Марина Межидова – Новое чувство (страница 4)
Вроде неплохо. Матвей похвалил себя за складный текст и накинул пару стикеров, которые ее обычно веселят, какая-то смешная псина с цветами. Впрочем, цветы тоже можно организовать, давно он не проявлял внимание, даже стыдно. Может быть, тому виной осенняя хандра, у Мерцалова в эту пору включается режим энергосбережения, почти как у медведя.
«Жду внизу»
Олег примчался на десять минут позже, так что Матвей отправляет «Ок» и собирается. На выходе из квартиры он понимает, что вечером вернется обратно в свое одиночество и обнаружит, что никогда из него не выбирался. Олеся была ему сейчас просто необходима, ему нужно было заполнить это пространство кем-то, чтобы только не оставаться в нем наедине с собой. Устав от собственных размышлений, Мерцалов покидает квартиру. День и так обещает быть утомительным, не хватало только сбить весь позитивный настрой. К тому же, если вернуться поздно ночью, уставшим до чертиков, времени на размышления нет. Проверено.
– Готов? – спрашивает Олег, когда Матвей садится в машину и здоровается рукопожатием.
– Кажется, да.
– Что-то ты не уверен, с тобой такое редко бывает, надо хоть понаблюдать за этим явлением ради разнообразия.
Водитель трогается с места и вот они уже на пути в институт. Кажется, Матвей забыл кое-что важное, да, точно, подготовить речь для выступления перед студентами. Впрочем, выкручиваться он умеет.
– Все как раз как сговорились, подвергают сомнению всю мою жизнь. Я неинтересен людям, потому что женюсь, но моя невеста на другом конце земли и снова для меня недоступна, а сам я просто шут. Буду развлекать публику своей фейковой личной жизнью, – Олег закатывает глаза.
– Ты просто ворчун. Я понял, ты стареешь! – мужчину словно озарило. – Сам посуди, у тебя прямо-таки восприятие поменялось.
Матвей утыкается взглядом в плывущий пейзаж. На одном из билбордов его лицо размером со стену целого этажа многоэтажки, одна из реклам, красующихся в таких места не первый месяц. Но лицо, которое он видит, принадлежит кому-то еще, помимо него самого. Да и ему почему-то сейчас никак не припомнить, что встало между ним и парнем с той рекламы.
– Думаешь, раньше я был легче на подъем? – решается спросить, словно поняв разницу, он обнаружит корень проблемы. Если проблема вообще есть, и это ему не мерещится.
– Ну, – собеседник недолго размышляет. – Вроде того.
– Мне жаль, что я нарушаю ваш покой. Я бы сам предпочел себя прежнего.
– Да я же пошутил, ты чего?
Он задумывается. Матвей словно решает в голове сложное уравнение. С чем была связана существенная разница в нем сегодня и пару месяцев назад? Где ему следовало остановиться и передохнуть? Разве теперь сходу можно было это понять?
– Приметь кандидаток, ладно? – Олег возвращает его назад в настоящее. – Встреча в основном будет из серии вопрос-ответ, так что все просто.
– Хорошо.
По прибытию у входа в вуз Матвея поджидают поклонники. Студенты просят о фотографии, кто-то передает небольшие подарки, которые Олег вовремя перехватывает из рук актера, а некоторые и вовсе пытаются подойти как можно ближе. Мерцалов делает несколько снимков и, извинившись, проходит дальше. Внутри удается передвигаться чуть быстрее, но он все равно ощущает, что его снимают со всех сторон. К этому хоть и привыкаешь, но комфортнее не становится. Каждое его движение определяет, получит ли он роль в новом проекте, сможет ли оставаться на плаву в мире кино. Сколько бы артисты не делились опытом, не кивали в знак понимания на все твои переживания, все равно это одиночное плавание. Вот ты, а вот новые риски лишиться всего в одночасье.
Впрочем, это весьма забавно, что за день потерять все проще, чем все получить. И люди ещё говорят о каком-то балансе в мире. Его, может, и нет, этого баланса, и примеров тому масса. Взять любую трагедию из новостей. Ребенок шел домой из школы, но так и не дошел, а потом его обнаруживают спустя месяцы без признаков жизни, и в чем был замысел Бога? Зачем ему было мучать дитя в его последние дни на земле? Весь замысел в том, чтобы даровать людям жизнь на земле настолько печален, что от несправедливости порой хочется разразиться истерическим смехом.
Но тем не менее религия оправдывает все. Так было предписано свыше. Так было уготовлено судьбой. Так было угодно Господу Богу. Значит Бог в ответе за страдания? А Сатана огребает по полной! Вот же бедняга. Это как в том анекдоте, где на крыше сидят Ангел и Демон и кидают кирпичи людям. И вот Демон убил трех, а Ангел десятерых, а почему? Да потому что добро всегда побеждает.
С Богом Матвей был в ссоре давно. У Мерцалова на то свои причины, да к тому же он считает его фетишистом. Бог любит наказывать молчанием, не отвечать на сообщения, а потом возвращается и проверяет, молился ли ты последние полгода. А у тебя, может, все уже хорошо, и бог новый появился, а он посреди ночи к тебе зачем-то в голову лезет со своим: «спишь?» Абьюзивные отношения в чистом виде.
