Марина Марли – Параллели Вселенных: Создатели (страница 6)

Мир Слави, который был в ведении Вита, был устроен несколько иначе. Туда попадали светлые души, и они тоже могли не дойти до края огромного города, погаснув где-то по пути. Другие, всё так же ярко сияя, доходили до массивных врат, из которых лился такой белый свет, что в его лучах терялся сам образ пришедшего. Но прежде чем путник пересечёт черту, ему задавали всего один вопрос: хочет ли он ещё когда-либо вернуться на Землю в образе человеческом. И если путник отвечал положительно, то Вит передавал решение в руки Сварга. Он, всего за секунду посмотрев его прошлое, мог либо вернуть его на Землю в новом воплощении, либо отправить в Свиру. Далеко за границы небесного купола, откуда открывался им чудесный вид на все миры, в которые они больше не могли попасть, да и не хотели. Там их пребывание было пропитано благоуханным запахом цветов, благодатными звуками музыки и тончайшими нитями света, с которыми они сливались, настраиваясь на их прозрачность и чистоту. Течения времени тут не существовало, как и в Ардосе, где правил тёмный властитель.

Лýна сразу приметила тех, кто подошёл к зеркалу-Мевури. За ними она наблюдала своим серебристым оком уже давно и знала, что придут они к ней, хотя шли они в поисках лучшей жизни. «Но чем жизнь так плоха в моих владениях?» – подумала она, когда первым к ней попал Крон, так и не достигнув ни Райских земель, ни даже Слави, моментально заблудившись в её бесконечных лабиринтах. Блуждает он там и по сей день, совершенно позабыв о том, что должен был родиться у него ребёнок.

«Ребёнок…» – Она стояла за огромными крыльями Мевури, которая не распускала их так давно, что даже Луна не помнила, какие они огромные. Пристально смотрела она на женщину, во чреве которой росло и развивалось дитя. Оно впитало в себя все перенесённые тяготы и совершенные злодеяния не только его родителями, но и всеми праотцам к ряду. «Ему тут не место», – шепнула она на ухо Мевури, окутав её невесомой щепоткой лунной пыли. Согласие пропустить людей к Древу жизни они получили, но на её условиях. Тут даже Луна была бессильна изменить порядок, заложенный ранее Создателями, в числе которых был и её Тенебрис. Выбрать достойных предстояло им самим, и Луна, закатываясь за горизонт и завершая свой осмотр людских душ, возвращалась к себе в Навь. С замиранием сердца ожидала она принятого людьми решения. Но Луна переживала не только за исход их совещания, но и за то, куда отправит этих скитальцев Древо жизни. Ведь оно вполне могло открыть путь и в мир Слави, где правил брат Тенебриса. Случись так, она никогда бы больше не увидела то ещё не рождённое дитя, которое отчаянно желала заполучить.

Следующая ночь была для неё самой тяжёлой. Она даже не хотела подниматься над горизонтом. Она просила озорника ветра закрыть её тяжёлыми тучами. Но он вольготно носился над полями и лесами, то раздувая и сметая всё на своём пути, то затихая, прячась в травинках, запутываясь в волосах и одеждах людей. «Только бы не видеть, что происходит в эту ночь у Красных камней», – молила она. Но ветер был беспощаден, открыв перед ней блюдце ночного неба так, как никогда ранее. От края до края, с севера на юг и с востока на запад – все земли предстали её всевидящему оку, которое она была не в силах закрыть. Окутавшись в серебристую шаль, она старалась затмить, ослепить себя своим же сиянием. А на небе в это время лунный диск сиял так пронзительно и ярко, что не только животные и птицы вышли на него посмотреть из своих укромных уголков, но даже Дана поднялась, вытягивая свой стан выше к небу, желая прикоснуться к магическому шару.

Как и следовало ожидать, выбор был сделан достаточно быстро и радикально. Олео одновременно и помог ей, и подпортил идеальную картину, сложённую для этого ребёнка, которого она уже мысленно держала на своих руках. Она знала, что эти души рано или поздно по праву будут принадлежать ей, но заметив ещё не рождённого, она хотела заполучить его как можно раньше, и ей было совершенно неважно, что произойдёт с его матерью. «Эта никчёмная оболочка только ограничивает. А они глупы настолько, что даже не в силах применить её более разумно. Я научу тебя. Я покажу тебе, как продлить твой век. И если Тенебрис будет щедр, а ты будешь покладист и проницателен, то он вместе с бесконечностью дарует тебе и вечность», – думала Луна, наблюдая за тем, как две женщины поднялись с камней и направились прямиком к Мевури, а она, поблёкнув, с облегчением растворилась в утренних лучах солнца, вновь поднимающегося над горизонтом.

С нетерпением, тревогой и даже страхом вернулась она в свою Навь. Восседая на троне, висящем в воздухе и больше походившем на табурет с узкой и изогнутой спинкой, она медленно вращалась над лабиринтами, где блуждали затерянные души. Она смотрела на них сверху, придирчиво изучая и выбирая тех, кто будет ему служить. Ему, будущему наследнику мрачных чертогов. В мыслях Луна всё ещё была там, с нерождённым, но уже определённым ребёнком, которого она так отчаянно желала.

