Марина Лис – Игра разума (страница 4)

За окном, в предрассветной мгле, ему снова почудилось движение. Высокая тень. Стоящая и наблюдающая. Но когда он вгляделся, там ничего не было. Только ветер качал голые ветви дерева за окном, отбрасывая на стену пляшущие, бессмысленные узоры.

Портрет "Охотника" начал проявляться в темноте. И первые его мазки легли не только на бумагу, но и на душу самого художника, пытавшегося его нарисовать. Игра разума вступала в новую, опасную фазу.

Глава 4: Гипнотический Гамбит

Серое утро встретило Александра Новикова в кабинете Захарова. Помещение дышало функциональным аскетизмом и хроническим недосыпом: заваленный бумагами стол, доска с фотографиями жертв "Охотника" и схемами, которые вели в никуда, стойкий запах старого кофе и табака. Сам детектив выглядел еще более измотанным, чем вчера, но в его глазах горел тусклый огонек надежды, зажженный сообщением Новикова об артефактах.

– Значит, он коллекционер? – Захаров хрипло проговорил, разглядывая увеличенные фотографии пустых крюков и следов от табличек. – Забирает сувениры? Напоминания? Это… логично. Для такого типа.

– Это больше, чем сувениры, – поправил его Новиков. Он чувствовал себя разбитым после кошмарной ночи, но адреналин от находки и крепкий кофе держали его на плаву. Тень подозрения на стене квартиры все еще маячила на периферии сознания, но он старательно игнорировал ее. – Это часть ритуала. Подтверждение его власти над местом, над событием. Возможно, трофей, необходимый для завершения цикла или начала нового. Это ключ к его внутренней логике. И, возможно, к предсказанию следующей цели.

– Предсказанию? – Захаров скептически хмыкнул, но в его взгляде мелькнул интерес. – И как это поможет его поймать? Пока мы только констатируем факт.

– Это поможет сузить круг поиска следующего места, – настаивал Новиков. – Он выбирает локации не случайно. Они должны что-то значить. Для него. И иметь объект, который можно забрать. Табличку, вывеску, номер… что-то, что идентифицирует место. Нам нужно проанализировать предыдущие точки: что там было украдено? Есть ли общие черты? Названия? Историческое значение? Географический паттерн

Захаров кивнул, уже набирая номер на телефоне.

– Петров! Срочно: по всем трем местам преступлений "Охотника". Какие таблички, вывески, номера висели в непосредственной близости? Что могло быть снято? Свериться со старыми фото, опросить местных, если есть кому. Да, прямо сейчас

Он положил трубку, взглянув на Новикова с новым, осторожным уважением.

– Ладно, психолог, вы сделали ход. Теперь ваш выход. Вы говорили о гипнозе. К кому? Свидетелей нет. Родственники последней жертвы – родители в другом городе, в шоке.

– Есть один человек, – сказал Новиков, открывая свою папку. – Маргарита Соколова. Подруга первой жертвы, Ирины Тарасовой. Они вместе были в клубе в вечер исчезновения. По первоначальному протоколу, она ничего внятного не помнит – паника, алкоголь. Но она упоминала, что Ирина куда-то отошла, будто увидела кого-то знакомого . Потом ее след теряется. Полиция сочла это недостоверным – стресс, и все такое. Но под гипнозом… может, мы вытащим этот обрывок памяти.

Захаров нахмурился.

– Соколова? Ее уже трижды допрашивали. Ничего нового. И она не горела желанием сотрудничать. Истеричка.

– Именно поэтому гипноз может быть полезен, – парировал Новиков. – Он помогает обойти психологический барьер, страх, вытеснение травматичного. Дайте мне шанс. Час времени.

Детектив взвесил варианты. Глаза его снова метнулись к фотографиям жертв, к жуткому символу из типографии.

– Ладно. Попробуем. Но быстро. И я буду присутствовать. – Его тон не допускал возражений.

Маргарита Соколова оказалась хрупкой девушкой лет двадцати пяти с огромными, до сих пор наполненными страхом глазами. Она ерзала на стуле в комнате для допросов, куда ее пригласили, озираясь, как загнанный зверек. Увидев Захарова, она съежилась еще больше.

– Я уже все сказала… Я ничего не помню… – ее голос дрожал.

– Маргарита, меня зовут Александр, я психолог, – мягко начал Новиков, присаживаясь напротив нее, блокируя своим телом вид на мрачного Захарова, стоявшего у стены. – Мы не будем вас мучить вопросами. Я просто помогу вам немного расслабиться, чтобы вспомнить тот вечер чуть яснее. Хорошо? Это безопасно. Я буду с вами все время.

Его голос был спокойным, уверенным, как умелый руль, ведущий корабль сквозь бурю. Он использовал простые техники дыхания, визуализации безопасного места. Маргарита постепенно перестала дрожать, ее взгляд стал менее диким, более сосредоточенным на Новикове. Захаров наблюдал, недоверчиво хмурясь, но молчал.

– Вы в клубе "Энигма", – тихо вел Новиков, когда Маргарита вошла в легкое трансовое состояние. Ее веки опустились, дыхание стало ровным. – Музыка, огни, люди… Ирина рядом с вами. Вы веселитесь. Что происходит потом?

