Марина Межидова – Обрати на меня внимание (страница 3)

– Ты что, написала от меня Габриэлю? – София лишь засмеялась. – Зачем ты это сделала?! – ее нисколько не смущала моя реакция.

– Знаешь, что, пора уже забыть своего Сережу. У тебя ежедневно перед глазами мелькает такой красавчик, почему самой не написать? Давай, пообщайся с ним.

– Я ведь говорила, что не хочу.

– Тогда я сама.

Щёлк – и моё «нет» превратилось в предательство. Как она могла? Неужели мой отказ ничего не значил? Я ощущала себя полной дурой, хотя, казалось бы, и не при чем вовсе.

Я просидела у нее в гостях еще полчаса ради приличия, но говорить с ней не хотелось совсем. Ее мама была близкой подругой моей, поэтому поссориться в праздники было глупо. Я решила, что будет правильнее немного подождать, прежде чем уйти. Моя обида только веселила Софию, и я стала задумываться о том, насколько наши интересы разошлись. А я и не сразу заметила это. Мы больше не были детьми, которым нравилось играть в одни и те же игры. Ее теперешние игры мне были не по душе.

О чем она ему писала и отвечал ли он было мне совершенно неинтересно. Я просто была зла на эту глупую выходку, моя лучшая подруга прошла сквозь меня и создала нечто, что теперь не позволяло мне смотреть на нас как прежде. Ерунда? Я уже не была так в этом уверена. Дома я обнаружила приглашение на прием для студентов.

Коридоры университета всегда были шумными: двери хлопали, студенты спешили на пары, кто-то увлекался зубрежкой или напротив, активным обсуждением последних новостей с товарищами. А я пряталась. В тихом уголочке у аудитории, в которой реже всего проводились занятия, я могла сделать передышку от суеты дня и бесконечного множества мелькающих лиц передо мной.

– Тоже физру прогуливаешь? – мой одногруппник закупился едой и шел прятаться на третий этаж нашего факультета, куда заглядывали крайне редко. Все мы сюда шли за одним и тем же.

– Да, но они сами виноваты. Кто ставит физру в другом корпусе? – он закивал в согласии со мной и от греха подальше потопал на этаж выше, чтобы не попасться, а я продолжила читать.

Я читала книгу Трумана Капоте «Завтрак у Тиффани», и пока держалась мысли о том, что это довольно скучная и в то же время весьма грустная история о непростой жизни молодой девушки. Но мне нравилось мое времяпровождение: обложившись снэками и чтивом, я уютно прогуливала пару. В любом случае, я хотя бы не потела в вонючем спортзале.

Суета студентов за дверьми в скором времени оповестила меня о завершении занятия. Небольшая кучка людей быстро скрылась с этажа, чтобы преподаватель не надавал заданий вдогонку. Я усмехнулась про себя и проигнорировала взгляд на себе. Не хотела привлекать к себе лишнее внимание и потому продолжила заниматься своими делами.

– Привет, – я подняла взгляд.

Передо мной стоял Габриэль.

– Привет.

Он уселся рядом со мной и спросил, чем я занимаюсь. Затем вгляделся в обложку книги и произнес:

– А, что-то женское… – меня покоробили его слова, но удивленная происходящим я только и могла, что вежливо отвечать на его вопросы. – Что прогуливаешь?

– Физкультуру, – он усмехнулся, без осуждения.

Спустя несколько минут он снова задал тот же вопрос, а затем опешил. Я улыбнулась, и он улыбнулся тоже. Неловкость между нами была такой ощутимой, что мне показалось, должно быть, весь этаж покраснел от моего смущения.

– Я уж думал ты не придешь, а потом увидел тебя тут, – добавил он. Я зафиксировала у себя в голове проверить после, о чем идет речь.

Габриэль был очень молод. Оказалось, что он перескочил пару классов, а теперь преподавал в качестве аспиранта у нас на факультете. У него совсем не было акцента, и французом он был лишь наполовину.

– Мне пора, – произнесла я, поглядев на часы. – У меня репетиция приема, нужно быть вовремя.

– Ты тоже идешь? – с улыбкой спросил он. – Можем вместе, мне как раз туда.

От него исходил приятный аромат и тепло. София была права, он был чем-то новым и мне начинало казаться, что я и впрямь нуждалась в этом. Меня нужно было растормошить, разбудить от долгой спячки, пробудить во мне что-то, и глядя на его мягкую улыбку я почувствовала, что процесс начался. Так всегда бывает, когда испытываешь что-то впервые. На мгновение забываешь свои ощущения, а затем он в поле твоего зрения – и ты опять под гипнозом. Мы сдвинулись с места, и я начала задумываться о том, что никакие из моих мыслей и чувств будто уже не были осознанными. Я не выбирала ничего, не двигалась вперед, меня тянуло. В темноту. Потому что там, где чувства берут верх над человеком, не просачивается дневной свет.

