Марина Медведева – Дурная сестра (страница 3)

– Почему вы в палате? Здесь нельзя находиться. Быстро на выход! – отчитала она Любу.

Люба подошла к двери и оглянулась на Таньку. Сестра уставилась в потолок и, казалось, не понимает и не осознает, что происходит вокруг. Медсестра подошла к кровати, подвинула штатив, повесила пакет с прозрачной жидкостью, наклонилась над Танькой и через минуту в руке сестры уже торчала игла, а из тонкой трубочки медленно капало лекарство.

– Возьмите, – сестра приблизилась к Любе и подала ей небольшой листок бумаги. – Здесь все, что нужно принести для вашей больной. Внизу возле гардероба аптека. Вещи сложите в пакет, на пакете напишите номер палаты и фамилию.

Люба уставилась на листок: мелким шрифтом напечатан длинный список.

– Подгузники! Это для детей? – изумилась Люба. – Зачем?

– Больная не встает с постели. Куда, думаете, она будет ходить в туалет?

Любу передернуло. Она представила, как ее аккуратная и педантичная Танька писает в кровать.

– Оставьте номер телефона, кому позвонить, если что-то случится, – сестра вынула из кармана ручку, а с тумбочки взяла бумажный лист – записать.

– Что может случиться? – не поняла Люба.

– Что угодно – здесь все-таки больница.

Люба дрожащим голосом продиктовала номер, сжала бумажку со списком вещей и вышла в коридор. У лифта толпилась очередь. Она не стала ждать и пошла по лестнице. Аптечный киоск располагался на первом этаже, возле входа. Она подала бумажку пожилой тетке с совиным взглядом и спросила:

– Сколько все это стоит?

Аптекарь, знакомая с подобными бумажками, не стала считать – сказала сразу:

– Три тысячи двести пятьдесят.

– Почему так дорого?

– Подгузники дорогие, и салфетки для ухода тоже. Футболок у нас нет – придется принести из дома.

Люба открыла сумку, достала карту, на которую Танька каждый месяц переводила ей деньги, и приложила к терминалу оплаты. Теперь на карте останется пятьсот рублей. Хватит на такси до дома. Она подхватила тяжелый пакет и двинула обратно в отделение.

За столом у входа в неврологию сидела медсестра и что-то писала в журнале.

– Вы к кому?

– К Звягиной в пятьсот десятую палату.

– Это интенсивная терапия. Туда нельзя.

– Мне бы на нее посмотреть! – взмолилась Люба. Сестра ответила сочувственным взглядом.

– Кто у вас там: бабушка, мама?

– Сестра.

– Я не могу пустить вас в палату. Но через два дня ее переведут в обычную. Тогда и приходите. С четырех до шести.

– Хоть вещи передайте! – сказала Люба упавшим голосом, протянула пакет сестре и заплакала.

– Не расстраивайтесь! – мягко сказала сестра. – Может, еще все обойдется и ваша больная поправится.

– Как бы мне этого хотелось!

Люба не помнила, как спустилась вниз, получила в гардеробе пуховик, вышла на улицу. Очнулась, когда холодный ветер лизнул ее мокрые от слез щеки – их сразу защипало. Она вытащила из кармана шапку, надела на голову, достала телефон и вызвала такси. От больницы до дома – полчаса на автобусе. Но ехать в переполненном людьми автобусе сейчас не хотелось. Желала быстрее оказаться дома, подальше от больницы, от подгузников и наглых санитаров.

Через двадцать минут Люба снова вошла в их с Танькой квартиру, захлопнула дверь – замок щелкнул и отрезал ее от внешнего мира. Она разделась, бросила сумку и прошла в Танькину комнату. Ковер, где еще недавно лежала сестра, был густо утоптан следами подошв. Люба бросилась в ванную за ведром и тряпкой и потом битый час оттирала грязь с маминого ковра в цветочек. Пару раз сменила воду. Ей казалось, что санитары затоптали не только ковер, но и ее несчастную душу. Люба всхлипнула и сунула руку с тряпкой под стол.

– Ай! – укололась, дернула руку – на пальце зиял тонкий кровавый порез. – Что там такое?

Она легла на ковер и заглянула под стол. Мамина любимая пепельница осколками рассыпалась по полу. Пепельница была тяжелая, фарфоровая. Мама когда-то привезла ее из Турции. Как она разбилась? И почему Танька не убрала осколки? Люба сходила за веником и совком и тщательно вымела остатки пепельницы из-под стола. Что там? Она подняла совок – на крупном осколке виднелся бурый след. Люба легко коснулась кончиком пальца – кровь! Но откуда? Танька упала и стукнулась об угол стола. Почему тогда на пепельнице следы крови? Не в силах разгадать эту загадку, она выбросила осколки в мусорное ведро, домыла пол и села на диван. Как тихо!

Оказывается, она никогда не оставалась одна. Когда-то была мама, потом Танька. Без нее квартира казалась мертвой и пустой. На улице стемнело. Люба сидела в темноте, не могла пошевелиться. Разбудил ее пронзительный голос Арианы Гранде. Телефон. Юлька.

– Любка, мы идем в клуб. Хочешь с нами?

Люба вздрогнула и вскочила с дивана. Куда угодно – лишь бы не дома!

– Сейчас оденусь. Ждите меня!

