Марина Крамер – Вальс бывших любовников (страница 27)

– Это ты извини. Очень ошибся в романе… Ты действительно отличный следователь, я теперь на собственной шкуре это прочувствовал.

– Да уж…

Она высвободила руку и пошла к пешеходному переходу, стараясь успеть на зеленый сигнал светофора, который только что загорелся. Уже сев в машину, она бросила взгляд в окно и увидела, что Голицын так и сидит на скамье, глядя на медленно текущую внизу реку.

Созвонившись с Филиппом и договорившись, в какой ресторан пойдут вечером в компании Юльки и Андрея, Лена начала составлять план на завтрашний день. Подшила к делу экспертное заключение от супруги Николаева по поводу ткани и платьев, еще раз перечитала результаты экспертизы крови, обнаруженной на заборе у кинотеатра «Мир», и вдруг поняла, что просмотрела очевидную деталь – группа оказалась четвертой, самой редкой.

– Как же я это прошляпила, ворона, – расстроилась Крошина. – Чем заняты мои мозги, спрашивается? Ведь наверняка человек с такой группой состоит на учете в реестре банка крови, как я не подумала об этом?

Она быстро нашла телефон местного банка крови при городской больнице и позвонила, но, как всегда, забыла, что у других людей рабочий день имеет свойство заканчиваться вовремя, то есть до пяти вечера, как и было в банке. Пришлось отложить запрос на завтра. Лена сделала пометку на настольном календаре и выключила компьютер. До ресторана ей было недалеко, если воспользоваться такси, то и вовсе минут семь, так что можно было особенно не торопиться, все равно остальные едут из разных концов города.

Муж ждал ее на крыльце, Лена издалека, еще подъезжая, увидела его высокую подтянутую фигуру в светлом плаще. Она вышла из такси и быстрыми шагами пересекла дорогу, отделявшую территорию ресторана от парковки.

– Я не опоздала? – встав на цыпочки, она поцеловала Филиппа в щеку.

– Нет, я просто немного раньше освободился. Подождем ребят или внутрь пойдем? – обнимая ее за плечи, спросил Горский.

– Давай постоим, я сегодня весь день стараюсь дышать воздухом.

– Да? И где же ты умудрилась дышать во время рабочего дня?

– Проводила время с очередным бывшим, – засмеялась Лена. – Выпускала его из ИВС.

– Откуда? – удивился Горский. – Из ИВС? И кто, позволь спросить, его туда упек?

– Ну кто-кто… Елена Денисовна, – вздохнула она. – Какой-то кошмар у меня с этим делом Зрителя. Куда ни ткни, попадаешь в бывшего кавалера, и все, как ни странно, идеально на первый взгляд подходят на эту роль.

– Погоди, – поморщился Филипп. – Ничего не понимаю. Вроде бы с Кольцовым ты разобралась?

– Да.

– А из изолятора тогда кого выпускала?

– Так Голицына же.

– О господи… Я запутался, – пожаловался Филипп уже с улыбкой. – А писатель-то что натворил?

– Ну я же рассказывала – роман написал.

– За это не сажают вроде?

– Это у вас не сажают, и то не факт. А у нас, знаешь ли, такое бывает… Теперь вот думаю, что есть какой-то поклонник творчества Голицына и он инсценирует его новый роман, изменив только место обнаружения тел – вместо бассейнов усаживает их у кинотеатров. Так, все, я углубилась туда, куда вообще не хотела! – спохватилась Лена, поняв, что начала посвящать мужа в ход расследования.

– Это что же – «Убийца любит плавать»?

– А ты откуда…

– Да на тумбочке у тебя лежит, я еще вчера вечером обратил внимание, – объяснил со смехом муж. – Еще подумал – очень странный выбор книги, а потом фамилию увидел.

– Приревновал? – спросила Лена, заглядывая ему в лицо, и Филипп опять со смехом кивнул:

– А то! Ты видела, какое у него фото на обложке? Аполлон! – И они расхохотались оба.

Фото Павла на обложке было откровенно неудачным, красивый и эффектный в жизни Голицын на нем выглядел каким-то прилизанным и неестественным. И в этом, считала Лена, не было ничего удивительного – фото делал Никита Кольцов.

«Узнаю руку мастера», – пошутила она, когда увидела этот снимок, и Филипп, конечно, это запомнил.

– Что-то Андрей с Юлькой опаздывают, – заметила Лена, поежившись. – Очень это странно, Паровозников пунктуальный…

– Может, пока внутрь пойдем? Что стоим-то, как два тополя? – предложил Филипп. – У тебя вон уже и нос красный. Приедут – найдут, не маленькие же.

