Марина Ив.–О. – Дорога без конца (страница 3)

 Насколько я знаю, на Земле границы стран всегда были очень подвижным явлением. Да и сами хозяева планеты – один вид, у которого всегда было больше сходств, чем различий (что бы ни говорили агенты разделения и войны).

 На Ваайе же одновременно существует несколько разумных форм жизни. При этом люди с Земли, ныне доминирующий вид в Терра Нексум, добрались до этих берегов (наверное, к счастью) только когда коренные обитатели уже полностью овладели словом, оружием, политическими технологиями и, самое интересное, метаспособностями. Некоторые из людей называют это магией, но это слишком упрощённое понимание. Я сама толком не знаю, что это такое. Понять, увидеть вживую – одна из целей путешествия через три земли, планированием которого я занималась последние полгода.

 Я родилась в Терра Н. девятнадцать лет назад в семье людей. Я напрямую наследую историю и гены Земли, хоть и никогда не бывала там. Даже мои родители родились уже здесь, а вот их родители, наоборот, так никогда и не побывали за пределами родной планеты в Солнечной галактике.

 Если последняя пара предложений кажется странной – это нормально, ведь на Земле до сих пор рожают женщины, кажется. На Ваайе же люди вынашиваются преимущественно искусственно; так и мои родители были отправлены сюда ещё будучи эмбрионами. Это стоило дедушке всего его состояния – тогда все пытались спасти своих родных, особенно детей, отправляя их на новую планету, ещё чистую и полную воздуха, в отличие от Земли.

 Как итог, публика здесь собралась специфическая. Попасть с Земли могли только самые богатые и самые талантливые люди: астронавты были обязаны уметь разбираться в инженерии, обеспечивающей межгалактические полёты и построение индустрии на месте, либо должны были такие услуги щедро оплачивать. Столица Терры сразу стала hi-tech местом, жизнь в котором кипела, ведь гены большинства здесь заточены на предпринимательскую деятельность, технологии и процветание.

 Коренное население Терры, Нексари, сильнее и могущественнее людей, а может быть, и сострадательнее. Стали бы мы, люди, слать сигналы инопланетянам, звать их переселиться с планеты, которую те уничтожили своими же руками? Говорят, изначально эта идея пришла из Этерии (как и большинство благостных идей), но технически это реализовали Нексари – поэтому люди остались здесь, в Терра Н. В других странах Нексари живут редко, а людей и вовсе единицы. Это связано со сложностью дальних путешествий на этой планете, а также с тем, что со временем группа лидеров Терра Н. взяли охранительный и воинствующий курс, решив отгородиться от не-людей и сосредоточиться на высоких технологиях. Никто нам не угрожал, не стеснял, наоборот, – но Этерия не принимала мозговую цифровизацию, аватаров на границе отключали, и это стало предлогом у нынешней власти для начала холодной войны.

 Называть это так – плохой тон. Не холодная война, но антропоцен 2.0, говорили в СМИ и на улицах. Я кивала, а внутри кипела. Как можно отвернуться от тех, кто нас спас? Зачем нам ежесезонные обновления скайбиля, когда до сих пор не исследован соседний материк? Почему в городе открывают третью фабрику за год, когда экологическая катастрофа на Земле до сих пор бушует?

 Каждый год становилось всё яснее и яснее, что ответов на эти вопросы не будет – более того, эти вопросы даже не будут озвучены. Некоторые люди шептались между собой, косо смотрели на новую фабрику, даже были разговоры о митингах – но ни у кого не хватало смелости выступить открыто, и я могу это понять: мы не на Земле, мы всё же здесь в гостях – в случае большого конфликта, весьма вероятно, нас попросят вернуться домой. В то же время, если наша продуктивность и инновационность будет загрязнять и эту планету, если конфликты с Калапатрой продолжатся – пребывание здесь всё равно окажется под вопросом. Вот в такие непростые времена я живу, хотя говорят, у людей простых времён и не бывало. Мне всё равно повезло: я дышу чистым воздухом и живу безбедно на родительские деньги. На Земле дела обстоят намного хуже.

 Всё вышенаписанное здесь, и тот текст, что будет дальше, – не просто мысли вслух. Меня зовут Вита Энгервиль, и я уже давно собиралась вести записи: нечто среднее между дневником и дорожными заметками. Ведь бóльшая часть разумных существ известных нам планет никогда не жили в Терра Н., они не знают, что происходит, не видели мир моими глазами. Вдруг мои записи прочитают и в соседних странах тоже, вдруг это поможет нам найти общий язык?

 В любом случае литературой тут никто серьёзно не занимается. Инженерам это не очень интересно, а видных писателей с Земли перебралось немного, и их уже давно нет.

Всерьёз ли пишу я? Не знаю: эти записи вполне могут остаться всего лишь моей частной собственностью, копилкой разрозненных фактов и историй.