Она сорвалась, включила свет и начала собираться. Умыться, нанести яркий макияж. Платье с блестками. Деньги! Вспомнила, что у нее совсем не осталось денег. А, черт! Танька в больнице. Не обидится, если Люба возьмет у нее немного. Она бросилась в прихожую, схватила большую Танькину сумку и пошарила внутри. Странно! Вытряхнула содержимое на тумбочку: нет кошелька и телефона. Танька никогда не выходила из дома без денег. Люба в панике огляделась. Ладно! Нет времени искать кошелек сестры. Может, она его потеряла. Она знала, где Танька хранит заначку: на черный день. У нее сегодня день – чернее некуда!

Люба подбежала к комоду с Танькиными вещами, открыла нижний ящик и подняла стопку одежды. Ура! Под одеждой лежал пакетик с деньгами. Она быстро пересчитала: пятьдесят тысяч!

Люба вынула из стопки одну купюру в пять тысяч, сунула пакет обратно, закрыла ящик и побежала к двери. Ей срочно нужно выпить и забыться!

***

Любе казалось: она умерла и попала в ад. Горло сцепил сухой спазм, веки опухли и слиплись, тело ломило и выворачивало, в голове долбил молоток. Она перевернулась на бок: спазм вырвался из рта обильной рвотой. Пить! Кое-как подняла голову и приоткрыла глаза. Она дома, в своей комнате. Уже светло. Который час? Надо подняться. Усилием воли села в кровати. Взгляд упал на пол – на ковре растекалась вонючая лужа. Фу! Она спустила ноги и медленно встала. Осторожно обошла лужу и потащилась на кухню. Какая тишина! Танька, должно быть, на работе. А она, Люба, проспала и жутко опоздала в колледж. Ничего, один день пропустит. Куда в таком состоянии?

Жадно напилась воды из чайника и отправилась в ванную. Спустя десять минут горячий душ убрал из головы грузное похмелье и Люба вспомнила, что Танька в больнице. А она, видно, вчера до потери сознания напилась в клубе, раз не помнит, как оказалась дома. Спала одетой на своей постели. Наверное, девчонки помогли ей добраться, стянули пуховик, сапоги и положили на кровать.

Люба вытерлась, надела халат, подхватила ведро с тряпкой и пошла убирать с ковра последствия ночного загула. После уборки захотелось кофе. В доме был только растворимый. Она включила чайник и насыпала кофейные гранулы в большую чашку. Пока пила кофе, запел телефон. Нужно сменить мелодию звонка! Когда-то любимая Ариана Гранде надоела до чёртиков!

– Любка, ты куда пропала? – в телефоне звучал обиженный голос Ильи. – Весь вечер звонил – писал. От тебя ничего. Обиделась что ли?

– Привет, Илья! – Люба глотнула кофе – горячий, подула в чашку и удобнее устроилась на табуретке, прижавшись к прохладной стене. – Прости, мне вчера было некогда, и я забыла о нашей встрече.

– Но для подружек у тебя время нашлось! Колян видел тебя в «Гаване».

– Да, я пошла в клуб. Просто вчера был такой тяжелый день! Таньку увезли в больницу. У нее инсульт.

– И что? Почему не позвонила? Я, как лох, целый час прождал тебя в пиццерии.

– Я же извинилась. Хочешь, сегодня куда-нибудь сходим? Или приходи ко мне домой. Закажем пиццу, посмотрим фильм, а потом ты останешься на ночь. Таньки нет. Квартира наша.

Илья загорелся перспективной близкого секса, перестал обижаться и согласился на вечернее свидание у Любы дома.

Люба допила кофе и, раз не пошла на учебу, решила поискать Танькин кошелек и телефон. Начала с простого: набрала Танькин номер и прислушалась. Звонка нет. Может, Танька перед падением включила беззвучный режим? Или в тот день выходила из дома и потеряла телефон? Битых два часа Люба искала пропажу по всей квартире. Выгребла вещи из шкафов, перевернула все ящики. Ничего! Обессиленная, присела на диван в Танькиной комнате и огляделась. Квартира походила на Мамаево побоище. Теперь ей придется убраться. Иначе Илья решит, что она не только забывчивая, но к тому же неряха. Она вздохнула и нехотя принялась за уборку.

Ближе к вечеру, когда Люба тряслась в автобусе по дороге в больницу, раздался звонок. Люба посмотрела на экран – Танькина начальница Марианна Евгеньевна.

– Не знаете, где Татьяна? Она сегодня не вышла на работу и телефон недоступен.

– Ой, простите – забыла вам сказать! – Люба чуть не стукнула себя по лбу. – Таня в больнице с инсультом.

– Да вы что? – изумилась Марианна. – Это ведь надолго?

– Не знаю. Но в ближайшие десять дней на работу не выйдет.

– Черт знает что творится! В самый разгар отчётного периода мой бухгалтер вдруг ложится в больницу. Кто будет делать отчет?

– Знаете, Таня ведь не специально свалилась с инсультом, – Люба сделала глубокий вдох, чтобы сдержать рвущийся наружу гнев. Не вышло. – Думаю, она бы тоже предпочла сдать ваш дурацкий отчет, чем лежать на больничной койке. Человек серьезно заболел, а вы с отчетом! Делайте его сами!