Марина Межидова – Обрати на меня внимание (страница 2)

К началу зимы все уже давно забылось. Я усердно работала над своей зачеткой, с большим удовольствием посещала пары и участвовала в университетских мероприятиях. Тогда все это во мне вызывало немалый интерес, в том числе и академический, а потому вскоре стали ходить слухи о том, что я могу быть приглашена на специальный прием для отличившихся студентов. Конечно, я была в предвкушении, и пришла домой с этими новостями в чудесном расположении духа.

Ужин в моей семье проходил всегда по-разному, не менялось только суетливое отношение моей матери к готовке. Она пыталась накормить и согреть всех, кто попадал в поле ее зрения, но меня особенно. Возможность обрадовать ее подпитывала все мои начинания, а потому моя комната была увешена грамотами, дипломами и обставлена кубками. Тогда все получалось само собой: и первые места в литературном конкурсе, и предложения о специальных проектах с иностранцами, и публикации моих статей в газетах и журналах. Я знала себя хорошо и другие меня тоже знали, а потому необходимости «искать себя» никогда не возникало. Я знала кто я и чего я хочу.

Напротив меня за столом – портрет отца. Немой, но всегда присутствующий. Он располагается там с тех пор, как я появилась на свет, и его участие в моей жизни было ровно таковым. Конечно, я не могла не любить отца, но о том, что такое бывает узнала годами позже. Он всегда говорил, что мы с ним больше друзья, чем родитель и ребенок, но, как правило, это работает до тех пор, пока не провинишься. Со мной такое не случалось, и я проскочила многие вещи, включая некоторое бунтарство в подростковом возрасте, и мы могли быть вполне довольными положением вещей в нашей жизни.

– А ты не помнишь ее? Ой, да кем она только не гуляла, – за столом активно осуждали общую знакомую, о которой я слышала за всю жизнь от силы раза полтора.

Так было всегда: сначала молитва за столом, затем сплетни и осуждение, затем снова молитва, но уже на сон грядущий. А другие богобоязненные семьи разве живут не так же? Впрочем, ничего нового я для себя почти никогда не слышала. Все то же шипение на тех, кто смеет отходить от правил. Я не была трусливой ни в чем, но жутко боялась разочаровать Бога. Мне казалось, что с небес на меня иногда посматривает кто-то жутко правильный, тот, кто понимает меня только когда я веду себя хо-ро-шо. Для меня существовала прямая связь между родителями и Богом. Я была уверена – если я веду себя неправильно, Бог будет наказывать меня молчанием, как делали все взрослые. Он перестанет меня слышать и тогда я точно останусь совсем одна. Поэтому я не сплетничала, не злилась, не обвиняла никого в своих неудачах, кроме себя, училась на «отлично» и была прилежной во всем. Ну, и вишенка на торте – я контролировала все, до чего могла прикоснуться хотя бы мысленно. Наверное, все описанное выше послужит моим психологическим портретом, но знание героя в лицо во многом помогает понять его мотивы и поступки.

И тем не менее обсуждение за столом шло в том же направлении. Меня, впрочем, не особо волновали подробности чужой жизни, к тому же, такие интимные. Но одно дело – порицать, другое – вести разговор на тему. Первое люди постарше обожали, второе напрочь игнорировали. Так что, это было негласное правило в нашем доме. Никакого осуждения за мой внешний вид: за длину юбки, цвет волос, макияж, никакого «а можно мне…» или «а могу я пойти…», но, когда дело доходило до темы секса, стоило говорить вполголоса, а лучше помолиться. Мы были не единственной семьей с такими убеждениями. Большая часть моих подруг и хороших знакомых росли в такой обстановке, но им удавалось кивать на слова родителей, а затем молча заниматься своими делами. Я так не могла. А потому обходила эту тему стороной, я не была к ней готова, не была готова даже к ее обсуждению. Блок. Стена. И я встала из-за стола и ушла к себе, потому что была не согласна с ними, но не знала, как об этом говорить хоть с кем-то.

Я вернулась в свою комнату. Свет настольной лампы привлекал меня к письменному столу. На нем меня преданно ждали мои книги, стопка тетрадей и кружка с остывшим чаем. Всё вокруг было обычным, будничным, но в этой тишине мои мысли становились громче, чем любой шум улицы. Когда меня наполняли эмоции, я выражала их единственно возможным для меня способом – с помощью письма.

– Поживее, это же день здоровья! – вопил физрук.

Один день в году в нашем учебном заведении всегда был посвящен Дню здоровья, что для студентов означало только одно – придется потеть. Если быть точной, месяц целиком был посвящен этой теме, но за каждым факультетом закреплялась своя дата. Все курсы собирались в спортзале, где для нас устраивали соревнования и эстафеты. Забавное зрелище, если сидишь на скамье. Если участвуешь – жалкое. Зато можно без конца смеяться над другими, чем мы и были заняты уже долгое время.

