Марина Кистяева – Сын маминой подруги (страница 37)

— Когда надо? — ответила Дарина вопросом на вопрос, пригубив свой кофе.

— Вчера.

— О, нет, вчера это точно не вариант.

После "вчера" у нее все болело. Адам, будь он неладен, сдержал слово. Вертел ее, как только можно и нельзя. Отчасти поэтому сегодня в голове стояла звенящая пустота, сквозь которую с трудом пробивались мысли.

Помолчав, Дина внимательно на нее посмотрела. Ее пальцы выбивали неопределенный ритм по столу.

Дарина склонила голову набок.

— Говори уже, Дин.

— Так заметно?

— Есть такое дело. Что ещё созрело в твоей умненькой головке? Ты хотя бы сразу скажи о новой идее Костровский в курсе или нет.

— Он и предложил.

— Хм…

Дарина спряталась за чашкой кофе.

— Мне стоит напрягаться, да?

Дина коротко хохотнула.

— Иногда вы с Лорчиком меня пугаете. Знаете меня, как облупленную.

— А ты нас как будто нет. Говори уже давай.

— Это по поводу твоего хобби. Не хочешь его монетизировать?

Дарина склонила голову сильнее.

— Не совсем понимаю тебя. Можно конкретику.

— Можно. Я сейчас о твоих кремушках.

— И?..

— Здесь же рядом Каянск.

— И что?

Дарина не то, чтобы не понимала.

Но…

Сегодня слишком много этого «но» изрисовывалось.

— Есть предложение отправить тебя учиться. Я знаю, что ты не хочешь заниматься производством без лицензии и допуска. И это правильно. А дальше найдем тебе спонсоров и…

Дина не договорила, тут слова уже были лишними.

Дарина вздохнула и ничего не ответила.

Пока.

***

Адам сказал, что будет ждать ее в шестнадцать часов у главного входа. Дарина до конца не была уверена, что затея с лыжами стоящая. Мысль о предстоящем катании вызывала легкую дрожь в коленях.

Шлепнется же, и не раз. Костей потом не соберешь. Хорошо, что хотя бы рядом будет остеопат. Если что, хотя бы суставы вправит.

Дарина поежилась. А, может, ну его, это катание?..

Она не сомневалась, что Адам отлично стоит на лыжах. А она? Она в последний раз лыжи видела в школе, и то в начальных классах, и воспоминания сводились к хаотичным падениям с бугра и смеху одноклассников.

Потратив добрых полчаса на мучительные попытки облачиться в непослушные лыжные штаны и застегнуть ботинки, которые казались ей инопланетными устройствами, она наконец вышла из номера. По коридору она шла, чувству себя неуклюжим роботом, а ее шаги гулко отдавались в пустом пространстве.

Распахнув тяжелую стеклянную дверь отеля, она вышла на свежий морозный воздух и замерла, увидев картину, от которой у нее кольнуло в груди.

Адам с Владимиром стояли у крыльца, непринужденно беседуя. А рядом с ними активно щебетали две дамы лет сорока.

Одна из них, рыжеволосая в элегантной белом комбезе, звонко смеялась, то и дело как бы невзначай пытаясь коснуться Адама. Но надо отдать тому должное. Он каждый раз уворачивался. Причем, это было настолько явственно и неприкрыто, что окажись Дарина в такой ситуации, сгорела бы от стыда.

А рыжей хоть бы хны.

Вторая дама «двигалась» в сторону Владимира. Но и тот особо не реагировал. Хмурился и смотрел исподлобья. Интересно, он хотя бы иногда улыбается?

Наверное, улыбается, раз друг Адама. С их шуточками-то на дни рождения серьезным долго не пробудешь.

Дарина себя никак не обозначила. Постоит, понаблюдает. Может, чего интересного увидит.

Её план осуществлялся недолго. Её почти сразу заметил Адам.

— Опаздываем, — он демонстративно постучал по наручным часам.

Дарина так же демонстративно достала телефон и посмотрела на время. И правда, на пятнадцать минут задержалась. Надо же. Она по жизни почти никогда не опаздывала.

Что-то явно неправильное происходит.

— Готова? — голос Адама прозвучал низко и спокойно, отсекая весь посторонний шум.

У Дарины ладони вспотели в лыжных перчатках.

— Нет, — честно выдохнула она, сжимая пальцы. Она не была готова ни к лыжам, ни к присутствию этого мужчины рядом.

Нервно всё как-то становилось. И далее по списку… Остро, сладко, крышесносно.

И опасно. Очень-очень опасно. Для её сердечной мышцы, у которой уже сейчас сбился ритм.

Он коротко рассмеялся.

— Значит, готова. Вован, ты точно не с нами?

— Я — пас.

— А вот мы не пас, — пропела рыжая и уже что-то хотела ещё сказать, но её опередил Владимир.

Дарина не расслышала, что он сказал, зато увидела, как вытянулось лицо рыжей.

Адам усмехнулся шире. Ему-то как раз было всё слышно.

— Братан, не появимся к ночи — высылай поисковую бригаду, — кивнул он напоследок другу.

И потом каким-то образом оказался рядом с Дариной. Она даже не успела заметить, как он преодолел расстояние между ними. И снова каким-то образом его рука оказалась на ее талии. Где-то они уже это проходили…

Они прошли к пункту проката инвентаря, и Дарина чувствовала себя так, будто идет по зыбкому песку, а не по утоптанному снегу. На что она подписалась, скажите, ей пожалуйста.

Подойдя к стойке с лыжами, Адам обернулся к ней.

— Так. Скажи-ка мне, Дарина, когда ты в последний раз стояла на лыжах?

Она посмотрела на длинные пластиковые планки, которые казались ей орудиями пытки, и снова почувствовала себя той самой неумехой из начальной школы. Ее гордость боролась с желанием сбежать. И, кажется, второе готово вот-вот перевесить.

— Лет двадцать назад.