Марина Кистяева – Сын маминой подруги (страница 39)
Дарина прикрыла глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Пропадала она… И теперь точно куда-то падала.
Адам потянул её на себя. Так, что воспротивиться и противостоять не имело возможности. Да и не было желания.
Другая потребность была.
Дарина подчинилась. Его губы прикоснулись к её губам.
Губы Адама были чуть шершавыми от мороза, но тёплыми внутри. Вкусными.
Они целовались. И целовались. Адам и не думал её отпускать, а она не думала его отталкивать.
В поцелуе на снегу была своя прелесть. А ещё. Ей нравились губы Адама. Ей нравилось, как он её целует.
Он весь ей нравился.
— Помогите!
Женский визг ворвался в сознание и ошпарил неприятным осознанием какой-то подставы.
Глава 16
Адам оторвался от неё и слегка поморщился. Его дыхание всё ещё гуляло по её коже, грело. И сам Терлоев не спешил отсоединяться от Дарины. Она тоже продолжала удерживаться за него.
Здесь, среди сугробов и снега…
К ним, преодолевая сугробы, спешила подружка той самой рыжей. Без лыж. Она бежала, неестественно размахивая руками и показывая куда-то назад, за изгиб лыжни.
— Надюша ногу сломала! — выпалила она, добираясь до них и хватая ртом воздух с такой драматичностью, будто играла в дешёвом спектакле.
Так уж и сломала…
Адам шумно выдохнул и быстро поднялся. По его лицу прошлась тень.
— Где?
— Там.
Дарина закатила глаза. Почему она, зараза такая, не поверила этому сомнительному заявлению? Авантюра сшита белыми нитками.
Адам кивнул и направился туда, куда указала женщина. Дарина медленно поднялась.
— …за поворотом! Она не может встать! Мы ехали, ехали, всё было по кайфушечки и тут…
Дарина старалась сдерживать сарказм, который так и лился из неё.
Вся та теплота, что разливалась по телу, уступила место липкому раздражению. Классика жанра. Дамская немощь как последний аргумент в борьбе за внимание кавалера. И работа проделана на совесть, даже лыжи сняли для правдоподобия.
Есть, конечно, процент того, что рыжая реально неудачно упала. Но почему-то в это активно не верилось.
Утопая в снегу, Дарина направилась к ахающим и охающим женщинам.
Шла она не по лыжне, а напрямик, через нетронутый снег, как будто этим тяжёлым путём пыталась доказать что-то самой себе.
Когда она, запыхавшись, подошла к месту «трагедии», картина предстала во всей красе. Рыжая — та самая Надюша — сидела в позе отчаявшейся нимфы, обхватив руками совершенно здоровую на вид ногу. Она почти натурально плакала, издавая всхлипывающие звуки, но ни одной слезинки на её щеках не было.
Увидев приближающуюся Дарину, она подняла голову и кинула на неё едва ли не победный взгляд, полный торжества и вызова.
Ой, ну всё ясно.
Адам стоял на колене рядом с «пострадавшей».
— Где болит? — спросил он сдержанно, осматривая голеностоп.
— Тут. И там… Везде болит.
Адам снял перчатку.
— Задерите штанину.
Сам он не прикасался к ней первым.
— Конечно, — почти томно пропела рыжая, но потом вспомнила, что она пострадавшая и сменила тон:
— Я так неосторожно… Наверное, связки… А может, и перелом
Адам молча, хмурясь, ощупал сустав.
— Отека пока нет. Крепитации тоже, — произнёс он коротко. — Скорее всего, ушиб.
— Но я не могу встать! — взвизгнула Надя, пытаясь ухватиться за его руку. — Помогите мне. Пожалуйста…
И быстро сложила руки перед грудью.
Её подружка не осталась в стороне. Тоже повторила жест.
— Да, помогите нам, пожалуйста.
Адам коротко вздохнул, и в его взгляде мелькнула раздраженность.
— В «Крыле» есть ГБР, — вмешалась Дарина, не в силах больше наблюдать этот концерт.
Если некоторым дамам жизненно необходимы прикосновения мужчин, то уж пусть этим займутся специально обученные люди.
Холостяки, мать вашу.
Ехидный голосок, который прямо-таки активировался в ней за последние пять минут, пропел, что Адам-то тоже холостяк. Причем, закоренелый.
— ГБР? — усмехнулся Адам, посылая в её сторону красноречивый взгляд.
Дарина кивнула и полезла за телефоном.
— Дин, привет. Тут такое дело…
А ещё Дарину заинтересовал один вопрос — рыжая Надюша знала, что Адам медик или так совпало?
Они даже не пытались уйти. Надежда, в конце концов, поднялась на ноги. Сидеть на снегу, даже в дорогущем комбезе, то ещё удовольствие.
И, конечно, вцепилась в Адама. Клещами впилась под предлогом, что ей нужна опора.
Дарина отошла в сторонку.
На душе паскудно было.
Противно, гадко, словно проглотила что-то скользкое и несъедобное. Ей-то что… Вот правда. Клеит Адама другая женщина, явно и беззастенчиво. Он же не реагирует, вернее, реагирует сдержанно, по-деловому, но и не отталкивает её окончательно. Но ей почему-то не по себе и сильно. В груди сосало и ныло.
Вскоре послышался рев двигателя и среди сосен показался снегоход, с которого бодро спрыгнули двое мужчин.
Дарина беззвучно усмехнулась. Метр девяносто, двадцать пять плюс, плечистые, в зимних камуфляжных костюмах. Ну, Надежда, теперь ты должна быть довольна. Публика прибыла, и состав вполне достойный.
Пора переключаться с Адама на вновь прибывших.
А нифига.
Эта рыжая зараза ещё сильнее вцепилась в Адама.