Марина Крамер – Вальс бывших любовников (страница 28)
Пока Горский снова кому-то звонил, Лена спросила:
– Ну и где она?
– Сказала, что срочно за город уехала, какие-то знакомые позвали, – угрюмо отозвался Андрей, постукивая телефоном о край стола. – Что-то я не понял, если честно… Киношники, что ли, московские, раз в гостинице встретила?
– Вот и я не поняла… но словосочетание «московские киношники» за последние пару дней начало меня здорово нервировать, – задумчиво произнесла Крошина, наблюдая за разговаривавшим по телефону мужем. – И что-то мне подсказывает, что номер пробить не удалось, – она кивнула в сторону нервно заходившего вдоль окна Горского.
– Думаешь, так бывает?
– А то ты не знаешь… Левая сим-карта, позвонили и тут же выбросили, ищи-свищи. Не пойму только, зачем Юлька это сделала, сама ведь предложила встретиться, ты же слышал. Значит, никаких киношников в тот момент не намечалось. Позже встретились?
– Похоже, что так. Но записку такую зачем оставила? Могла написать честно – мол, поехала за город с приятелями, и все, я бы понял.
– Ты-то? – вздохнула Лена, и Андрей опять взвился:
– То есть я опять виноват?!
– Да не кричи ты! – огрызнулась она, в душе понимая, что Андрей сейчас иначе просто не может.
– Так, все, уважаемые, давайте расходиться, пока вы тут не подрались, – подошел к столику Филипп. – Номер этот левый, из тех, что раньше продавали без документов на вокзалах. Так что не пробьешь его. Но телефон Воронковой на контроле, как только в сети появится – я сразу буду знать. Пока больше ничего сделать не можем, надеюсь, господа менты, вам это понятно?
– Более чем, – кивнула Лена и встала. – Андрей, ну действительно поехали по домам, а? Вдруг она утром вернется?
– Я в гостиницу поеду, – тоном, не предполагавшим никаких возражений, заявил Паровозников. – В Юлькином номере переночую.
На том и разошлись.
Телефонный звонок застал Лену уже на пороге квартиры, она вышла на площадку и ответила:
– Слушаю, Крошина.
– Елена Денисовна? – раздался незнакомый женский голос. – Я заведующая кардиологическим отделением. Вы просили сообщить, когда можно будет поговорить с Игорем Андреевичем Славогородским.
– О, да-да, спасибо, – обрадовалась Лена. – Можно подъехать прямо сейчас?
– Да, приезжайте, но я предупреждаю – разговор займет не более пяти минут, состояние больного все еще не стабильно.
– Я вас поняла.
Лена бросила трубку в сумку и бегом понеслась по лестницам вниз, даже не став дожидаться лифта.
– Доброе утро, Иван Михайлович! – поприветствовала она водителя, протиравшего тряпкой фары служебной машины, припаркованной прямо у подъезда. – В больницу поедем сразу, хорошо?
– Вы не заболели?
– Нет, к счастью, еще держусь. Я там быстро человечка одного допрошу, и в комитет.
– Как скажете.
«Если сейчас я получу ответы на свои вопросы, у меня останется один – где Воронкова? – думала Лена, мысленно прикидывая оставшееся до больницы расстояние. – Мог ли Славогородский провернуть это, находясь в кардиореанимации? Вряд ли. Значит, есть сообщник. Стой, Ленка, не выдумывай. Это только в том случае, если Славогородский – Зритель. А если нет? И надо бы лучше настроиться как раз на это – на невиновность Славогородского. Да, рассказ его жены вызвал у меня кучу подозрений, но ведь не каждый, у кого все детство был конфликт с матерью, становится убийцей? Да, история знает немало таких примеров, но это ведь не правило, а ужасное, просто ужасное исключение. Как правило, таких матерей дети-жертвы обычно любят и носят на руках в старости. Ну ладно, допустим…»
Но что именно «допустим», Лена решить уже не успела – водитель припарковал машину на максимально близком от входа в больницу расстоянии, и она вышла, направляясь к крыльцу.
Дорогу к лифтовым площадкам ей шустро перегородила невысокая женщина лет шестидесяти в форме ЧОПа, сидевшей на ней довольно нелепо и мешковато:
– Вы к кому, дамочка?
Лена развернула удостоверение:
– Я тороплюсь.
– А я на дежурстве! – бойко отбрила охранница и принялась внимательно читать каждую строчку в документе. – Ишь ты… старший следователь…
Лена начала терять терпение. Ей всегда не нравились ситуации, в которых облеченный, пусть маленькой, но все-таки властью человек начинал строить из себя важную шишку.
– Я бы попросила вас не задерживать меня, я действительно спешу. Вы же убедились, кто я и откуда.
– Ну мало ли, где вы эту «корочку» купили.
