Марина Кистяева – Сын маминой подруги (страница 38)

— Так уж и двадцать.

— Ну, пятнадцать.

В глазах Адама черти заплясали джанго.

Дарина хмыкнула. Ну-ну.

Она стояла и активно делала вид, что она не с ним.

Она всё-таки встала на лыжи… Ешки-матрешки!

Это было куда сложнее, чем ей помнилось. И центр тяжести как-то странно клонился постоянно назад.

Дарина вцепилась в палки, чувствуя, как непослушные пластиковые полоски норовят уехать из-под ног в разные стороны.

— Дарин, здесь же нет спусков, — Адам, уже стоявший на лыжне, активно сдерживал лыбу, которая так и лезла ему на лицо. — Эй, ты чего?

— Поехали давай уже, — фыркнула Дарина.

Правильно, чем быстрее начнут, быстрее закончат. Она отчаянно оттолкнулась. Лыжа дернулась, проскребла по утоптанному снегу и, на удивление, поехала вперед. Адам, улыбнувшись, легко догнал ее, двигаясь плавно и почти бесшумно.

Первые минуты были борьбой. Дарина пыхтела, ее движения были резкими и угловатыми. Но постепенно, след в след с Адамом, ритм начал находиться. Вдох — толчок, выдох — скольжение. Снег мягко шуршал под лыжами, солнце пробивалось сквозь шапки сосен, отбрасывая на белое полотно длинные голубые тени.

Даже начинало нравится… Дарина огляделась по сторонам. Нет, в этом, определенно, что-то есть. Свежий морозный воздух обжигал легкие приятным холодом, а напряжение в мышцах сменилось упругой усталостью.

Адам периодически останавливался, проверяя всё ли с ней в порядке.

Что тут скажешь… И тут молодец.

Дарина сжала челюсти. Это же неправильно, правда, видеть в человеке только положительные черты?

Так и до греха недалеко.

Они не были единственными, кто выбрал активный отдых. Где-то позади послышался смех, далекие возгласы, скрип снега.

— Лыжню!

Дарина не поверила своим глазам. Их догоняла та парочка очень активных дам.

Они ехали, яростно махая палками, явно поставив перед собой цель их догнать. Дарина приглушенно выругалась. Серьезно, леди?.. Такой откровенный подкат… Интересно, а их её присутствие на горизонте никак не смущало?

Дамы знали, что делали. С лыжами были знакомы, это у них не отдать. Двигались они уверенно. Лица разрумянились от мороза и скорости. А ещё азарта.

Девочки сорок плюс вышли на охоту.

Они пронеслись мимо, оставив за собой облачко пара и легкий шлейф дорогих духов, смешавшихся с запахом хвои. Дарина почти не удивилась, когда увидела, как рыжая обернулась и бросила в сторону Адама говорящий взгляд. Ну, не коза ли, а? Дарина сжала палки покрепче.

Адам усмехнулся.

— Да уж, — и почти сразу же перевел внимание на Дарину. — Погнали дальше?

Она кивнула, пытаясь выровнять дыхание.

— Погнали…

Теперь и на Дарину напал азарт. Чем она хуже этих «ледей»? Йогой занимается и в целом у неё неплохая физподготовка.

Дарина даже немного ускорилась, чувствуя, как каждая мышца напоминает о себе ноющей приятной тяжестью.

Адам легко скользил впереди. Дарина нет-нет да посматривала на него, отрываясь от проторенной лыжни. У Терлоева что лыжи были продолжением ног?

— Темп норм? Выдержишь дальше такой же?

Дарина с тоской посмотрела на спины удаляющимся дамочкам. Они уже почти скрылись за поворотом, две стремительные и ужасно грациозные фигуры. Ревность и досада комом встали в горле.

— Ага.

Вот лучше бы она промолчала.

Честное слово.

Потому что Адам, приняв этот сдавленный звук за согласие, чуть прибавил ходу. Она выдержала недолго. Может, километр. А, может, и сто метров. Как-то отстала от Адама. Ноги стали ватными, дыхание сбилось, и вот она уже просто стояла, опершись на палки и пытаясь загнать в легкие хоть немного ледяного воздуха.

А потом и вовсе остановилась. Окончательно.

Она подняла голову и посмотрела на небо. Безупречно-синее, ослепительное зимней чистотой. Постояла ещё немного. Ещё немного посмотрела.

И… рухнула в снег. Хотела звездой, но лыжи помешали. Поэтому упала, как упала, в нелепой позе, раскинув руки. Холод мгновенно просочился через куртку, но это было даже приятно.

— Дарина!

Адам тотчас оказался рядом с ней. Его лицо вытянулось от беспокойства. Он загородил собой солнце, и Дарина зажмурилась.

— Ты упала? Как?.. Что повредила? — вопросы посыпались градом, пока он старательно расстегивал крепления на ее лыжах, освобождая ноги.

Дарина слабо хлопнула ладонью по пушистому снегу рядом с собой.

— Присоединиться не желаешь?

Она была почти уверена, что услышит грубоватый ответ про дурость и простуду, но вместо этого ей в лицо полетел ворох снега. Она возмущенно фыркнула, стирая с кожи обжигающе-холодные и колючие снежинки.

— Вот же ж…

Терлоев грохнулся рядом с ней, подняв целое облако снега.

— А эта мысль…

Встретились, называется, двое…

Что бы кто бы неадекватного не предложил, другой и рад стараться.

И вроде бы взрослые люди…

Адам лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в небо, а его громкое «Уф!» отозвалось эхом в заснеженном лесу.

Дарина подавила в себе улыбку и снова посмотрела на небо, чувствуя, как тает напряжение в мышцах, уступая место приятной истоме.

А картина-то завораживала. И кажется, что ты куда-то падаешь, падаешь. Или летишь.

Стало так мирно и спокойно, что, казалось, можно было позабыть обо всем на свете. Сквозь кружево сосновых ветвей пробивалось солнце, слепя в глазах, а в груди разливалось тихое, светлое тепло.

В которое ворвалось ощущение. Уже такое знакомое…

Дарина кожей почувствовала его взгляд. Тяжелый, сосредоточенный. Он был пристальным, почти осязаемым, и от этого по спине пробежали мурашки. Она затаилась.

Секунда, вторая…

А потом Дарина не выдержала стремительно закручивающейся внутри себя пружины и медленно, будто боясь спугнуть мгновение, повернула голову к Адаму.

Он оказывался ближе, чем ей думалось.

Гораздо ближе. Его лицо было всего в паре сантиметров от ее, его дыхание, теплое и неровное, коснулось ее щеки.

И всё… Центр внимания мгновенно сместился, рецепторы все обострились.

Сама Дарина замерла в ожидании.

Адам не разочаровал. Его рука в толстой перчатке потянулась к ней, поднырнула под голову, обхватила её затылок.