Марина Линник – Последняя осень (страница 3)

«Какой кошмар, – пронеслось у неё в голове, – ещё вчера в это время этот человек ел, спал, занимался делами, любил, может быть, страдал… а теперь он лежит бездыханным у моих ног. И его убийца, возможно, бродит где-то рядом».

Вздрогнув, Катя оторвала взгляд от неподвижного тела и, словно загнанный зверёк, судорожно огляделась по сторонам.

– Дорогая, – вновь попросил Аркадий, – пожалуйста, помоги мне перевернуть его на спину.

– Да-да, – пробормотала она и крепко ухватилась за мокрое пальто незнакомца.

– На счёт три! – скомандовал художник. – Раз, два… три!

Перевернув мертвеца, молодые люди принялись разглядывать его. Это был мужчина средних лет, крепкого телосложения, с тёмными волосами и аккуратными усиками над тонкими, как нить, губами. Его острый, с горбинкой нос придавал лицу хищное выражение. Чёрное, насквозь промокшее пальто было сшито из дорогой ткани по последней парижской моде.

– Как думаешь, кто он? – спросила Кэти, немного придя в себя.

– Вот уж не знаю, – неопределённо дёрнул плечами Аркадий. – Но, судя по добротному пальто и модным брюкам, он явно не из числа нынешних хозяев Петрограда. Да и к нашим интеллигентам тоже не отнесёшь. Уж больно у него лощёный вид. Ты посмотри на его холёные руки!

– Пожалуй, ты прав. Но тогда кто он?

– Сейчас посмотрим. Наверняка при нём должны быть документы.

Пошарив по карманам, художник обнаружил в них обратный билет на поезд до Архангельска, денежные купюры и немного мелочи.

– Так, тут больше ничего нет. Интересно, а где у тебя, дружок, паспорт? – пробормотал молодой человек, расстёгивая пальто. – А вот и он… Паспорт гражданина… ого, Соединённого королевства Великобритании и Ирландии на имя Джеймса Мартина.

– Иностранец?! – воскликнула Кэти. – Но как он здесь очутился?

– Вопрос не в том, как он тут оказался, а из-за ЧЕГО его убили.

– Ты полагаешь, это убийство?

– Вряд ли человек, имея на руках обратный билет и паспорт с разрешением на выезд, добровольно захочет покончить с собой, дорогая.

– Вероятно, ты прав, – согласилась с ним его возлюбленная. – Ой, а это что?

– Где?

– Под его пиджаком. Похоже на листы бумаги!

– Чёрт возьми… Прости, дорогая. Но ты права!

Дрожащими от волнения руками он расстегнул пиджак и осторожно извлёк намокшие листы.

– Покажи, покажи! – заволновалась девушка. – Что на них написано? Наверное, вода сильно подпортила их?

– Да я бы не сказал, – промокая носовым платком первый лист, проговорил художник. – По всей видимости, они пропитаны чем-то, вероятно, льняным маслом или иным составом, отталкивающим влагу.

– Что там, что в них говорится?

– Трудно разобрать, ибо всё написано цифрами. Видимо, зашифровано.

– То есть ты хочешь сказать, – уставилась на Аркадия Катя, – этот господин… агент вражеской разведки?

Молодой человек лишь развёл руками.

– Раз он шпион, то мы обязаны сообщить… Я, правда, не знаю, кто занимается подобными делами.

– Полагаю, ВЧК, – предположил художник.

– Значит, мы должны немедленно направиться туда, обо всём рассказать и передать им документы, – с непреклонной решимостью заявила Екатерина.

Она уже собиралась вернуться к оставленным у моста вещам, когда её взгляд внезапно привлекла загадочная надпись на песке, находившаяся всего в метре от неподвижного тела.

– А это ещё что такое? – удивилась она. – Аркадий, смотри! Тут что-то написано!

Молодой человек оторвал взгляд от документов и поглядел туда, куда указывала его возлюбленная.

Lockhart

– Локкарт? Что бы это могло значить? – спросил Аркадий.

– Ох… что бы это ни значило, чует моё сердце, мы оказались в крайне неприятной истории. Уверена, она ещё сыграет с нами злую шутку. Вот увидишь…

Часть первая. Первые раскаты грома

И вечный бой! Покой нам только снится…

Глава 1

Декабрь, 1936 год

Принстон, штат Нью-Джерси

Мелкий дождь монотонно стучал по жестяному подоконнику кабинета. Этот час Артур Феллер, учёный с мировым именем, обычно проводил в кабинете, работая над статьёй или, как сегодня, готовясь к завтрашнему выступлению. Не будучи обременённым преподавательской деятельностью, он тем не менее всегда находил время для студентов Принстонского университета, охотно соглашаясь прочитать там лекции или провести семинары, хотя и не был штатным преподавателем.

Учёный, с головой погрузившись в работу, совершенно упустил из виду, что около часа назад к ним пришёл доктор Лайонел Крамер осмотреть его заболевшую жену. Впрочем, к чему ему было беспокоиться, когда рядом с Элеонор находились Миранда, её младшая сестра, особа с невыносимым характером, и мисс Ким, его личный помощник? В их надёжности можно было не сомневаться: они всё уладят. Как всегда. Он привык, что женщины, окружавшие его, всегда приходили на помощь в решении любых вопросов, будь то бытовые или связанные с его научной работой.

