Марина Марли – Параллели Вселенных: Даниэль и Элизабет (страница 6)

– С таким талантом тебе в самый раз в замке на кухне служить, – говорила Элизабет, обращаясь к Дарии, сидевшей слева от неё.

– Благодарю, – улыбнулась она и скромно опустила глаза, чуть покраснев. – Но я уже работаю вышивальщицей.

Элизабет уловила мимолётный взгляд Дарии и обернулась. За её спиной висела прекрасно выполненная картина, где были изображены замок, люди клана, занятые своими делами, цветущие деревья – и всё это на фоне заснеженных горных верхушек и голубого неба.

– Великолепная работа, – выдохнула Элизабет.

– Не такая, какие были у вашей матушки, – снова залилась румянцем Дария, не ожидая получить столько похвалы этим утром.

– Она, несомненно, искусная мастерица, и не только в умении делать прекрасные вышивки, но и в обучении этому мастерству других. – Элизабет перевела одобрительный взгляд на Дарию.

Ни от кого не скрылось то, что Элизабет говорит о матери в настоящем времени. Генри и Лео переглянулись, понимая, что она до сих пор верит в её возвращение. Они же давно утратили надежду. Конрад, вернувшись в сопровождении воинов, лишь сказал, что Румелия должна прибыть в клан следом за ним, но она так и не вернулась. Более того, никто даже не помнил о её существовании, что значительно усложняло дело. Единственными свидетелями её жизни в клане были дети, но и они со временем начали забывать о супруге правителя. Воспоминания о ней блёкли так же, как мерк лунный свет под утро. Лишь одна единственная картина, написанная с натуры и висевшая в тронном зале, всё ещё позволяла любоваться неувядающей красотой супруги главы.

– Как дела нынче в замке? Как отец? – задал ей вопрос Генри, переводя тему в другое русло.

– Дела неплохо. Папа… всё больше времени проводит за работой. Посмотри. – Она отодвинула прядь волос, демонстрируя причудливую серёжку, огибающую ухо спиралью, внизу которой свисали несколько рубиновых капель.

– Потрясающе, – восхищённо произнёс Генри, вытягивая шею, чтобы лучше рассмотреть работу. – Не знал, что Конрад увлекается ювелирным делом.

– Да… хоть это сейчас для него не так просто, – протянула Элизабет, грустно улыбнувшись, она посмотрела чуть в сторону, погружаясь в воспоминания. – Мама рассказывала: папа был настолько поражён её красотой, что сам придумал и сделал корону, венчавшую её голову на той картине. Она всегда её носила. – Глаза Элизабет потемнели, наполнившись печалью. – С их самой первой встречи он не переставал преподносить ей разные украшения, изготовленные им собственноручно. Броши-бабочки с крыльями из белых топазов, серьги-цветы из бирюзы и гранатов, диадемы из изумрудов, браслеты тончайшей работы, выполненные из горного хрусталя. Но… Со временем он изменился, возвращаясь к своему увлечению всё реже. Войны занимали всё его время, отнимая его у нас.

– Но сейчас он снова вернулся к своему любимому делу, – попытался подбодрить её Лео.

– Да… – печально улыбнулась она, – делает украшения для меня.

– Когда руки заняты приятным делом, голова реже отвлекается на всякие глупости. Не так ли, Дария? – спросил Генри.

– Да, дорогой. Так и есть, – нежно улыбнулась она.

– А что вы? – посмотрел Генри на Лео и Элизабет. – Вы пожаловали к нам в этот утренний час обсудить, кто, чем нынче занят? Или была причина посерьёзнее? – Элизабет хотела с тобой поговорить. – Лео сразу выставил её на поле битвы, где ей предстояло взять лидерские позиции и полную ответственность.

Она, и глазом не моргнув, начала говорить:

– Я пришла сказать о том, что вам пора навестить родню.

– Полагаю, что возражать мы не можем, – ответил ей Генри, слегка изменившись в лице.

– Я давно хотела познакомиться с твоей семьёй, – посмотрела Дария на своего любимого супруга. – Помнишь, мы как-то это обсуждали? Как было бы здорово с ними встретиться.

– Помню. Но дальше обсуждений дело не заходило.

– Так, может быть, Элизабет права и сейчас самое подходящее время для встречи?

– Ты не понимаешь, – строго ответил ей Генри. – Мы не знаем, что происходит в том клане. Я не буду рисковать тобой.

– Ты не доверяешь своей семье? Ты думаешь, что они смогут причинить мне вред? – Дария смотрела на него широко распахнутыми глазами, не веря его словам.

– Я всего лишь хочу тебя защитить.

– От кого, Генри? Я не понимаю тебя, – растерянно смотрела на него Дария.

Генри перевёл недовольный взгляд на Элизабет. С момента его прибытия в клан, о войнах разговоров не велось. Генри был принят за своего, а отличие цвета глаз никого не волновало. Но сейчас вопрос о его поездке в клан Земли был поставлен ребром, и он не понимал, как ему поступить. С одной стороны, ему очень хотелось повидать родных и познакомить с ними свою избранницу, но с другой – он не знал, как она будет ими принята. Да, сейчас там правил Даниэль… должен был править… Но где гарантии, что он не изменился, что клан не настроен враждебно?

