Марина Медведева – Дурная сестра (страница 1)
Марина Медведева
Дурная сестра
Глава первая
Как трещит голова! Потолок ближе, дальше. Туман, тошнота, боль. Почему я на полу? Надо встать. Не могу пошевелиться. Не чувствую ни рук, ни ног. Боже мой! Что будет с Любой?
***
Люба торопилась домой: переодеться, потом на фитнес. Девочки, наверное, уже в зале. Она опаздывала – пришлось заскочить в магазин за новыми кроссовками. Танька будет ругаться – деньги потратила. Но что поделать? Решила заняться спортом – нужна одежда. Не позориться же в старых потертых кроссах.
День был в разгаре. Машины со свистом неслись по заледеневшей дороге, редкие прохожие неспешно, на полусогнутых тащились по скользким тротуарам. Люба нетерпеливо обогнала пару старушек с палками для скандинавской ходьбы, развернулась и фыркнула: даже в магазин идут с палками, не могут расстаться.
Она прибавила шаг – каблуки изящных сапог протяжно скрипнули. Скользко-то как! Ничего, уже почти дошла. Вот и дом! Серая башня в двенадцать этажей. Блеклые, местами потертые панели, облезлые балконы и окна, на двери в подъезд панель домофона. Люба резко нажала номер квартиры – Танька должна быть дома, у нее выходной. Подождала минуту, нажала снова! Оглохла? Придется искать ключи. Сунула руку в крошечную сумочку на плече, вынула связку ключей, приложила один к стальной таблетке – замку. Дверь щелкнула, открылась и Люба вбежала в подъезд.
Старый лифт натужно скрипел, поднимая ее на пятый этаж. Дом разваливается. Вот бы найти квартиру в другом районе, ближе к центру! Не придется ездить на учебу на двух трамваях. Только где раздобыть деньги? Танька в бухгалтерии получает копейки и ни за что не соглашается взять подработку. Голова у нее болит!
Пару раз заикалась, что ей, Любе, нужно искать работу. Двадцать семь лет. Хватит сидеть на шее у старшей сестры. А когда ей работать? Утром колледж, затем подруги – посиделки в кафе, фитнес, бассейн, а вечером встреча с Илюшей, новым бойфрендом.
Таньку никто не заставлял возиться с младшей сестрой. Сама решила стать Любиным опекуном, когда их мать покончила с собой из-за негодяя любовника. Люба сердито сжала губы. Ей тогда было семь, а Таньке восемнадцать. Помнит, как Танька пришла за ней в школу, бледная, с опухшим лицом, помогла одеться. Они вышли на улицу, и сестра сказала:
– Заяц, сегодня я тебя отвезу к тете Наташе. Переночуешь у нее, а завтра приеду и провожу тебя в школу.
– Не хочу к тете. Где мама? Почему она за мной не пришла?
Танька присела, ее коричневые глаза в упор смотрели на Любу:
– Мамы больше нет. Она ушла на небеса.
Люба не поняла тогда: что значит – ушла? Ей казалось, мама уехала и когда-нибудь вернется домой. Через неделю Танька забрала ее от тети Наташи. Они вернулись в пустую, чисто прибранную квартиру. В комнате мамы не было ее вещей: ни разбросанных свитеров и брюк, ни пепельницы с напомаженными окурками, ни красивой зажигалки – розочки, ни смешных тапочек с помпонами. В доме было тихо и пусто. Танька сказала:
– Теперь я буду жить в маминой комнате.
– А как же я? Я боюсь темноты и не смогу засыпать одна! – Любе вдруг стало страшно от мрачной пустоты ровного Танькиного голоса.
– Придется привыкнуть! Нам теперь ко многому придется привыкать, Заяц!
***
– Танька, дай поесть! Я голодная, как мартовская кошка!
Люба ворвалась в квартиру, сбросила узкие сапоги, пакет с кроссовками и сумку поставила на тумбу, повесила куртку и замерла. Как тихо! Может, Таньки нет дома?
Почему-то на цыпочках прошла на кухню – пусто, потом в просторную Танькину комнату. Вошла и застыла от ужаса. Танька лежала на полу, лицом вниз, синий халат задрался выше колен, волосы растрепались. На правом виске зияла кровавая ссадина – ударилась головой?
– Таня! – крикнула Люба и упала на колени рядом с сестрой. Жива? Смахнула с лица волосы и отпрянула. Танька глядела неподвижными карими глазами и не шевелилась. Любу затрясло. Что делать? Она обхватила Танькино туловище, напряглась и перевернула на спину. Открытые глаза сестры внушали страх. Она походила на растрепанную куклу. Рот Таньки приоткрылся, из него вытекала тонкая струйка слюны. Люба опомнилась:
– Нужно вызвать скорую! Где телефон?
Она оставила Таньку, вскочила на ноги и бросилась искать мобильник. Дернула молнию сумки, залезла дрожащей рукой – нет. На вешалке болтался серебристый пуховик. Обхватила руками, всхлипнула и, наконец, нащупала в кармане телефон. Какой номер? В списке контактов была скорая. Люба нажала на вызов.
