Марина Комарова – Красавица, кувалда и чудовища (страница 2)

Папа, услышав о произошедшем, долго молчал.

–Смотри, Йоана, чтобы дар не стал долгом, – сказал он в итоге.

Я с тех пор смотрю.

Работает просто: пока не боюсь – есть. Начинаю бояться – уходит, и руки слабеют. Бояться я, в общем-то, умею, но просто стараюсь не начинать. Страх – это когда ты уже решил, что все плохо кончится. Я никогда заранее не решаю. Ибо откуда мне знать, как что кончится? Или кто.

Хотя, конечно, иногда кончается действительно плохо. Но зато у меня есть кувалда.

Ну, ладно. Лучше о Чёрном перевале. Он, кстати, совершенно обычный, просто камень тёмный. Дорога была крутой.

Я поднималась с полчаса и к вершине дышала громче, чем хотелось бы. Осень взялась за дело серьёзно, из-за туч иногда выглядывала луна и освещала всё с тем особым равнодушием, которое хорошо получается только у луны. Пафосно и бледномордо.

Большое старое имение хорошо виднелось с вершины. Построенное из того же тёмного камня, что был на перевале. Казалось, что оно будто вросло в гору. Стены целые, башня с одного края накренилась, но еще держится. Ворота кованые. Сложная работа и красивая даже отсюда.

Я невольно оценила петли. Слабоваты. Металл устал – лет двадцать без ухода, а то и больше. Хозяин совсем не смотрит. М-да, профдеформация. Ничего не могу с собой поделать.

В какой-то момент показалось, что кто-то на меня смотрит. Прямо из башни или с чего-то, чего сейчас не разглядеть, однако оно прямо за воротами. Внимательно так, спокойно, словно меня давно ждали и сейчас просто подтверждали: вот ты и пришла.

Я смотрела в ответ вежливо, но твёрдо. Потом поправила кувалду на плече и пошла вниз.

У меня было дело. Папа сидит у Василки и клюёт зёрна. Это безобразие требует немедленного исправления, и исправлять его буду я, потому что больше некому.

Когда тебе некому перепоручить проблему – это, конечно, неудобно. Зато никогда не ждёшь зря.

Стоило подойти, как ворота медленно открылись. Сами. С жутким скрипом, который бывает у ворот, которые давно не смазывали. Ну, или им просто нравится производить впечатление.

Я вошла и огляделась.

Так, двор… Что у нас тут? Жёсткая осенняя трава между булыжниками, упрямая, как всё, что растёт там, где не просили. Конюшня слева, флигель справа, главный дом – прямо. Мрачный, тёмный и с окнами, которые смотрят как глаза существа, которое давно не спит и от этого совсем не лапочка.

Уютно, в общем. Назову этот стиль… заброшенный склеп с претензиями. Душевненько.

– Эй! – достаточно громко сказала я. – Есть кто живой?

Вокруг царила тишина. Никто не спешил отзываться.

– Или неживой, – добавила я, решив не допускать никакой дискриминации. – Мне в общем-то без разницы.

Внезапно из-за угла главного дома появился петух. Проблема в том, что он был большой… размером с хорошего телёнка. У него были человеческие руки-ноги и при этом самая настоящая петушиная голова.

– Ко-ко-ко, – сказал он.

Нет, это уже слишком.

– Стойте, – сказала я. – Только не говорите мне, что это заразно.

Петух, или, судя по осанке, всё-таки дворецкий, откашлялся, тряхнул гребнем и произнёс человеческим голосом с хрипотцой:

– Добро пожаловать в имение, госпожа. Хозяин вас ждёт.

– Хозяин ждёт… – повторила я. – Значит, он знал, что я приду?

– Он видел вас на перевале.

– И ждал?

– И ждал, – подтвердил петух-дворецкий (кошмар какой), явно подбирая слова так, чтобы это звучало менее странно. – Прошу за мной.

