Марина Комарова – Красавица, кувалда и чудовища (страница 4)

Из кухонного крыла донёсся звук, который сложно было описать словами. Что-то среднее между бульканием и стоном, в котором почему-то слышалось: «Добро пожаловать».

– Навяка… В смысле, кухарка, – сказал Огнян.

– Ладно. Я никого не обижаю первой. А теперь мои правила.

– Твои правила… – с неким изумлением повторил он.

Не ждал. Не хотел, а придется.

– Да. У тебя три, у меня тоже будут. – Я начала загибать пальцы. – Первое: больше никогда не трогаешь папу. Второе: если я задаю вопрос, то отвечаешь. Можно не полностью, но честно. Третье: не рычишь на меня как на ярмарочного зеваку. Я не зевака.

Огнян очень долго смотрел на меня. Потом медленно, как будто это стоило диких усилий, протянул руку. Хм, почти человеческая. Только когти длиннее нормы и имеется чешуя на тыльной стороне ладони.

Я крепко пожала ее. Так жмут у нас в кузнице без лишних церемоний.

Он явно не ожидал крепкого рукопожатия. Это было видно. Смотрел на наши руки секунду, и выражение его лица стало чуть менее каменным.

– Ботьо покажет комнату, – в итоге сказал Огнян и ушёл.

Хвост пополз за ним с достоинством, важно и… Бац! Задел угол двери. Огнян не оглянулся. Хвост сделал вид, что всё так и задумано.

***

Комната оказалась в порядке. Весьма пыльная, но, в общем-то, неплохая. Кровать, стол, окно во двор. Я открыла ставни, проветрила и хлопнула подушку об стену пару раз. Апчхи! Поставила кувалду у кровати (привычка) и пошла осматривать имение.

Ботьо ходил за мной и давал пояснения с видом гида, который давно не практиковался, но очень рад случаю.

– Это большой зал, – говорил он, – раньше здесь принимали гостей. Очень давно.

– Сколько лет заклятию? – спросила я.

– Семь.

– Семь лет вы без гостей?

– Без гостей, которые бы оставались, – уточнил Ботьо. – Были те, кто приходили. Но и уходили быстро.

– Убегали?

Он деликатно промолчал. Гребень дрогнул.

Библиотека оказалась большой и явно любимым местом в доме. Книги стояли плотно, видно, что некоторые зачитаны до потёртых корешков. Я пробежала взглядом по полкам. История, натурфилософия, м-м-м, вот тут еще книги на языках стран южных и восточных соседей. И отдельная полка с книгами про нечисть, заклятия и… самодив.

Я подошла к этой полке ближе.

Толстая книга в темном переплете о самодивах стояла второй слева. Я вытащила её и открыла на оглавлении. Нашла раздел о местной самодиве Веле, той самой, что когда-то наделила меня силой. Обнаружила ровный край там, где должна была быть страница. Странно, она вырванная, и бумага по краю чуть пожелтела.

Я подняла взгляд на Ботьо.

– Кто это так вырвал?

Он моргнул и задумался:

– Не знаю. Я не видел. Видимо… это было уже после заклятия. Я не могу сказать, когда именно.

– Мог сделать такое ваш хозяин?

– У него когти, – качнул гребнем Ботьо. – Он бы разорвал, а не вырвал.

А-а-а, логично. Я закрыла книгу и поставила обратно. Края когтей оставляют рваный след, а ту и правда срез. Кто-то делал это инструментом… или с очень аккуратными пальцами.

– Поняла, – сказала я. – Пойдём смотреть кузницу.

Глава 4. По-моему, здесь что-то не то

Кузница была за конюшней. Маленькая и с хорошим горном, который просто давно не чистили. Инструменты висели на стенах, покрытые ржавчиной, но в целом, как бы это сказать, живые. Железо терпеливое, его можно вернуть к жизни. Меха вот целые. Наковальня нормальная и среднего веса под правую руку.

Я стояла посреди кузницы и чувствовала что-то вроде облегчения. Кузница – это понятно. Здесь всё честно: железо, огонь, удар. Никакого театра и загадок.

– Можно пользоваться? – спросила я.

– Хозяин не запрещал, – сказал Ботьо.

– Значит, можно.

Я сняла куртку и повесила на крюк. Взяла с полки ближайший инструмент, которым оказались ржавые клещи, и начала чистить. Просто чтобы руки делали что-то понятное, пока голова думает.

А подумать было о чём.

Семь лет заклятия. Вырванная страница… Значит, кто-то не хотел, чтобы здесь нашли информацию о самодиве. У меня есть мамина книга с записью о Веле… Мама явно была с ней знакома. Огнян, который не пожелал долго объяснять с таким видом, будто задолбался объяснять самому себе и устал.

– Ботьо, – сказала я, не отрываясь от клещей. – Расскажи мне про заклятие. Как все было, хорошо?

Мажордом помолчал секунду, сел на чурку у стены и вздохнул:

– Слушайте, Йоана.

***

Огнян нашёл меня в кузнице через час.

Я к тому времени почистила клещи, молоток и начала разбираться с горном. Огнян встал в дверях, посмотрел на всё это и изрек:

– Ты чинишь мою кузницу.

– Да. У тебя есть возражения?

– Нет, – медленно сказал он. – Просто… никто не заходил сюда много времени.

– Это видно.

Он немного помолчал, а потом произнес с каким-то настороженным любопытством существа, которое успело позабыть, что такое любопытство:

– Зачем тебе кузница, Йоана? Ты думала остаться только на некоторое время.

– Руки должны работать, – сказала я. – Иначе я слишком много думаю и становлюсь раздражительной. А ты, судя по всему, и без того не очень рад моему присутствию. Отсюда вывод: лучше мне не быть ещё и раздражительной.

Огнян явно обдумывал сказанное, а потом выдал:

– Ботьо тебе рассказал про заклятие.

– Рассказал, – подтвердила я. – И про самодиву. А еще про то… как она чихнула.

На его лице внезапно отразилась мрачная усталость. Приходилось видеть таких людей, которые очень давно что-то несут и так к этому привыкли, что уже не знают, как жить без груза.

– И что ты об этом думаешь? – спросил он.

Я отложила молоток. Заправила за ухо выбившуюся светлую прядь.

– Думаю, что тебя криво прокляли, и это осложнило всем жизнь. Вдобавок кто-то вырвал страницу из книги, чтобы ты не нашёл способа разобраться в произошедшем. – Я сделала паузу и продолжила: – Значит, кому-то выгодно, чтобы ты оставался чудовищем.

Огнян долго молчал. Говорить – вообще не его сильная сторона.

За конюшней кто-то завыл, будто извинялся за беспокойство. Кажется, это конюх. Я так поняла, он тоже не человек. Здесь вообще с людьми напряженка. При этом проклят только Огнян. Значит… остальные были такими всегда.

С кухни донёсся запах чего-то, что теоретически должно быть едой.

– Откуда ты знаешь про страницу? – спросил Огнян.