Все то и дело стоят перед ним на коленях в мольбах, но просил ли он прощения хоть раз? Даже если и так, Мерцалов был уверен, что не услышал бы, хотя и задумывался иногда о том, что, возможно, внезапное увлечение театром, а затем знакомство с Сергеем Ивановичем и было извинением Бога. Но на душе Матвея было столько обиды на него, что простить его не мог. Наверное, даже Бог не может все.
– Здравствуйте, добро пожаловать! – Матвей прослушал часть разговора и теперь не был точно уверен кто перед ним, кажется, мастер курса, в любом случае, это был приятный мужчина средних лет. Он говорил удивительно мелодично и спокойно, точно напевал колыбельную перед сном.
– Добрый день. Спасибо, что пригласили.
– Нашим студентам нужен хороший пример, а вы успешный человек, это приободряет, согласитесь, – мужчина широко улыбнулся, а затем пригласил проследовать за ним.
Они переместились в большую аудиторию, которая уже была заполнена студентами. Молодые люди бурно поприветствовали Матвея, и он тут же включился в работу. Сразу посыпались вопросы о карьере, о театре и кино, о значимом проекте в его представлении, о роли мечты.
– Ангелина Ковальчук, второй курс, – молодая девушка с темными кудрявыми волосами в яркой футболке представилась, прежде чем задать вопрос. – Матвей, подскажите пожалуйста, является ли театр для актера необходимой ступенью?
– Вы о том, что сможете ли вы быть успешной актрисой, не играя в театре?
– Ну да. То есть обязательно ли проходить через этот этап, прежде чем попасть в кино?
– Давайте по порядку. Пробовать нужно все: театр, кино, рекламу, моделинг. Это в ваших же интересах. Если не понравится, всегда можно двигаться в другом направлении, но получить опыт – важно. Это немного не так работает, что два года вы служите в театре, а уж затем двадцать лет в кино без передыха. Можно все и сразу, можно выбрать что-то одно, но я бы не рекомендовал вам ставить только на кино. А вообще театр и кино совершенно разные вещи, начиная от механизма и заканчивая вашей игрой, как актеров. Пробуйте и не отсекайте, пока не поймете, что конкретно вам не по душе, потому что выбрать что-то одно вас никто не просит.
Матвей чувствовал себя в своей стезе, хотя и не заканчивал столичных вузов, учился в крошечном городке, потом бежал с театром и вот она, судьба актера. Наверное, он всю свою жизнь был стереотипом в своей профессии. Никто не понимал, не принимал, не верил, а потом случилось чудо. Таких историй один на миллион. Вся загвоздка в том, что вот человек смотрит воодушевляющий биографический фильм про актера или музыкальную группу, и главные герои рискуют всем, продают дом, в котором росли, переступают через себя и в конце – феерия! Герой получает желаемый приз, все не зря.
Но жизнь далека и от кино, и от театра. Вот сотня музыкальных групп, в составе которой, как минимум, по четыре человека, итого четыреста человек. Из этого количества до всемирной славы добираются, допустим, две группы. Это так, чтобы как Led Zeppelin, чтобы у всех на слуху и лифчики на сцене. Если судьба решит осчастливить две группы, а это всего восемь человек, проследим сколько останется несчастными. Даже если подключим к расчетам среднее количество родственных связей всех, кто обогатится или обеднеет за счет группы, все равно большинство в проигрыше.
Эти люди продают последнее, записывая альбомы в студии, переезжая в другие города за новыми возможностями, или покупая аппаратуру и прочее. Но самое дурацкое, что и эти восемь человек, сгорают. Одни сгорают в забвении, другие в веществах, это забвение вызывающих. Все равно, что спасти ребенка, став донором его почки, а он вырастает и становится алкоголиком. Разве не глупость? Так что окружить себя возможностями, не воротя носом – надо еще уметь. До этой славы порой бывает рукой подать, но многие не в состоянии оценить этот миг по достоинству. Так что следующий вопрос от студента третьего курса больше смешит Матвея, чем задевает.
– Вы мечтали сняться в великом кино? У Тарантино, например?
Ровно то, о чем размышлял Матвей. Ставить на одну звезду, когда вокруг миллиарды, просто глупо. Одна звезда никогда не складывается в целое созвездие, не создает красоту в ночи. Одна звезда – это просто огромный кусок камня, расположенный далеко от нас. Один мазок кистью не картина, одна «великая» роль не сделает из тебя того, кем ты не был до этой роли. Горевал ли, что Матвей, что критики не пускают слезы при виде его гениальной актерской игры? Нет. Хотел бы он получить подобный опыт? Да. Но он единственный из всех присутствующих, кто не упустил бы такой возможности, потому что рассматривает все, не задирая носа. Проблема в том, что этих ребят ждет разочарование, кого-то в большей степени, кого-то в меньшей. Парочку из них еще до выпускного позовут в кино, но б