Именно поэтому Артур был крайне удивлён, услышав тихий стук в дверь.

– Артур, вы позволите? – услышал он хорошо знакомый голос друга. – Я не сильно помешаю вам?

– Конечно, Лайонел, входите, – дружелюбно улыбнулся учёный, ощущая внутреннее раздражение.

«Какая наглость – прерывать меня во время работы! – подумал он. – Куда смотрит мисс Ким? Как она позволила вторгнуться в мой кабинет без приглашения в этот час, зная, что меня нельзя отрывать от дел? Сегодня же отчитаю её за столь непростительный проступок».

– Проходите, мой друг, присаживайтесь, – произнёс он вслух, указывая на кожаное кресло, стоявшее возле его стола. – Может быть, вы хотите чего-нибудь выпить? Давненько мы не разговаривали по душам. Рад, что вы зашли.

– Нет-нет, благодарю вас, – запротестовал доктор. – Мисс Ким предупредила меня, что завтра вы читаете лекцию, поэтому не хочу отрывать вас от работы.

«Вы УЖЕ это сделали, – произнёс про себя Артур, разглядывая вошедшего. – Интересно, ради чего он беспардонно вторгся в мой кабинет? Вероятно, хочет попросить меня о каком-то одолжении. Как я устал от подобных попрошаек! То какие-то благотворительные фонды ждут пожертвований, то непризнанные гении с просьбой прочесть их псевдонаучные опусы или написать предисловие к их трудам, то университеты настойчиво приглашают выступить, то какие-то экзальтированные мамаши умоляют посодействовать в судьбе их “несчастного” дитя… Да уж, известность – тяжкое бремя!»

Он откинулся на спинку кресла и, мило улыбнувшись, спросил:

– Вы всё ещё не женились, Лайонел. Не решились сделать Берте предложение?

– Вы же знаете, Артур, я закоренелый холостяк, – усаживаясь напротив профессора, ответил доктор. – Практика и наука поглощают меня целиком. На личную жизнь совсем нет времени. Да и что это будет за союз, если муж совсем не станет посвящать время семье?

– Но Берта – ваша помощница. Она всегда рядом, – не согласился с его доводами Артур. – Я же не раз видел, с каким обожанием она смотрит на вас. Преданная, верная женщина, которая разделит с вами не только тяготы профессии и одиночество вечеров, но и радость, и печаль, и, конечно же, ложе, став доброй женой. Полезное с приятным, как говорится. Посмотрите на нас с Элеонор! Какой крепкий брак!

– Я так не могу, мой друг. Я всегда строго разделял профессиональное и личное.

– А если бы Берта не была вашей ассистенткой, то вы сделали бы ей предложение?

– Если бы нас не связывали договорные обязательства, то возможно. Она весьма недурна, достаточно умна, начитана.

– Мой милый Лайонел, – расхохотался учёный. – Вы в своём репертуаре. Она прежде всего молода! Наслаждайтесь моментом, пока ваша спутница пышет здоровьем и полна сил… Я вспоминаю Ленни… Какой она была юной, воздушной, неотразимой! Её красота манила, притягивала, завораживала с юности. Моя первая жена всегда ревновала меня к моей кузине, с которой у меня было полное взаимопонимание. Да, она не столь эрудирована, как Маргарет, но… Элеонор всегда была заботливой и искусной хозяйкой, в отличие от Марго.

Учёный прикрыл глаза, погрузившись в воспоминания. В памяти возник тот день, когда после долгой разлуки он вновь увидел кузину в доме своей тётки, родной сестры матери. Да, былое очарование уже померкло, но её добрые глаза и мягкая улыбка настолько притягивали внимание, что он не мог оторваться от этого на первый взгляд непримечательного лица. А восхитительный пирог, испечённый специально для него, развеял последние сомнения относительно правильности принятого решения. Через неделю он объявил Маргарет об уходе. Обретя славу не без помощи своей первой супруги, он теперь нуждался в заботе и внимании, в том, чего Марго, увы, дать не могла.

– Так что, мой дорогой друг, – подытожил профессор, прервав затянувшееся молчание, – если женщина готова ради вашего блага свернуть горы, то не упускайте её. Служение мужу – вот наивысшее предназначение женщины!

– Артур, а вы когда-нибудь любили? – спросил доктор Крамер, испытующе взглянув на учёного.

– Влюблялся часто, так как сама по себе влюблённость – не самая большая глупость, и, я бы сказал, гравитация не несёт за это никакой ответственности. Наука – моя единственная любовь, Лайонел, – отозвался тот, мгновенно став серьёзным. – Я не могу позволить себе тратить энергию на романтические глупости, которые, кроме вреда, ничего не приносят. Как сказал Шекспир: «Любовь слепа и нас лишает глаз»[3]. Я не желаю ходить с поводырём, мой друг.