Марина Межидова – Обрати на меня внимание (страница 4)

Я была как открытая книга и ничего не умела скрывать, и не всегда понимала, когда именно это необходимо. Мы прогуливались по коридорам и общались. Направляясь на этаж ниже, нам повстречалась пара студентов, они были на курс постарше меня. Молодой человек начал напевать что-то при виде нас, и я запаниковала. Это выглядело предосудительно? Габриэль шел на несколько шагов впереди меня, так что по нам сложно было сказать что-то наверняка. Я успокоила себя. Мы не вместе, нам просто в одну сторону…

Габриэлю удавалось давить аккуратно, спокойно, без лишней суеты, а я боялась быть скучной, потому что я была скучная. Я не позволяла себе многих вещей, некоторые из которых мне либо не приходило в голову сделать, либо я считала неприемлемыми, но запрет тем не менее стоял. Я была закупоренной, но никогда не была тихой или забитой. Напротив, я была яркой, смелой, возможно, неопытной и наивной, даже доверчивой, но все это были погрешности молодости. Спустя время я поняла, что иногда просто нужно осматривать место, в котором ты находишься, а потом уходить, если есть хотя бы капля того, что тебя пугает или настораживает. Я не обращала внимания на тревогу в своем животе, ласково называемую бабочками, а потому принесла себя в жертву.

Некоторое время Габриэль представлял мое искреннее непонимание происходящего как за глупость. А потому ему наверняка казалось, что я не вижу, как он, говоря простым языком, заговаривает мне зубы. Ему захотелось покурить, и мы прошли к умывальникам, расположенным недалеко от туалетов. Сначала мы просто говорили, он рассказывал, как в последний момент бегал по магазинам в поисках бабочки, аккуратно завязанной на его шее. Габриэль задавал вопросы, я отвечала, но он будто не слушал меня совсем. Я продолжала говорить, потому что он всего лишь стоял напротив и ничего странного не происходило. Затем его взгляд изменился. Теплый карий цвет глаз словно накрыла белесая пелена от выпитого алкоголя. Было уже очень поздно, когда я осознала, что он тянется ко мне все ближе. Спустя мгновение я осознала, что мы целуемся. А потом меня как будто молнией шарахнуло! Ну просто замечательно, я поцеловалась с парнем в туалете!

Гнев быстро сменился другим, каким-то новым и особенным ощущением. Я никогда прежде не чувствовала кого-то настолько близко. Его напористость не пугала, он не был грубым, и я позволила себе быть в настоящем, целуя его. Запоминая как от него, пахло и как жгло губы, как от чужого тепла в животе завязывался тугой узел, напоминая мне о том, что я больше не каменная статуя. Я жива.

Через пару минут я была крепко прижата к стене, но поцелуй по-прежнему не возмущал меня, не вел к чему-то. Я была спокойна. Но гордость взыграла во мне несмотря ни на что. Я отстранилась от него и уже спустя мгновение из его носа пошла алая струйка крови. На мгновение его слабость прояснила мои мысли, я ощутила, что мы способны на ошибки и на чувства. Быть может, подумала я, Афина снова убедила Диомеда напасть на Ареса?

Его каменная броня лишь слегка треснула, я увидела за ней живое существо, но затем Габриэль снова взял все под контроль. Кровь – это жертва. Я хотела бы знать тогда, что принесла в жертву в этот вечер.

– У тебя кровь, – успела произнести я, прежде чем она капнула на его белоснежную рубашку. Габриэль прижал руку к носу и запрокинул голову. – У меня в сумочке есть платочек, сейчас…

Его кровь была такой же как у других людей, ничего особенного. Люди вроде Лены сильно удивились бы, что она не обладает волшебными свойствами. Через мгновение я протянула ему носовой платок с розовым кружевом по краям, который я носила с собой с четвертого класса. Моя мама подарила мне его, и я надеялась, что хотя бы не увижу, как он выбросит его в мусорное ведро. И я не увидела этого, но Габриэль провел еще некоторое время в попытке остановить кровотечение и оправдываясь неловким «со мной такое бывает».

Мы присели на ближайший диванчик в коридоре и стали говорить. О каких-то мелочах, которые по прошествии лет не имеют никакого значения, но продолжают хранить тепло воспоминаний. Я хотела закончить все именно так, разговором, тихой и спокойной беседой, и, когда ему немного полегчало, я решила уйти. Хотелось проститься и позабыть этот вечер, но я была не тем человеком, с которым случаются такие вещи, а потому и сделать вид, что ничего не было, оказалось сложно.