– Поступило предложение – товарищеский матч по баскетболу. Студенты третьего курса против преподавателей, – в зале прошлось улюлюканье. Я только не поняла к чему, ведь половине наших преподов от шестидесяти и выше. Только когда справа кто-то из девчонок пустил слюну, я поняла, что к чему. Ну, конечно. Его величество Габриэль.

Есть такой тип людей, которые особо и играть-то не умеют, зато эффектно передвигаются по полю. Они создают видимость, входят в роль, но никакой пользы не несут. Так вот, чем-то похожим был занят Габриэль, перебегая из одного конца зала в другой с остальными членами команды.

– Какой придурок, – одновременно произнесенная фраза заставила нас с Лией засмеяться. – Бегает да руками машет.

– Как бабочка, – добавила я.

– Точно.

Мяч вылетел из рук игроков и попал прямо к нам под ноги. Габриэль поторопился вернуться с ним к командам и поднял его, на мгновение остановив взгляд на Лии.

– Слушайте, – Лена наклонилась ко мне. – Он такой красавчик.

– Кто? – и зачем только спросила ей Богу.

– Габриэль, конечно. Блин, он мне очень нравится.

– Лен, да он же дебил, – слова Лии не подействовали нисколечко. Лена продолжила наслаждаться вялой игрой. Меня радовало, что моя лучшая подруга разделяет мое мнение о нем. Я не могла понять, почему он вызывает во мне столько чувств. То раздражение, то интерес. Глупость какая-то. Да, он определенно мой типаж, кареглазый брюнет, но что-то в нем было и отталкивающее…

Но его имя почему-то засело у меня в голове. Я задумалась о том, какого произносить его. Не так, как обычно, а вкладывая в него особое чувство. Имя человека такая интимная вещь, и когда Лена без конца говорила о нем, я вдруг захотела, чтобы она замолчала. Я представила, какого это, стоять близко к нему, как в то мгновенье, когда Габриэль на секунду приблизился к нам.

Я продолжила смотреть матч и даже пару раз поучаствовала в играх сама, но теперь взгляд метался по залу в поисках определенного игрока. Словно на мне было наказание Геры. Вздор. Я выкинула все эти глупости из головы и вскоре совсем позабыла про него, но ненадолго.

Мы с моим близким другом прекратили наше общение накануне. Мое переживание этого события сильно раздражало мою подругу детства. Ей казалось, что лучший способ пережить это – начать общение с кем-то новым. Так что она закидывала меня страничками парней в социальных сетях с подписью «лайкни, сам напишет». Короче она была в активном поиске и трудилась не покладая рук, так что ради нашей дружбы я кое-как комментировала кандидатов и ее старания. Но лайкать фотографии незнакомых парней не торопилась. Пока однажды она не умудрилась прислать страницу Габриэля.

Если кратко, то наша переписка состояла из длительного спора о том, что в проявлении инициативы нет ничего страшного. Я не хотела общения с новым человеком, меня вполне все устраивало. Я рассматривала знакомства как поход в магазин. В бутике маме не хватало и часа, в то время как я могла за несколько секунд понять, вызывает ли что-то у меня интерес.

Среди кандидатов Софы, подходящих для меня, не было, я убеждалась в этом с каждой новой страницей. Но Габриэль ее зацепил. Ее увлекало то, что я могу видеться с ним ежедневно и после рассказывать подробности. Меня злила ее настойчивость. Впервые меня что-то так злило, я никак не могла отделаться ни от нее, ни от него. С тех пор, как я узнала о его существовании, судьба подкидывала его в мою жизнь снова и снова, и чем дальше, тем чаще.

В конце концов, Софа успокоилась, и я совсем позабыла об этом. Но на новогодних каникулах ей понадобился мой телефон. У меня он был новый, с отличной камерой, всем частенько хотелось с его помощью обновить аватарку в социальных сетях, поэтому я не заподозрила ничего, пока не заметила улыбку на ее лице.

– Что ты сделала? – строго спросила я.

– Да ничего я не сделала.

– Я же вижу, в чем дело? – София убеждала меня, что все в порядке и мне всего лишь показалось. Но она меня словно не слышала, когда ей того не хотелось. – Ладно, – сдалась я.

Подруга сменила тему и снова увлеклась чем-то, кроме создания фотки профиля для социальной сети. Ее хитрая улыбка действовала мне на нервы.

20:39 от Габриэль Павлов

Привет

Это еще что?! Впрочем, ответ на вопрос сидел прямо передо мной. Я открыла переписку и обнаружила, что он, нет, не писал мне, он отвечал.