Их усадили за столик у камина, который, конечно, служил всего лишь предметом интерьера и никакой иной функции не имел. Горский долго рассматривал кованую решетку и наконец произнес:

– А ты никогда не думала о загородном доме?

– Я? – удивилась Лена. – Никогда. Я сугубо городской человек, мне эти дачные страдания непонятны.

– Я же не имел в виду грядки и теплицы, я про дом. Знаешь, такой, куда можно на выходные уезжать в любое время года, например… – мечтательно сказал Филипп, и Лена улыбнулась:

– Мы нормально вечер провести не можем с нашей-то работой, а ты на целые выходные замахнулся!

– Н-да, пожалуй, ты права… Ну подумаем об этом ближе к пенсии.

В этот момент в зале появился Андрей, начал всматриваться в сидевших за столиками посетителей, что-то спросил у подошедшего мэтра, тот кивнул и повел Паровозникова к камину.

– А вы чего одни? Юлька где? – удивленно спросил Андрей, протягивая руку Горскому.

– Так мы думали, она с тобой приедет, – ответила Лена, внезапно почувствовав какую-то тревогу.

– Я тоже так думал, заехал за ней в гостиницу, мне записку отдали – мол, просила передать… вот, – он вынул из кармана сложенный вчетверо листок и отдал Лене. – Там так и написано, что она с вами поедет.

– Ничего не понимаю, – протянула Лена, несколько раз перечитав записку и внимательно вглядываясь в почерк. – Такое впечатление, что она писала левой рукой – Юлька же левша, но ее в школе переучили, она редко левой теперь пользуется.

– Ну-ка, – Филипп сделал жест пальцами, призывавший Лену отдать записку ему. – Позвони ей, – велел он, и Лена послушно вынула мобильный, набрала номер подруги, но телефон был выключен.

– Это что еще за фокусы? – вдруг разозлился Паровозников. – Я ей мальчик, что ли? Привыкла в своей Москве!

– Погоди орать, – жестко сказала Лена. – И сядь, выступает тут… Юлька никогда себя так не ведет, чтоб ты знал. Если она обещала прийти, то придет, даже если сто раз пожалела о данном обещании. Давайте подождем, может, в пробке стоит.

– А телефон почему выключен? – не отступал Андрей, плюхнувшись на стул.

– Могла не заметить…

– Ленка! – перебил Паровозников. – Ну ерунду не говори – у нее смартфон, как его можно незаметно отключить?

– Так, не нагнетайте оба! – велел негромко Горский. – Сейчас позвоню ребятам, поставят на прослушку, как только включится – будем знать, где она.

Пока Филипп, отойдя к окну, с кем-то разговаривал, Лена, нагнувшись, шепотом спросила у Андрея:

– У тебя нет ощущения, что это неспроста?

– Не каркай, Ленка, – щека Паровозникова непроизвольно дернулась, он зажал ее ладонью. – Может, ты права, и Юлька застряла в пробке. Но зачем записку такую оставила? Чтобы я подергался?

– Ты можешь перестать думать о своем ужаленном эго? Не будет она тебя за нос водить, как влюбленного школьника, я же сказала – у Воронковой такой привычки отродясь не было.

– Готово, – вернувшись за столик, сообщил Горский. – Может, пока все-таки поедим? Вы ж оба тоже с работы?

Паровозников замотал головой:

– Что-то аппетит пропал у меня…

– Перестань, – Лена положила руку на его сжатый кулак. – Ничего не случилось, все в порядке. Приедет она, куда денется… – Но в голосе уже не было прежней уверенности.

До конца ужина Юлька так и не появилась, телефон по-прежнему был выключен. Лена то и дело поглядывала на Андрея и начала беспокоиться – давно не видела Паровозникова таким нервным.

– Андрей… возьми себя в руки, все будет нормально.

– Да? Вот мы тут сидим, два мента и чекист, и понимаем, что ничего не можем сделать – скажешь, не так?

– Не так, – сказал Горский, окинув Андрея жестким взглядом. – Все, что зависит от нас, мы сделаем. А ты действительно возьми-ка себя в руки, истерикой делу не поможешь.

Андрей уже хотел сказать что-то, как в его кармане зазвонил телефон. Выдернув его, он уставился на экран. Телефон продолжал надрываться, и Лена догадалась, что номер Андрею незнаком.

– Ответь! – зашипела она, вцепившись в рукав его рубашки.

– Да, слушаю, – отрывисто бросил Паровозников в трубку. – Что? Ты с ума сошла? Где ты? А что… Юля, ты вообще соображаешь? Юля, погоди, Юля! – рявкнул он, но, видимо, Воронкова уже бросила трубку. – Пробей номер, – попросил он, взглянув на Филиппа, и тот кивнул:

– Диктуй.