Марина Марли – Параллели Вселенных: Даниэль и Элизабет (страница 16)

Дочитав до конца послание отца, Элизабет, безмолвно глотая капельки солёных слёз и всё ещё сжимая листы бумаги, положила голову на стол и уставилась в открытое окно. Слёзы продолжали скатываться по её лицу, оставляя на столе мокрые лужицы. Наконец, как будто что-то щёлкнуло в её голове, она подняла голову и начала читать послание, адресованное её матери.

«Любимая моя супруга. Румелия. И всей жизни не хватит рассказать тебе о моих чувствах. Ты не вернулась. Ты, наверное, уже никогда не вернёшься ко мне. У меня была небольшая надежда, но даже она исходит на нет и дряхлеет со временем. Как и я, как и все мы. Все, кроме тебя. Для меня ты всегда останешься такой, как на том портрете, точно так же как и мои чувства к тебе – они всегда будут цвести весной, несмотря ни на что. Возможно, ты ещё появишься в замке. Я буду этому искренне рад. Наша дочь стала такой сильной, такой храброй и умной, но одновременно ранимой и милосердной. Я думаю, она похожа на тебя, потому что себя мне так и не удалось вспомнить. Я старался быть ей опорой, как ты и просила. Но моё время подходит к концу, и поэтому я решился сам определить срок. Наверное, ты бы не пришла от этого в восторг, но всё, что я мог тут сделать, я сделал и теперь отправляюсь в путь на поиски себя. Надеюсь, мне ещё будет суждено с тобой встретиться. Я бы этого очень хотел».

– Ох, папа! – только и произнесла Элизабет.

Сжав в ладонях листки, она уткнулась лбом в стол. Слёзы уже не лились из её глаз. Она просто лежала, закрыв глаза.

Глубоко переживая утрату обоих родителей, Элизабет пыталась собрать остатки своей стойкости и мужества, чтобы двигаться дальше. «Это не конец. Это не конец, – повторяла она про себя. – Любой конец – это начало».

– Папа… – протянула она вслух, ещё крепче сжав в кулаках бумагу.

«Как же так? Зачем? Неужели жизнь тут стала для тебя такой невыносимой? А я ничего не смогла сделать. Как ни старалась. Ничего. У меня никого не осталось. Ни отца. Ни матери. Ни ребёнка. Ни любимого. Наверное, я действительно проклята, и жить мне лучше одной, чтобы никому не причинять вреда», – мысли били колоколами в её голове, да так громко, что она даже не услышала настойчивый стук в дверь.

Продолжая сидеть неподвижно, Элизабет не реагировала ни на какие посторонние звуки.

Лео, устав колотить в дверь, ожидая разрешения войти, дёрнул за ручку и увидел Элизабет, сидящую за столом, с головой, положенной на его гладкую деревянную поверхность. В руках у неё были сжаты клочки бумаги. Она словно застыла, примёрзнув к нему. Лео, не на шутку испугавшись, быстрым шагом подошёл ближе и, положив свою руку на её запястье, хотел удостовериться в том, что она жива.

Элизабет встрепенулась. Подняв голову, она посмотрела на него через спутанные волосы, частично закрывавшие лицо.

– Что ты тут делаешь? – смотрела на него Элизабет мутными взглядом, убирая волосы.

– Люди в замке видели, как ты поспешно направлялась в покои отца. Я думал, что-то случилось. Решил проверить, – спокойно ответил ей Лео.

– Что-то случилось?! Что-то случилось?! – Её глаза начали темнеть гневом, словно на небосвод надвигались грозовые тучи. – Где ты был?!

Лео, не понимая, что на неё вдруг нашло, отошёл чуть назад.

– Я был в своей комнате.

– А не засиделся ли ты там? – ещё громче спросила она.

– А что случилось? – искренне не понимал Лео этих нападок.

– Ты ещё спрашиваешь? – Элизабет встала, словно тигрица, готовившаяся напасть на свою жертву. – Я просила тебя сообщить Гаспару. Почему он не уехал в сопровождении? – бросила она в Лео листок бумаги, зажатый в кулаке. Тот инстинктивно уклонился в сторону, но листок упал, даже не пролетев и половину расстояния.

– Отвечай! – требовательно кричала Элизабет.

– Но как же так? – растерялся Лео, пытаясь припомнить, когда она ему сказала сообщить приказ Гаспару. – Ещё же достаточно времени! Генри и Дария должны выехать только завтра!

– Твоё завтра наступило сегодня! – Она бросила в него второй листок бумаги, но тот даже не стал уклоняться.

– Что ты имеешь в виду? – серьёзно посмотрел на неё Лео, пытаясь понять, шутит ли она или говорит правду.

– Они уехали рано утром!

– Не может этого быть! Ты уверена?

– Для них седлали лошадей. Конюх сам мне сказал.

– Так. Я всё понял. Если ты не возражаешь, я покину тебя на какое-то время.

– Что? – спросила Элизабет, словно не расслышала его.

– Я покину тебя на какое-то время, – повторил он громче.

– Не-е-е-т, – тихо прошептала она, замотав головой. – И ты тоже. – Она медленно попятилась назад.

Лео, понимая, что её поведение совершенно нетипично для неё, быстрым шагом подошёл к ней и, взяв за плечи обеими руками, встряхнул, словно покрывало на своей кровати.

– Элизабет, что с тобой происходит? – строго спросил её Лео.

– Вы все стремитесь меня покинуть. Но почему? Что я такого сделала?

