Марина Лис – Пепел Арканума (страница 4)

— Спрашивай, — сказал он.

— Вы знаете, что такое Академия Теней? — спросила Элира.

На лице Эдмунда отразился такой неподдельный ужас, что Элира на мгновение пожалела, что задала этот вопрос. Он побледнел — его красное лицо стало пепельно-серым, как у покойника. Его рука, сжимавшая кружку с пивом, дрогнула, и несколько капель пролилось на бумаги.

— Откуда ты знаешь это название? — спросил он хрипло.

— Мне пришло письмо, — сказала Элира, доставая конверт из кармана. — С гербом дома Арканум.

Эдмунд посмотрел на письмо так, будто это была змея, готовая укусить. Он медленно протянул руку, взял конверт дрожащими пальцами и долго рассматривал герб — пепельное дерево с корнями, обвивающими череп. Его губы шевелились, будто он читал молитву, но слов было не слышно.

— Господин Форрестер? — осторожно позвала Элира. — Вы знаете, что это?

Староста поднял на неё глаза. В них было что-то, чего Элира никогда раньше не видела — страх. Не тот бытовой страх перед болезнью или бедностью, а древний, первобытный ужас, который заставляет человека бежать без оглядки.

— Элира, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Это не шутка. Это не игрушка. Дом Арканум — это... это не просто богатая семья. Это тени. Они управляют всем, чего ты не видишь. Они владеют магией, о которой простые люди даже не догадываются.

— Магия? — переспросила Элира. — Но магия запрещена. Император...

— Император правит днём, — перебил её староста. — А ночью правят Арканумы. Это они дают разрешение на постройку дорог. Это они определяют цены на зерно. Это они решают, кто будет следующим губернатором провинции. Академия Теней — это их школа. Они выращивают там... ну, не людей. Тени, которые будут управлять империей.

Элира почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она знала, что мир не такой простой, каким кажется, но то, что говорил староста, выходило за пределы её воображения.

— Зачем я им? — спросила она. — Я всего лишь дочь плотника. У меня нет денег, нет связей. У меня есть только... — она запнулась. — Только мой дар.

Староста тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу. Его рука дрожала.

— Твой дар, — повторил он. — Твои видения. Ты думаешь, я не знаю, что ты видишь смерти, девочка? Вся деревня знает. Мы все говорим о тебе за спиной. Мы называем тебя проклятой, ведьмой, но мы не прогоняем тебя только потому, что твой отец был хорошим человеком и много сделал для нас.

Элира опустила глаза. Она знала, что о ней говорят. Она слышала шёпот за спиной, видела, как крестятся соседи, когда она проходит мимо. Но слышать это из уст самого старосты было особенно больно.

— Я не хотела этого, — сказала она. — Я не просила этот дар.

— Я знаю, — сказал Эдмунд мягче. — Я знаю, девочка. Ты не виновата. Но Арканумы не ищут виноватых. Они ищут полезных. И если они узнали о твоём даре... значит, они хотят использовать тебя.

Он протянул ей письмо обратно. Его пальцы слегка касались её пальцев, и Элира почувствовала, как холодок передаётся от него к ней.

— Что мне делать? — спросила она.

Староста посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах была жалость, но была и решимость.

— Если откажешься — они могут уничтожить тебя, — сказал он. — Или, что хуже, твою семью. Если согласишься — ты войдёшь в мир, который сожрёт тебя заживо. Выбора у тебя нет, Элира. Только принять их условия.

Элира сжала письмо в руке. Она думала о матери, которая лежала дома в горячке. О брате, который работал в кузнице с утра до вечера, чтобы принести хоть несколько медяков. О себе, которая уже устала быть беспомощной.

— Я соглашусь, — сказала она. — Но я хочу знать, на что иду.

Эдмунд покачал головой.

— Ты никогда не узнаешь этого, девочка. Арканумы — это тени. Они не показывают своего истинного лица. Но я скажу тебе одно: будь осторожна. И никогда, слышишь, никогда не доверяй им полностью.

Она вышла из дома старосты через час. На улице уже было тепло, хотя солнце ещё не поднялось высоко. Деревня жила своей обычной жизнью — кто-то нёс корзину с яйцами, кто-то чинил забор, кто-то ругался на соседскую собаку. Никто не обращал внимания на девушку, которая вышла из дома старосты с бледным лицом и горящими глазами.

Элира шла по улице, сжимая в кармане письмо. Она чувствовала, что с этого момента её жизнь разделилась на «до» и «после». До — это бесконечные дни бедности и отчаяния. После — это неизвестность, которая могла быть и спасением, и гибелью.

Она остановилась у колодца, чтобы напиться. Вода была ледяной и казалась сладкой после разговора с Эдмундом. Она подняла голову и увидела, что на другом конце улицы стоит фигура в чёрном. Та же фигура, которая принесла письмо.