– Хотите об этом поговорить? – Лена никогда не умела угрожать или пользоваться своей властью, ей всякий раз делалось неловко, если приходилось прибегать к подобным методам, но сегодня ей было не до расшаркиваний с противной теткой. – Вызывайте начальника охраны, я объясню ему лично, где и как я получила удостоверение, – она чуть толкнула в сторону женщины стоявший на ее столике телефонный аппарат.
– Вы полегче… – уже не таким уверенным тоном сказала женщина, но от двери отошла. – Проходите.
– Я вернусь через пятнадцать минут и хочу видеть начальника охраны, – бросила Лена, больше не взглянув на охранницу и направляясь к лифтам.
В отделение она поднялась, немного уже успокоившись и выдохнув. Такие инциденты с утра портили потом настроение на весь день, но у Лены не было сегодня ни сил, ни времени об этом думать.
Постучав в кабинет заведующей и получив от той подробные инструкции, как долго можно разговаривать со Славогородским и что делать, в случае, если тому вдруг снова станет плохо, Крошина отправилась в палату, находившуюся прямо перед постом дежурных медсестер.
Славогородский лежал на кровати у окна, на второй, установленной ближе к двери, лежал старичок, не подававший признаков жизни, и Лена с опаской покосилась на него.
– Ничего… он всегда такой… – хрипло объяснил Славогородский, пытаясь подняться повыше.
– Лежите, пожалуйста, Игорь Андреевич, – предостерегла Лена, садясь на стул возле кровати. – Доброе утро. Как себя чувствуете?
– Здравствуйте… я лучше… уже лучше… можем разговаривать…
– Игорь Андреевич, у меня всего пять минут, больше врач не разрешила пока. Давайте самое важное, если что-то вспомнили.
– Да… я не успел тогда… в кафе… Наташу пригласили работать в Москву…
– Кем? Она ведь только в следующем году должна была закончить обучение?
– Она все равно не хотела… по специальности… Ей нравилось другое совсем… Она очень хорошо организовывала мероприятия, ей это было интересно… к людям подход находила, ей никто не отказывал, если… если она просила… – чуть задыхаясь, негромко проговорил Славогородский. – Я очень испугался, что она уедет… Но я не убивал ее! Она… она ведь и мне помогла, не только сыну…
– В чем именно?
– Понимаете… – Наверное, мужчине это стыдно говорить. – Дело в моей маме…
«Та-ак… – удовлетворенно подумала Лена, записывая каждое слово. – Вот мы и вышли на мать. Интересно, его версия совпадет с тем, что мне жена его рассказала?»
– Мама очень строгая была… всегда меня очень жестко воспитывала… я ее боялся. Так сильно, что даже с годами… с годами не прошло. Вот она позвонит, скажет, что заедет ко мне, а я до ее приезда успеваю всю квартиру вылизать, все вещи разложить, понимаете? Даже если до этого было чисто… Женя не понимала, смеялась… А мама, стоило ей грязную чашку в раковине увидеть, – сразу в крик, в скандал… И я, взрослый, состоявшийся мужик, всякий раз себя чувствовал мальчиком…
– И как же вам помогла Наталья?
– Она… она предложила ролевую игру… нет-нет, вы только не подумайте, ничего такого! – поспешно заверил Славогородский, заметив, видимо, как вытянулось лицо у Крошиной, ожидавшей услышать неприятные подробности. – Наташа надевала мамино платье, а я высказывал ей все, что чувствую, когда она меня обижает… И мне становилось легче после таких сеансов. Я даже лицо Наташино в тот момент не видел. Только это платье…
– Платье в черно-белую «гусиную лапку»?
– Да… эта клетка называлась «гленчек», мама привезла это платье откуда-то из Болгарии, кажется, в самом конце восьмидесятых. Очень модное было платье, я его потом в свою коллекцию у нее выпросил. Вот Наташа его и надевала…
Славогородский откинулся на подушки, и Лена испуганно взяла его за руку:
– Игорь Андреевич, может, врача?
– Нет-нет… все хорошо, я устал просто… Вы поймите – я не мог Наташе вред причинить, я бы тогда совсем с ума сошел, я же без нее не справился бы. И вдруг я узнаю, что ей работу предлагают… администратором в какой-то киногруппе…
«Ну не может быть… – мысленно простонала Крошина. – Опять эти неуловимые киношники? Выходит, они на самом деле есть, только их никто не видел?»
– А как они на нее вышли? Как связывались?
– Этого я не знаю… честное слово… Но Наташа очень вдохновилась…
– Последний вопрос, Игорь Андреевич. Где сейчас платье, в котором Наташа изображала вашу маму?
– Как где? Так у вас же… ее в нем и убили. Найдите того, кто это сделал, Елена Денисовна…
– Я постараюсь. Выздоравливайте, Игорь Андреевич, я еще заеду, если будут вопросы. Всего доброго, – Лена поднялась и пошла к выходу, по пути опять с опаской взглянув на неподвижно лежавшего старичка.