Что ж, зовут – иди. По пути я оценила кладку стен. Хорошая, крепкая, лет сто точно простоит. Петли на входной двери лучше, чем на воротах, но тоже требуют внимания. Ступени каменные и без трещин, за ними следили.

Меня вели на встречу с чудовищем, а я изучала архитектуру. Наверное, это тоже что-то говорит обо мне как о человеке.

В главном зале были высокий потолок и камин, в котором горел огонь. Пожалуй, единственное живое в этой комнате, не считая меня и дворецкого. Мне еще удалось разглядеть лестницу наверх и люстру со свечами.

Хозяин имения стоял у лестницы и явно ждал, когда я испугаюсь. Это читалось даже по его позе. Подался чуть вперёд, плечи развёрнуты, вертикальные зрачки в темноте горят зелёным светом. Чешуя на плечах и руках ловила отблески огня из камина. Хвост, кстати, настоящий и длинный. Лежит себе на ступенях лестницы с таким видом, будто хозяин про него забыл.

Чудовище. Змей. Проклятый боярич, который напугал моего папу до куриного состояния.

Я смотрела на него секунды три, а потом произнесла:

– Из-за тебя мой отец на грани потери человеческого разума. Я пришла это исправить. Садись, будем разговаривать.

Он явно ждал другого. Вон как глазищи округлил.

– Я… – начал он низким шипящим голосом.

– Са-дись, – повторила я. – Стоять и смотреть страшными глазами – это не разговор, а что-то из бродячего театра. У меня нет времени на театр, у меня папа клюёт зерно у соседки.

Где-то наверху что-то капнуло с потолка. Хвост сполз ещё на одну ступеньку.

Чудовище смотрело на меня с выражением существа, у которого впервые за долгое время не было готового ответа.

Кажется, это хорошее начало.

Глава 3. Правила проживания в проклятом имении, или Добро пожаловать в ад

Его звали Огнян.

Я узнала это не от него, он-то представляться не торопился, так и стоял у лестницы и смотрел на меня с видом существа, которое привыкло, что разговор начинают другие и желательно дрожащим голосом. Я узнала от дворецкого-петуха, шепнувшего мне имя хозяина с таким видом, будто делал одолжение нам обоим.

– Огнян, – сказала я. – Хорошо. А меня зовут Йоана. У нас есть проблема, которую ты создал и которую ты же должен решить. Поэтому предлагаю обсудить условия.

– Условия… – повторил он.

Голос уже и не такой шипящий, а глубокий с хрипотцой. Говорить ему явно непривычно. Я его понимала. Если все, кого ты видишь, немедленно теряют сознание или разум, навык светской беседы постепенно атрофируется.

– Условия, да, – подтвердила я.

Огнян расправил плечи ещё больше и произнес с расстановкой:

– Ты. Пришла. В моё. Имение.

– Да, – согласилась я. – Можем двигаться дальше?

Где-то в глубине дома громко закукарекали. Огнян скосил глаза в сторону звука с видом человека, ну или змея, который привык к этому, но так и не смирился.

– Это Ботьо, – тихо сказал дворецкий рядом со мной. – Он иногда непроизвольно. Не обращайте внимания.

– Ботьо, – кивнула я. – А вас как зовут?

Он моргнул. Судя по всему, его давно никто не спрашивал.

– Ботьо, – сказал он.

– Подождите. Вас обоих зовут Ботьо?

– Я и есть Ботьо, – произнес он, выпрямившись с достоинством. – Мажордом. Просто… несколько изменившийся. А звуки… бывают.

Ага, значит, они прозвучали куда ближе, чем показалось сначала.

Я посмотрела на него внимательнее. Человеческие руки, все же человеческое тело, сапоги со шпорами… только голова петушиная. Большая и с красным гребнем, который нервно дёргался при каждом слове.

– Понятно, – сказала я. – Ботьо-мажордом. Принято.

Огнян молча наблюдал за этим обменом любезностями. А потом уже без всяких театральных пауз сказал:

– Чего ты хочешь?