Пишу это и смотрю на свой фикус. Один из немногих видов растений Земли, который удалось культивировать и здесь, такие они живучие. Но не в этой квартире. Мой фикус умирает. Не отследила вовремя плесень в корнях. Я всерьёз хочу запомнить его когда-то такую пышную крону, его стать: единственное украшение комнаты. Всерьёз хочу сохранить память о нём для себя и рассказать другим об этой и других удивительных формах жизни, о жизни вообще, о дороге, о тёте, о Терра Нексум. А заметки – это так, ребячество: мало ли во Вселенной информационных копилок.

 Было 24 февраля по календарю Земли. Я захлопнула дневник, уже стараясь не смотреть на фикус (больно). День только начинался. Астра – наше подобие Солнца – вышла два часа назад, и воздух ещё был пыльным от ночных песочных буранов. Специфический климат: сухой и прохладный одновременно, и в цветовой гамме этих мест доминирует жёлтый цвет, вернее, желтоватый.

Хорошо бы пойти на прогулку в парк, дать мозгу отдых. Идти одновременно хотелось и нет. Переодеваться из домашнего в уличное, спускаться шестнадцать пролётов вниз, проходить два поста охраны, добираться в парк… Я усмехнулась: если это мне кажется препятствием, о путешествии через континент лучше забыть. Какой замечательный пинок! «Ничто так не мотивирует юный ум, как челленджи, которые ставишь себе сам», – вспомнила я слова Эни.

 Холодное утро, противный ветер с песком. Пост охраны раз, «доброе утро». Пост охраны два – молчим, этот консьерж мне никогда не нравился. Горизонт завален высотками: здесь всегда строили плотно, ведь мы гости, своей земли у нас тут нет, а значит, распоряжаться ею нужно максимально экономно. Мой дом остался позади – небоскрёб цвета стали, почти точно такой же, как почти все остальные строения вокруг. Выделяются на этом фоне школы (для безопасности учащихся их не строят выше четырёх этажей) и парки: маленькие, но встречающиеся чаще, чем на Земле. Все остальные пространства ютятся в небоскрёбах друг над другом. И это порой удобно, но тесно, а ещё это способствовало рождению общества паноптикума, где каждый знает, чем занят его сосед, и чем действительно стоит заниматься. В одном здании на разных этажах стоматология, спортзал, мэрия, студия 3D-печати… Маленькие учреждения делят один этаж: так, информационный городской центр соседствует с библиотекой, где книги только электронные (производство бумажных в своё время решили не налаживать).

 Я иду к парку быстро, почти бегу, одевшись совсем не по погоде. Мой тюлевый бирюзовый шарф не греет, ровно как и жилетка на синтетическом пухе (натуральный стоил бы как крыло самолёта). Сверху жужжали скайбили: люди здесь пробуждаются очень рано и сразу занимаются делами, хотя в самом начале переселения было много разговоров о том, чтобы уйти от ориентации на жаворонков, но от той идеи отмахнулись, как от подрывающей семейные ценности.

 Навстречу мне – никого, как я и думала. Только с первых этажей плотно расположенных рядом зданий иногда смотрели любопытные бледные лица одиноких стариков. Пионеры галактической эмиграции после 65 получали приоритет при заселении на первых этажах, что было разумно с точки зрения их (не)мобильности, и утоляло как никогда острый интерес в подглядывании, подслушивании и обсуждении всего, что творилось во дворах и на улицах города. Прогулки, парки, смотреть по сторонам – вот он, удел стариков, детей и бездельников вроде меня.

 Я думала о вчерашнем разговоре с Эм, во мне заново рождалась вся палитра чувств: страх, предвкушение, нервозность, радость, надежда, страх, страх, страх. Это нормально – бояться большого и нового, бояться встреч с особыми (по любым причинам) людьми, бояться менять уклад жизни, начинать заново, не начинать.

 Я пыталась рассчитать вероятность положительного ответа Эм. Она точно хочет – но боится? Не хочет брать ответственность? Она хотела раньше, а сейчас ей уже хочется совсем чуть-чуть, недостаточно для «да»? С чего я вообще взяла, что она «точно хочет»? Это лишь то, что было в переписке десять лет назад. Моё прочтение её вчерашней мимики вполне могло быть неверным, а отсутствие отказа сразу может говорить просто о шоке, а не о наличии желания.

 Да, с экологией проблемы, да, не дают денег на искусство или гуманитаристику, да, напряжённые отношения с другими странами, отрыв от родной планеты, повсеместные ограничения и «настоятельные рекомендации». Но аватарам-то что? Едва ли Эм актуально свалить отсюда, её мало что касается. Конечно, в области цифровизации мозга тоже есть регулирование, но физически аватары в полной безопасности. Спасибо «Кули-ко», одной из немногих частных компаний, руководство которой было не только на Ваайе, но и на Земле, а потому существование аватаров было стабильным – переговоры об изменениях если и случались, тянулись годами, а потому начинались нечасто.