Казалось, прошла вечность, пока ей ответил равнодушный голос. Сбивчиво назвала свои данные, потом Танькины, услышала, что машину отправили и бросилась обратно в комнату. Вдруг Танька очнулась? Чудес не бывает. Сестра, как раньше, лежала с выпученными кукольными глазами. Люба схватила со стола салфетку, вытерла ручеек слюны и заревела. Стукнула дверь, раздались шаги.
– Скорую вызывали?
В комнату вошли два плечистых санитара с носилками и худенькая докторша в круглых очках.
– Что тут у нас? Несите полис и паспорт, – брякнула докторша, уселась на диван и вынула из сумки стопку бумаг.
– Вы ее не осмотрите? – пробормотала Люба. – Сестра не шевелится, стукнулась головой об угол стола. Что с ней?
– Без полиса смотреть не буду! – отрезала докторша и уставилась на Любу суровыми голубыми глазами.
Люба метнулась к узкому шкафу, где сестра хранила разные бумаги, журналы и книги. Открыла один ящик, другой. Руки тряслись, соображала с трудом. Нашла паспорт, под ним лежала белая карточка медицинского полиса. Отнесла докторше и снова взглянула на Таньку. Ничего не изменилось. Доктор посмотрела документы, протянула Любе бумагу: «Заполните!» и, наконец, присела на колени рядом с сестрой. Проверила давление, пульс и крикнула:
– Везите в приемное!
Санитары опустили носилки на пол, подхватили Таньку за руки – ноги, положили на носилки и понесли.
– Стойте! – крикнула Люба. – Зима. Куда вы ее несете? Накройте одеялом!
Она схватила с дивана толстый плед, прикрыла тело сестры.
– Родственница! – прошипела докторша. – Возьмите документы. Поедете с нами.
Подняла подбородок и вслед за санитарами вышла из комнаты.
Люба впопыхах схватила Танькин паспорт и полис, бросилась в прихожую, накинула пуховик, сапоги, взяла сумку, выскочила на лестницу и захлопнула дверь. С нижних этажей уже слышалось недовольное бурчание санитаров. Лифт в доме только пассажирский, носилки в него не поместились. Приходилось тащить больную по узкой лестнице. Люба стремительно сбежала вниз и выскользнула на улицу. Возле подъезда стояла белая скорая. Рядом уже столпились любопытные соседи.
– Любка, куда это Татьяну понесли? – хрипела старушка из квартиры снизу.
– Ухайдакала сестру, окаянная! Сколько она тебя, разгильдяйку, тянула на своем горбу! – зычно крикнула необъятная тетка со второго этажа.
Люба зажмурилась – лишь бы не слышать – и полезла в распахнутые двери скорой, где уже стояли носилки и беспокойно ерзали санитары: когда поедем? Докторша с безучастным видом сидела в изголовье Тани и что-то листала в смартфоне. Машина тронулась, скрипнула, грузно поехала по двору. Люба тяжело дышала. По спине бежал пот. Надо успокоиться – вспомнить и прочитать какую-нибудь молитву. Но мысли путались и вместо молитвы в голове крутилось бледное мамино лицо, которое она смутно помнила из далекого детства.
Скорая выехала на проспект и включила сирену. Они летели сквозь плотный дорожный поток. Водитель орал матом на неуклюжие авто, поворачивал, тормозил, разгонялся. Носилки трясло. Танькино туловище дергалось, тряслось, шевелилось.
– Держите ее, она упадет! – не выдержала Люба на особо крутом повороте.
– Хуже не будет, – равнодушно бросил молодой санитар.
– Может, ей помощь нужна? Кислород, инъекция? – спросила она у врача.
– Какая инъекция, девушка? У больной инсульт. Привезем в больницу, сделаем МРТ, потом врач назначит лечение. Сколько лет сестре?
– Тридцать восемь, – тихо сказала Люба. – У Тани не может быть инсульта. Она еще не старая.
– Еще как может! – хмыкнула докторша. – Сейчас у двадцатилетних бывает.
«Все будет хорошо. Таньку вылечат, она вернется домой», – твердила себе Люба, по щекам катились мокрые слезы, а грудь раздирали жалость и страх. Как она будет без Таньки?
Скорая остановилась возле бетонного пандуса перед дверью с табличкой «Приемное отделение».
– Леха, сходи за каталкой! – скомандовал один из санитаров, тот, что старше своему молодому напарнику. Тот кивнул, выбрался из скорой и поспешил к двери. Оставшийся санитар слегка прикрыл глаза – будто задремал.
Люба глаз не сводила с бледного лица сестры. Вдруг, ей показалось, что Танька моргнула левым глазом. Она приоткрыла край пледа, обхватила ладонями Танькино запястье, слегка пожала. Пальцы сестры дрогнули.
– Доктор, она шевелится. Рука и левый глаз!
– Ну и что? – доктор слегка подняла нарисованные брови. – Одну сторону парализовало, другая двигается. Так часто бывает.
– Значит, скоро она сможет встать? Поправится? – серые глаза Любы с надеждой уставились на докторшу.
– Я не могу давать подобных прогнозов. В больнице ее осмотрит невролог. Его и спрашивайте. – она снова уткнулась в экран телефона. Люба потянула шею: доктор коротала время в соцсетях.
Люба сжала кулаки, чтобы не заорать. Таньке плохо, а этим глубоко пофиг! Что за доктора такие!