скрытый от посторонних глаз этаж. Почему скрытый? Да потому, что там у меня оборудован вполне себе наблюдательный пункт. С которого открывается ещё более захватывающий вид, чем с уже воспетого мной балкона. Отсюда, воспользовавшись специальными оптическими приборами, возможно разглядеть не только Дарданеллы, но и самоё Босфор. А также всё, что там происходит.

Ещё с десяток лет назад сии наблюдения были очень актуальны… Сейчас же этот шпионский пентхаус, как и наш извечный бронепоезд – стоит на запасном пути. Здесь чистота и порядок, даже пыль не заводится. Да и какая пыль на такой высоте, разве что звёздная.

Попутно осматриваю окрестности моего замка-дворца. И отмечаю некое неожиданное шевеление в домике по соседству, где-то на расстоянии полукилометра. Навожу туда визуализатор и наблюдаю, как по запущенному садику гуляет господин вполне приличной наружности, бородкой, высоким лбом и аккуратностью костюма похожий на Ильича в эмиграции.

Гуляет господин вполне себе по-хозяйски, даже как будто напевая при этом что-то романтичное. И не шлягер какой-то, судя по артикуляции, а, скорее, арию из оперетты. Вот и соседушку, как говорится, бог послал. Последние лет пять домик стол нежилой, но, судя по всему, под охраной – я видела, как несколько раз туда наведывался наряд местной жандармерии, наверное, срабатывала сигнализация.

Места тут у нас дикие – скалы, лес, крутой обрыв к морю, самоё цивилизация начинается чуть ниже. Зверьё здесь иной раз шастает, преступный элемент, да туристы-экстремалы. Признаюсь – не одно ружьишко в укромных местах моих владений припрятано, не одно. Дом и должен быть крепостью, а иначе какой в нём смысл.