Разговор ни о чем. Так бы я назвала беседу с ним, сопровождавшую нас всю дорогу. В холле вуза он начал отставать, а затем и вовсе попросил подождать и исчез. И я действительно ждала его какое-то время, а потом быстро поняла, что мне никогда не казалось, и что он порой просто пропадает, исчезает из вида. Он и впрямь так делал, но нарочно ли? А появился он спустя час уже в зале для репетиций. Мне оставалось только усмехнуться про себя и наблюдать, как он направляется к группе людей, к которым я не имела никакого отношения. Вот и познакомились.

Я открыла диалог с Габриэлем в социальной сети, чтобы прочитать переписку, которую с таким энтузиазмом вела София. Я удивленно захлопала ресницами на последних сообщениях. Могло ли все так совпасть или это совершенная случайность? Они договорились, что мы встретимся после четвертой пары на третьем этаже. И все случилось именно так. Я была в замешательстве.

Человек ищет любовь по-разному. Кто-то через признание и славу, а кто-то через обиды и унижения. Любят тоже по-своему, но не любят всегда одинаково. Это чувство точно ощущается человеком вместе с тем, как он входит в комнату. Все замирают: стихают голоса и каменеют лица. Но холод… От холода хуже всего. Нелюбовь, пожалуй, мука, искусная пытка для тех, кто не заразился оспой и не погиб в авиакатастрофе. Это наказание для тех, кто остался жить. При чем, нелюбовь испытывают даже отцы к детям и наоборот. Например, Зевс не любил своего сына Ареса, бога войны, за его кровожадность. Хотя сам однажды сверг и уничтожил своего отца Кроноса. На ум приходит только одна мысль: может, он лишь боялся своего сына? Боялся его силы. Да и как понять, не испытываем ли мы нелюбовь намеренно? Выбираем ли мы ее испытывать лишь к тем, кто сильнее нас, чтобы подчинить, чтобы ранить, чтобы заразить? Или Зевс не зря недолюбливал Ареса и его нужно было опасаться с самого начала?

Ответ на другой вопрос – да. Я думала о Габриэле, когда собиралась на прием. Я думала о нем, когда выбирала платье, которое мама посчитала несимпатичным, но было куплено лишь по моему настоянию. Думала о нем, когда выбирала туфли. Думала и когда искала милые серьги в отделе бижутерии в обувном магазине. Все эти размышления вели меня к ощущению, что я влипла. Я надеялась, что предстоящий вечер слегка остудит мои мысли и успокоит рассудок. Если все пройдет тихо, я забуду это знакомство и продолжу быть тем, кем была всегда. Так я себе говорила, потому что знала, что встречи нас меняют. И, может, я так боялась незнакомых чувств, потому что не хотела меняться? Или, лишенная ярких ощущений в прошлом, я вдруг проснулась однажды утром и стала стремиться к саморазрушению?

В назначенный день и час я была на месте, указанном в приглашении. Официальная часть включала в себя громкие слова, поздравления и слабые кивки знакомым, таким же нарядным как я сама. Мероприятия подобного рода сами по себе не представляют ценности вне стен вуза. Однако, существует иерархия, а вместе с ней и привилегии, а уж они пахнут так, что сбивают запах любых духов. Если ты здесь, значит тебя видят и о тебе знают, и как бы смешно не звучало, быть замеченным для многих гораздо важнее, чем кажется. Особенно ярко это выразилось в конце вечера, когда я заметила, как студенты из ближайших общежитий пробрались на банкет и стали подъедать оставшиеся на столах «амброзию и нектар». Я отвела взгляд от нежданных гостей, уплетающих канапе, будто сама была Танталом.

Габриэль был среди гостей, но до самых танцев мы не обмолвились ни единым словом, так что я готова была сдаться. Затем он пригласил меня на медленный танец, и я навсегда запомнила, как ведет себя тело, когда рядом кто-то, кто тебе действительно симпатичен. Я не думала о том, как он раздражал меня поначалу, о том, почему я так резко переменила свое отношение к нему. Вместо этого я позволила себе побыть молодой девушкой, которая просто танцевала. Всего раз. Затем Габриэль снова пропал из поля зрения.

Но оказалось, что он припас самое интересное напоследок. Впрочем, как выяснится позже, это его излюбленное занятие. Тем не менее вечер подходил к концу, зал понемногу пустел, и я направилась на выход, чтобы осмотреться в поисках знакомых и попрощаться. С каждым шагом музыка звучала все глуше, я не слышала ничего, кроме собственных шагов, но чувствовала, что позади меня идет кто-то еще. Какого было мое удивление, когда я резко повернулась, уверенная в своей неправоте, а позади меня стоял Габриэль.

Он улыбался так, словно ждал, когда я его замечу. Было очевидно, он веселится, и больше всего его забавляет мое вечно удивленное выражение лица. Наверное, я была источником, из которого можно черпать эмоции и чувства бесконечно. До этого момента я даже не задумывалась об этом, но теперь понимаю, что я до сих пор являюсь этим источником. Для него и для всех остальных.