Несказанное везение и удача были уготованы для Луны судьбой. Так сильно желаемый ребёнок попал к ней прямо в руки. Он плавно опустился в ночную темноту, коей была окутана Навь. Не веря своему везению, она распахнула объятия и приняла дитя с той теплотой, на которую может быть способна стальная и холодная женщина, жизнь которой была не ограничена рамками бытия. Лишь только владения, щедро дарованные ей супругом, да обязанности, которые она смиренно и с достоинством несла, раскрашивали её однотонную вечность.

А сейчас в этой вечности появилась тонкая ниточка, ни на кого не похожая, ни с чем не сравнимая и только её. Сначала Луна хотела оставить дитя себе, но понимала, что не сможет его долго скрывать, а тем более растить в лабиринтах, где обитали души разных сортов и мастей. И тогда она решила рассказать всё Тенебрису. Обо всём, что произошло, о том, как попал ей в руки этот ребёнок. Выслушав все доводы своей дражайшей супруги, Тенебрис повелел поселить мальчика на одиноком острове и назвать его де Арде, чтобы знали все создания его мира о том, что дитя это особенное и неприкосновенное. Луна добавила лишь небольшую деталь, свою личную подпись и нарекла мальчика Эскру, чтобы показать всем, что он сродни им и является частью их, если не по рождению, то по тому, что уже было в нём заложено.

Эскру де Арде вёл уединённую жизнь в замке, отведённом специально для него. Окружали его многочисленные безликие слуги-Сарины, отобранные лично Луной. Она тоже являлась к нему. Сначала каждую половину ночи в образе своём человеческом. Она брала его на руки, окутывала нежными серебристыми мантиями и качала, освещая его бледное личико всей собой. Но продлилось это недолго. Мальчик рос с небывалой скоростью, да и братья Тенебриса начали замечать, что зачистила она в Ардос, где белёсые сияния вспыхивали слишком часто, видимые даже для их очей. В какой-то момент явился к ним сам Уэльс, дабы проверить, всё ли в порядке в Ардосе и Нави, где подобные зарницы были достаточно редким явлением, а сейчас блестели и мерцали не хуже северных звёзд. Тенебрис пообещал исправить ситуацию. Он списывал всё на вспыльчивый характер Луны, пытаясь оградить её от недовольств своих сородичей. Сразу после того, как брат покинул его, он приказал облачить супругу в плотные ткани одежд, покрывающие её с головы до ног, чтобы больше ни единый луч не проник в их владения. Луна была не против такого приказа, посчитав его разумным. С появлением дитя ей стало труднее себя контролировать. А те эмоции, которые упомянул Тенебрис, были всего лишь проявлением её любви и привязанности к мальчику. Разоблачалась она лишь тогда, когда отправлялась на Землю, где сияла во всём своём великолепии. Сияла и наблюдала своим зорким оком за всем, что там происходило. Теперь она держала очи открытыми и расстраивалась, когда непоседа ветер окутывал её плотными облаками, преграждавшими ей весь обзор. И только в одну ночь, только один раз в земном времяисчислении могла она ступить своими изящными ножками на Землю. Главная для неё ночь, когда она сама прогуливалась по прохладным полям и опушкам, заглядывала в окна домов, забирая с собой тех, кто желал получить освобождение. И таких находилось немало, готовых пойти вместе с ней в мир Нави, выбирая тёмную сторону – какую угодно, только бы прекратились мучения, терзавшие их тело и душу. Но то были смертные, а бессмертные, коим тоже был отведён срок, миновали её лабиринты. Их она проводила лично, держа за руку, сразу к Тенебрису и только он определял их дальнейшую судьбу. К слову сказать, развоплотившиеся были у них нечастыми гостями и поэтому удостаивались особого почёта. Слугами они никогда не становились, а могли быть либо Смотрящими, либо войти в лигу Ардосов, что было сродни деятельности Хранителей и Защитников.

Со времён основания прошли многие тысячелетия, но последние были особенно щедрыми на новые души, пополнявшие нижние ступени лиги. Да, это было не так привилегированно, и в высшую, где обитали развоплощённые, они никогда не смогли бы войти, но армия Тенебриса росла и полнилась. Братьям его было, конечно же, всё известно, да он и не скрывал этого. Ибо задача обоих сторон была едина – поддержание баланса. Однако сотворил Тенебрис особый остров, где мог укрываться ребёнок ото всех вездесущих и всевидящих обитателей нижнего мира. Братья его никогда не спускались в Ардос. Кроме Уэльса, который мог навещать владения Тенебриса всего один раз в земном цикле. Взамен на это Луна получала возможность спускаться на Землю, где забирала с собой тех, кто уже не имел достаточно сил прийти к ней самостоятельно. Несмотря на такие договорённости, Уэльс был желанным гостем. От него Тенебрис ничего не скрывал, кроме того уголка покоя и уединения, спрятанного в самых закромах его чертогов. И путь к нему был всего один – огненный мост, который сам же Тенебрис и придумал для встречи со своей ненаглядной. Рисовать его могли они оба, Тенебрис к Луне, а Луна – ему навстречу. И не вызывал он вопросов у братьев, потому что был частью церемонии прощания и встречи, которая проходила всего дважды в цикле одного витка.