– Когда-то я был послан в клан Гор в качестве гонца благой вести, – начал рассуждать вслух Генри, – и я даже был принят тут твоим отцом, который дал мне возможность говорить.

Элизабет, зная, чем закончилась эта история, внимательно смотрела на Генри, давая понять, что не нужно рассказывать далее. Он её понял и вовремя остановился.

– Когда ты хочешь, чтобы мы поехали? – спросил он, прервав свой рассказ.

– Чем быстрее, тем лучше. Мне будет нужна от тебя весточка. Лео останется тут. Прости, но это необходимо. Я дам вам в сопровождение… Гаспара. Ему пойдёт на пользу эта поездка. Собирайтесь. Выезжаете завтра. – Элизабет встала из-за стола и направилась к выходу.

Все остальные тоже встали. Лео последовал за ней. Остановившись у самой двери, Элизабет повернулась и внимательно посмотрела на Дарию.

– Ты сильнее, чем ты думаешь. Помни, откуда ты родом, – сказала она и, развернувшись, вышла в предусмотрительно открытую Лео дверь.

Безмолвно проводив гостей взглядами, Генри и Дария уселись на свои места.

– Если все твои родные такие же, как ты, то я уверена, что тебе не о чем беспокоиться, – начала говорить Дария, но Генри прервал её.

– Пообещай мне одно: делать всё, что я тебе скажу, невзирая ни на какие обстоятельства.

– Хорошо, – кивнула она.

Генри поднялся и направился к выходу. Он был хмур и совсем не рад той просьбе, на которую был вынужден дать согласие. Ему хотелось выйти на улицу и поблуждать по улочкам, чтобы всё ещё раз хорошенько обдумать. Он натянул сапоги, надел жилет и открыл дверь, а потом печально повернулся к Дарии:

– Начинай приготовления. Я скоро вернусь.

Дверь за Генри захлопнулась. Дария осталась в комнате одна.

– Всё будет хорошо. Зря он так волнуется, – прошептала она и начала убирать посуду со стола, иногда поглядывая в окошко, за которым всё так же светило яркое солнце, совершенно не обращавшее внимание на вечные переживания и страхи людей.

ГЛАВА 3

– Я, наверное, всё ещё сплю, – думал Даниэль, переводя взгляд с птицы на тигра и обратно. Но услышав позади себя ржание и фырканье Лионора, понял, что видит это наяву. – Каким образом вы, можете быть мне роднёй? – наконец, выдавил он из себя слова, застрявшие в горле.

– Можем, Даниэль, – произнесла птица. – Мы по своей воле обращённые.

– Из кого? И зачем? – удивился Даниэль.

– Из людского обличия, по причинам… личным, – не хотела говорить птица, попытавшись что-то утаить.

– Какие такие личные причины могут толкнуть на обращение по своей воле? И есть ли обратный путь?

– Нет. По крайней мере, ранее таких прррецедентов не случалось. Пррричины, по которым мы прошли этап перехода, не позволяют нам верррнуться к людскому виду, – заговорила тигрица. Даниэль вздрогнул.

– И давно вы в этих… обличиях? – Моя названая сестра давно, уже больше двадцати лет, а я скоро буду отмечать десятый год, – ответила тигрица, переходя грациозной поступью мягких лап ближе к подножию дерева и усаживаясь под ним.

– А кем вы были до обращения? – Даниэль задумчиво свёл брови, пытаясь вспомнить, кого из родственников он мог утратить, отряхивая с себя куски налипшей грязи.

Тигрица подняла косматую голову и посмотрела на птицу, сидящую на одной из веток.

– Я спросил что-то неуместное? Если вы не хотите, можете не отвечать. Но… из всей известной мне родни я потерял только родителей, – Глаза Даниэля наполнилось тяжестью утраты, и он отвёл их в сторону.

– Маму ты не потерял, – вдруг ответила птица. – Она всё ещё на этой земле.

Даниэль, не поверив своим ушам, вскинул голову, уставившись на птицу стеклянными глазами.

– Ма… мама? – спросил он, запинаясь, не веря в то, что он это говорит.

– Да, Даниэль, – лишь ответила она и перелетела на ветку пониже.

– Значит ли это, что я причина, по которой ты не можешь снова стать человеком? Неужели ты пожертвовала собой ради меня? – с горечью и болью произнёс он каждое слово, вспоминая свой повторяющийся сон.

– Это было моё решение. Тут нет твоей вины, – строго ответила птица.

Даниэль замотал головой и, топчась на месте, отвернулся. Он не мог поверить в реальность происходящего. Не мог поверить, что всё это случается с ним наяву. Постояв так какое-то время, пытаясь принять эти немыслимые сведения, он снова повернулся к ним лицом и теперь смотрел на тигрицу.

– Если птица – моя мама, то кто тогда ты? Я не припомню, чтобы у меня были тёти. – Он испытующе смотрел на неё.

– Ты бы и не смог это вспомнить, даже если бы захотел. Слишком мал ты был, – ответила белая тигрица.