– Я же вернусь, – начал уверять он её.

– Не-е-е-т! – Слёзы снова начали накатываться на её глаза. – Мама не вернулась. Отец меня бросил. Нас всех бросил. Даниэля я сама прогнала, а дочь своими руками отдала, – говорила она, совсем позабыв о причинах, по которым это всё произошло. – Вот! На! – вдруг очнулась Элизабет, наклонилась и подобрала смятую бумагу, брошенную ранее в Лео. – Читай!

Лео развернул и разровнял лист. Он быстро пробежался глазами по строчкам и с сочувствием посмотрел на неё.

– Элизабет. – Лео крепко обнял её, а она разразилась слезами, которые только и ждали удобного момента, чтобы снова пролиться. – Ты ничего не сделала. Все когда-то уходят. Таков закон. Его нужно смиренно принять и жить дальше.

В это время в проёме открытой двери показался Гаспар. Его глазам предстала картина мило обнимавшихся Лео и Элизабет, словно они были влюблёнными. Не произнося ни слова, он смотрел на них и не мог поверить своим глазам.

Лео, прижимая к себе Элизабет, уткнувшуюся носом в его грудь и тихо всхлипывающую, гладил её рукой по волосам и старался успокоить как мог. Трудно ему давались все эти людские переживания. Он предпочитал подходить ко всем вопросам с холодной головой, не придавая значения всплескам эмоций, зачастую очень мешавшим в принятии верных решений. Однако, отдавая должное переживаниям Элизабет, он понимал, какую тяжёлую ношу она взяла на себя. Но с другой стороны, он никак не мог понять, помогает ли любовь или ослепляет, и всё потому, что сам ещё никогда не был влюблён. К Элизабет же он испытывал глубинные, дружеские чувства. По крайней мере, он так думал. И повернув голову в сторону внезапно распахнувшихся дверей, в которых застыл Гаспар, он наткнулся на его взгляд. Холодный, металлический, пронзительный, чуждый. Таким, Лео его видел впервые и поэтому разницу уловил моментально.

– Здравствуй, Гаспар! – громко поприветствовал его Лео, пытаясь понять, как долго он мог тут находиться и что он слышал.

Элизабет в этот момент отпрянула от Лео, будто обожглась. Она отвернулась от них обоих, вытирая рукой лицо и поправляя волосы. И как только ей показалось, что она убрала следы горьких слёз, повернулась к ним и сказала:

– Проходи, Гаспар. Мы рады тебе.

Гаспар вошёл внутрь, обводя комнату хищным взглядом, но не так, как это делают люди, когда им интересно увидеть что-то новое, а словно стервятник в поисках жертвы. Заметив это, Лео поспешил сказать:

– Конрада нынче нет в замке. Он решил отправиться в путешествие, – частично соврал он, пытаясь предотвратить возможные последствия тех идей, которые могли зародиться в голове Гаспара.

– Значит, в путешествие… – протянул он и криво улыбнулся он, посмотрев на них обоих. – А я думал, что в путешествие нужно отправиться мне.

– Элизабет в самый последний момент передумала, решив отправить меня, – ровным голосом ответил ему Лео.

– Ты теперь и говоришь за неё? – хитро посмотрел он на Лео.

– Хватит, – отрезала Элизабет, послушав их диалог, больше походивший на поединок, где Гаспар был нападающим, а Лео – защищавшим себя и её. – Перед тем как ты уедешь, – посмотрела она внимательно на Лео, – я хочу собрать совет. Гаспар, сообщи отцу. Я жду вас всех в тронном зале через час. Тебя, Лео, в том числе. А сейчас можете быть свободны.

Они, переглянувшись, не смея ей перечить, вышли из покоев Конрада. Элизабет снова осталась одна.

– Покой. Похоже, я понимаю, о каком покое ты мне всё твердил, папа, – тихо говорила она, подойдя к открытому окну, устремляя взгляд вдаль. – «Видимо, мне ещё долго суждено его ждать, ведь уйти в его поисках, как сделал это ты, я не могу. Я не вправе бросить свой народ, как бы плохо мне ни было. Я буду сильной, отважной, стойкой».

Она чуть помедлила в своих размышлениях и, посмотрев на безукоризненно заправленную постель отца, а на гребень, всё так же лежащий на столе, тихо произнесла:

– Я надеюсь: ты найдёшь то, что отправился искать.

Глубоко вдохнув и выдохнув тёплый воздух, наполненный солнечным светом, Элизабет, собравшись с силами, подошла к столу, взяла с него гребень и пошла к выходу.

Направляясь в свою комнату, желая отдохнуть перед советом, она размышляла о том, куда запропастился Лерой. Она не думала, что он мог отправиться вместе с её отцом. Не таким Конрад был человеком. Элизабет решила, что ей нужно разузнать об исчезновении доверенного лица отца. Положив это дело на одну полочку сознания, она перешла к следующей. Там лежал вопрос с ляпом её Защитника, допущенного касательно Гаспара. Желание Лео всё исправить и поехать нагонять Генри и Дарию было похвально и для него вполне по силам. Сейчас для этого было самое благодатное время, особенно в связи с вопросом отъезда её отца и перехода управления кланом в её руки. Чего и ждал народ. Её мысли плавно перетекли к инциденту с Гаспаром. Она решила вести себя с ним аккуратнее, а ещё лучше – всё обсудить и расставить точки. Она удивлялась своей невнимательности и тому, как она могла пропустить зарождающиеся в нём романтические чувства.