– Ира… Ира увидела кого-то… – голос Маргариты стал монотонным, отстраненным. – Улыбнулась… удивленно… как будто… не ожидала.

– Кого? Мужчину? Женщину? Вы видели его?

– Тень… в проходе… у колонны. Высокий… – Она сморщилась, как от боли. – Не рассмотрела… свет мигал… Ира пошла… сказала: "Вернусь через минуту".

– Она пошла к нему? К тени

– Да… обняла его… как будто… рада была… – Маргарита замерла. – Потом… они пошли… к выходу… в подсобку? Там дверь… темная…

– Запахи, Маргарита? Звуки? Что-то необычное?

– Запах… – она напряглась. – Кислый… как… краска? Или… лекарство? Резкий… – Она резко дернула головой. – Голос! Он что-то сказал ей… тихо…

– Что? Что он сказал? – Новиков наклонился чуть ближе, его собственный пульс участился.

– "Типография… ждет…" – прошептала Маргарита, и ее лицо исказилось страхом, даже в трансе. – "Типография ждет…" Ира… она засмеялась… тихо… как будто… это была шутка… страшная шутка…

Типография ждет. Слова ударили в Новикова, как током. Типография №3. Ледяная волна прокатилась по его спине. В ушах зазвенело. Он видел, как Захаров резко выпрямился у стены, его скепсис сменился шоком.

– Кто, Маргарита? Кто это сказал? Вы видели его лицо? – настаивал Новиков, стараясь сохранить контроль над голосом, но внутри все сжалось.

– Нет… только… рука… когда он обнял Иру… на запястье… – Маргарита замерла, ее брови сдвинулись в мучительном усилии. – Знак… царапина… или шрам… как… как паук… или… спираль…

Спираль. Как в символе. Мысль пронеслась молнией. Новиков почувствовал, как комната слегка поплыла перед глазами. Он сглотнул, собираясь задать следующий вопрос, но вдруг…

Ты близок, Александр. Голос. Низкий, шипящий, как сталь по камню. Прозвучал не в ушах, а прямо внутри его черепа. Очень близок. Но это моя территория.

Новиков вздрогнул так сильно, что чуть не выронил блокнот. Он оглянулся – Маргарита сидела с закрытыми глазами, Захаров смотрел на него с вопросом. Никто не говорил.

– Александр? – Захаров нахмурился. – Все в порядке?

– Да… да, – прошептал Новиков, чувствуя, как холодный пот выступил на лбу. Галлюцинация? Но голос был таким… реальным. Властным. – Маргарита… этот знак… шрам… он был на правой руке? Левой

Девушка в трансе медленно покачала головой.

– Не помню… только… блестел… когда свет упал… как мокрый…

Новиков понял, что выжал максимум. Дальше – риск навредить. Он начал мягкий, успокаивающий вывод из транса. Маргарита открыла глаза, выглядела растерянной и усталой, но менее напуганной. Она подтвердила, что вспомнила про "типографию" и шрам, но детали были смутными.

– Отведите ее, дайте воды, – приказал Захаров вошедшему Петрову. Когда дверь закрылась, он повернулся к Новикову. Его лицо было напряжено. – "Типография ждет". И шрам. Это он. Должно быть. Какого черта он имел в виду? Ту самую типографию? Или… новую?

– Он играет, – тихо сказал Новиков, все еще ощущая ледяное прикосновение того внутреннего голоса. Его руки слегка дрожали. Он сжал их в кулаки. – Это послание. Для нас. Он знал, что мы вернемся к первому делу. Знает, что мы ищем закономерность. "Типография ждет" – это может быть угрозой, насмешкой… или приглашением.

– Приглашением куда? На следующее убийство? – Захаров ударил кулаком по столу. – Мы должны проверить все типографии в городе! Заброшенные, работающие…

– Слишком широко, – возразил Новиков, пытаясь сосредоточиться на логике, а не на панике, поднимающейся изнутри. – Он сказал это тогда , полгода назад. Первое убийство было в переулке, но он упомянул типографию. Почему? Может, это место связано с ним ? Или с его ритуалом? Или… – Он замолчал. Типография №3. Снова это название. Его собственная, необъяснимая реакция.

– Или что? – пристально посмотрел на него Захаров.

– Или это ключ к его мотивации. К его прошлому. – Новиков встал, ему нужно было движение, чтобы разогнать леденящий страх. – Этот шрам… "как паук или спираль". Это его метка. Физическая. Возможно, давняя. Нам нужны архивы. Необычные травмы, ожоги, шрамы в виде спиралей или пауков. Особенно в районе запястья. Среди людей, связанных с полиграфией, дизайном, искусством… или просто с темными делами в прошлом.

Захаров кивнул, уже набирая номер.

– Петров, снова ты. Архивы травматологий, диспансеров, полицейские базы. Шрамы, ожоги на запястьях. Форма: спираль, паук, паутина. За последние… двадцать лет. Быстро!

Он положил трубку, взгляд его был тяжелым.