Я стояла у зеркала, когда потянулась к клатчу в поисках блеска для губ. В одно мгновенье Габриэль оказался позади меня в моем отражении. И вот теперь я смотрела только на одного из нас. Я не замечала ни собственной красивой прически с парой прядей, накрученных у лица, ни милого платья, которое очень мне шло, ни стройности собственного тела. Я видела только черную бабочку на его шее и улыбающиеся карие глаза. Все остальное, окружавшее меня, и я сама, были декорациями. В конце концов, что отличало меня в это мгновенье от дивана, на котором мы вели беседу? Способность робко отвечать, а что еще?

С Габриэлем меня сопровождало ощущение особенности почти всегда. Я общалась и с другими ребятами из нашего вуза, но с ними не возникало чувства причастности к происходящему. Но каждый шаг с Габриэлем запоминался, и я думала о том, почему так происходит. Провожая меня, он произнес «иди ко мне» и поцеловал снова. Я не знала, что чувствовала злость в эту минуту, распознать ее порой бывает сложно. А потому я вскоре отстранилась и поцеловала его в щеку на прощание, оставив его таким образом в некотором замешательстве. Его искреннее удивление запомнилось мне надолго; он выглядел так, словно увидел родник посреди бурлящей лавы.

Я хотела внести хотя бы небольшие коррективы в этот вечер, отдать то, чем была полна я, но ему почему-то крайне не нравилось оставлять все так, как я предлагала. Когда я отстранилась от него, в меня вселилось странное чувство, словно теперь он мне должен. Габриэль тоже это почувствовал, я знаю это. А потом шлюзы закрылись и его выражение лица снова стало прежним. С ним я словно строила песочный замок, долго и кропотливо, а потом большая волна смывала все до самого основания. Он подбрасывал обстоятельства, а я решала в голове, как из этого выкрутиться. Только решу одно, как тут же возникает другое…

Может, его кровь не была схожа с ихором, но все равно я почувствовала это… Словно я была частью какого-то злого ритуала. Ведь зачастую дикие племена устраивают обряды с танцами, страстью и кровью, связывая людей таким образом с помощью магии. Я вышла из здания и направилась домой. Голова шла кругом, руки отчаянно пытались завязать на шее шарф, я никак не могла сосредоточиться. Все было вперемешку. Но в одном я не сомневалась – я была отравлена.

Глава 2

Прежде я не замечала тишины. Она меня не пугала и не злила, я просто не обращала на нее никакого внимания. В конце концов, тишина сама по себе не опасна, ее омрачает лишь ожидание чего-то. Раньше меня сложно было напугать сообщением без ответа или длинными гудками в телефонной трубке. Я никого не ждала и ни за кем не бежала. Мне казалось, что этого и не существует в мире. Наверное, потому что я всегда шла по прямой. Но запутавшись, человек вдруг видит, как все сложно, как все неоднозначно. Лишь со стороны, тому, кто не связан руками и ногами в чувствах и ощущениях, ясно как день, что все просто и легко, когда есть желание и стремление.

Наши пересечения с Габриэлем только начинались, и он уже был повсюду, куда бы я ни смотрела. Я не знала, привлекала ли я внимание посторонних, но однажды после пар, мы шли с моей подругой Лией радостные, что выбрались наружу из душных кабинетов универа. Прошло несколько недель, мы приближались к весне, но на улице по-прежнему стояла зимняя погода. Изнывая в ожидании весны, мы бесцельно шагали в расстегнутых куртках, призывая то ли тепло, то ли простуду. В эту прогулку у нас случился следующий разговор.

Прежде всего нужно сказать, что личным я никогда прежде с подругами не делилась. Я не рассказывала о своей симпатии к другому человеку, не делилась секретиками с одноклассницами. Я все держала в себе, и, не привыкшая к таким взаимоотношениям с друзьями, я делала, можно сказать, первый шаг в эту сторону. Как оказалось, зря.

Разговор о Габриэле, впрочем, зашел не просто так. Мы обсуждали какой-то совершенно не имеющий отношения к делу случай, уже и не вспомню, какой именно, но я решила поделиться с ней важными новостями. А делиться мне было тяжело…

– Кстати о Габриэле… – нерешительно начала я. – Знаешь, мы виделись на том вечере и… В общем, мы….

Я не знала, как заставить себя сказать это. Меня жутко смущала вся эта ситуация и то, что я почему-то решилась довериться кому-то. Наверное, причиной тому было молчание самого Габриэля. Он не пропал из вида, напротив, я видела его часто, но мы и не обсуждали ничего толком, хотя продолжали общение. Я хотела услышать, что обо всем этом думает Лия. Я не понимала, что я сама должна была ощущать и я решила довериться чужим чувствам. Другие не обманывали себя понапрасну, а я могла, верно? Ведь окружающие меня люди говорили обо всем так, словно не было на свете ничего, что значило для них хоть что-то, а я всему придавала значение. С этих пор я словно не могла четко сказать о себе ничего, я только предполагала, спрашивала, уточняла, но никогда не утверждала.