Гонец.

Он стоял неподвижно, как статуя, и смотрел на неё. Его лицо было скрыто капюшоном, но Элира чувствовала его взгляд — холодный, оценивающий, безжалостный. Он ждал.

Она сделала глубокий вдох и направилась к нему.

Фигура не двигалась, пока она приближалась. Элира шла медленно, давая себе время подумать, но мысли путались. Когда она оказалась в трёх шагах от гонца, тот откинул капюшон, и она увидела его лицо.

Это был мужчина лет тридцати с резкими чертами и серыми глазами, которые казались совершенно пустыми. Никаких эмоций — ни любопытства, ни злобы, ни сочувствия. Только холодная, непроницаемая маска, за которой скрывалось что-то неуловимо опасное.

— Элира Восс, — сказал он. Голос был низким, ровным, без всяких интонаций. — Я вижу, ты прочитала письмо.

— Да, — ответила она, стараясь говорить твёрдо. — Но я хочу задать несколько вопросов.

Гонец слегка склонил голову, позволяя ей продолжать.

— Кто вы? — спросила она. — Я имею в виду, кто именно написал это письмо? И почему я?

Мужчина выдержал паузу, как будто взвешивал, стоит ли отвечать.

— Меня зовут Харвин, — сказал он. — Я секретарь лорда Силиуса Арканума, главы дома. Именно он проявил интерес к твоим способностям. Мы долго наблюдали за тобой, Элира. Твой дар — редчайшее явление. Ты видишь смерть, не так ли?

Элира вздрогнула. Она никогда не говорила об этом никому, кроме матери. Но этот человек говорил об этом так же спокойно, как о погоде.

— Да, — призналась она. — Но я не знаю, как это работает. Я просто... вижу.

— Мы знаем, — сказал Харвин. — Именно поэтому ты нам нужна. Дому Арканум требуются маги твоего типа. Одарённые. Избранные. Ты будешь учиться в Академии Теней, где тебя научат контролировать дар и использовать его во благо империи.

— Во благо империи? — переспросила Элира с иронией. — Или во благо дома Арканум?

Харвин едва заметно улыбнулся — это была не настоящая улыбка, а простое сокращение мышц лица.

— Ты умна. Это хорошо. Ты быстро поймёшь, что разница между империей и домом Арканум — это вопрос перспективы.

Элира сжала кулаки.

— Что будет с моей семьёй? — спросила она. — Что будет с моей матерью?

— Лекарство. Самые лучшие врачи. Полное содержание. Твоя семья будет жить в достатке до конца своих дней, — Харвин достал из кармана небольшую стеклянную бутылочку с голубой жидкостью. — Вот первая порция. Этого хватит на полгода.

Он протянул ей бутылочку. Элира взяла её дрожащими руками. Стекло было тёплым, как будто жидкость внутри только что нагрели. Она смотрела на этот маленький пузырёк и чувствовала, что держит в руках жизнь своей матери.

— Что я должна сделать? — спросила она, не отрывая взгляда от бутылочки.

— Прибыть в столицу через три дня, — сказал Харвин. — Там тебя встретят и отведут в Академию. Ты поступишь под видом обедневшей дворянки из провинции. Твоя задача — учиться, адаптироваться и... выполнять поручения дома Арканум.

Элира подняла глаза на него.

— Какие поручения?

— Об этом ты узнаешь позже, — спокойно ответил Харвин. — Сейчас тебе достаточно знать, что твой дар будет полезен. И что ты должна сохранить наше соглашение в тайне от всех, включая близких.

— Включая мою мать? — спросила она с горечью.

— Включая твою мать, — подтвердил он. — Чем меньше людей знают, тем безопаснее для всех. Это понятно?

Элира хотела возразить, но слова застряли в горле. Она смотрела на бутылочку в своих руках и думала о том, что цена этого лекарства — её душа. Или, по крайней мере, её свобода.

— Понятно, — сказала она тихо.

Харвин кивнул, словно и не сомневался в её ответе.

— Хорошо. Через три дня на закате у перекрёстка дорог будет ждать карета. Не опаздывай. — Он повернулся, чтобы уйти, но на мгновение остановился. — И, Элира... если ты расскажешь кому-нибудь о нашем разговоре, я узнаю. И тогда лекарство не понадобится твоей матери. Ты понимаешь, о чём я?

Она кивнула.

— Понимаю.

Харвин накинул капюшон и исчез так же бесшумно, как и появился. Словно его и не было. Только бутылочка в руках Элиры подтверждала, что этот разговор был реальным.

Она вернулась домой на ватных ногах. В голове шумело, и казалось, что весь мир сдвинулся со своей оси. Она зашла в кухню и поставила бутылочку на стол, глядя на неё как на заклинание. Голубая жидкость мерцала в тусклом свете, и Элире казалось, что она видит в ней отражение своей судьбы.