Марина и – Звезда Вавилова (страница 7)

Многим интересовался молодой ученый, но никто из преподавателей по-настоящему не увлек его за собой...

— Даже через шесть лет, будучи уже выпускником академии, Вавилов не был убежден в правильности своего выбора.

Из затемнения — фотография Вавилова той поры. Высокий лоб, густеющий пушок на губах. О чем-то задумался...

Историк цитирует одно из его писем:

— «В сию минуту пребываю «без руля», но веют попутные ветры, которые куда-то гонят. Цели определенной, ясной, которая может быть у любого агронома, не имею. Смутно в тумане горят огни, которые манят. Так что, увы: ясная и конкретная цель у меня облечена туманом. Но пойду. А там будь что будет».

Мы идем коридорами бывшей Петровки, гулкими, пустыми, а когда-то здесь раздавались быстрые, стремительные шаги героя нашего фильма.

— Есть какая-то загадка в такой случайности выбора, — продолжает Историк. — Мы приучены к жизненным примерам другого рода. Но человек вырастает по мере того, как растут его цели. Вавилов знал это. Вскоре он поставит себе цель по росту и добьется ее.

А теперь мы видим «альма матер» Вавилова в иное время — перед входом бурлит подвижная и возбужденная толпа.

— Москва, пятое августа, вступительные экзамены в сельхозакадемию. Дубль один, — звучит голос ассистента режиссера.

В проеме окна второго этажа виден оператор с камерой, снимающий абитуриентов.

— Но почему идеи Лысенко получили такую всеобщую поддержку? — опять возвращается к волнующему ее вопросу собеседница.

— Тут не следует забывать о фоне, на котором все это проявилось. Это было время первых пятилеток. По всей стране стахановское движение, ударничество, энтузиазм. И вот что важно, XV съезд ВКП(б), который проходил в тысяча девятьсот двадцать седьмом году, поставил перед страной задачу — провести в деревне коллективизацию. Уже через два года началось массовое вступление крестьян в колхозы, к концу тридцать второго коллективизация была в основном закончена. К тридцать шестому году полностью сложился колхозный строй и сформировался новый класс — колхозное крестьянство. А сельхознаука, как назло, отставала!

Вся площадь перед академией запружена абитуриентами, не замечающими оператора. Камера вглядывается в лица будущих студентов.

Им, молодым, продолжать дело Вавилова. Что знают они о нем, об уроках истории?

— Вавилова торопили — давай новые сорта, новые породы, новую агротехнику, давай, давай, быстрее, быстрее!.. Но генетика была еще слишком молода. Приказами-то ведь процесс познания не ускоришь. Плод должен созреть! Сколько раз Вавилов говорил, что строительство нельзя начинать без прочного фундамента и что торопливость в этом деле может привести только к катастрофе! Но всем хотелось идти, приветствовать, рапортовать!..

Радостные, веселые, беззаботные лица юношей и девушек.

— Очень хочется, чтобы вот эти молодые люди не повторяли ошибок прошлого. Поэтому они должны знать, как все было на самом деле...

Вновь размышления Автора обрывают грубые, резкие звуки, странная мелодия.

За кулисами кукольного театра висят, качаются на нитках разноцветные куклы...

— В лагере Вавилова появлялось все больше перебежчиков. — В голосе Историка напряженность, скрытая боль. — Эти «направленные мутации» были вызваны, как горько иронизировал Вавилов, отсутствием «генов порядочности». Немало людей обеспечили себе положение в науке преследованиями своих оппонентов, немало людей изменили своим убеждениям из-за низости души или борьбы между жизненным благополучием и научной совестью.

Рабочий перевешивает марионетки с места на место...

Историк продолжает:

— «Хуже нет, — говорил Вавилов, — когда ученый начинает хитрить, да еще при свидетелях, таких же ученых, как и он сам. В старой сказке это называется просто: «Дурак дурака вздумал уму-разуму учить». А вот в науке хитрить да кляузы разводить — самое распоследнее дело! Без правды науки нельзя создать правду нового общества...»

В темной плоскости экрана появляется узкая полоска света. Видна рука то ли художника, то ли реставратора, трепетно касающаяся старого, замшелого холста, покрытого слоем пыли и забвения...

— Неужели, чтобы добиться правды, нужно пойти на костер?.. — вздыхает собеседница.

— Не обязательно... Вернемся, однако, назад, в тысяча девятьсот двадцать пятый год.

Фотодокумент: за узким длинным столом заседаний Совнаркома не только ученые, но и руководители Советского государства. На стенах — карты, схемы, диаграммы, стенды с коллекциями растений. Рядом с Вавиловым — Н. П. Горбунов, соратник Ленина.

Именно Николай Петрович Горбунов открыл тогда заседание в Кремле. Этот человек много сделал для развития советской науки, в том числе сельскохозяйственной. Управляющий делами Совнаркома, он стал председателем совета института, о котором пойдет речь, помогал Вавилову в его начинаниях. Их объединяли взаимное уважение и дружба.

Автор цитирует:

— «Москва. Кремль. Постановление Совета Народных Комиссаров СССР: В исполнение данного Владимиром Ильичем Лениным завета обновления сельского хозяйства Союза Советских Социалистических Республик учреждается Всесоюзный институт прикладной ботаники и новых культур как первое звено новых учреждений, долженствующих образовать Всесоюзную Академию сельскохозяйственных наук имени Ленина — ВАСХНИЛ».

Тридцативосьмилетнему Николаю Вавилову, как одному из крупнейших советских ученых, поручают организацию Академии.

Стремительный монтаж фотографий: Вавилов и сотрудники селекционных станций и институтов, которые Николай Иванович создал по всей стране.

Как передать разнообразие дел Вавилова, бешеный ритм, в котором он работал, невольно увлекая людей, вихрем закручивая их? О размахе его деятельности можно судить хотя бы по географии снимков — ученого можно было увидеть и среди снегов Заполярной опытной станции, и на участке цитрусовых культур Закавказья, и на хлопковых полях Средней Азии, и на лугах Украины, и в садах России.

На одном из снимков он с И. В. Мичуриным, с которым был дружен. По сути дела, именно Вавилов «открыл» Мичурина, сделал его труды достоянием науки. А ведь впоследствии имя Мичурина будет умело использовано как знамя, освятившее «крестовый поход» против Вавилова и генетики... Но это потом. А пока...

— За несколько лет под его руководством создаются институты растениеводства, зернового и картофельного хозяйства, льна, конопли, хлопководства, кормов, масличных культур, животноводства, кукурузы, чая, виноградарства и многие другие.

Всмотримся в снимки — нигде Вавилов не позирует для камеры. Самый молодой академик страны всегда в работе, в общении, неизменно доброжелателен, энергичен, подтянут, полон сил и даже какого-то мальчишеского задора.

— В тысяча девятьсот двадцать девятом году лауреат Премии имени В. И. Ленина, член ВЦИК, депутат Ленсовета, академик Вавилов назначается первым президентом ВАСХНИЛа — руководителем всей сельскохозяйственной науки Страны Советов. Кроме того, он избирается Президентом Всесоюзного географического общества, становится директором организованного им Института генетики Академии наук СССР.

Как многому может научить опыт Вавилова-организатора! Самая актуальная и трудноразрешимая проблема развития сегодняшней науки — связь фундаментальных и прикладных исследований. А Вавилов уже тогда смог добиться удивительной гармонии, тесного союза науки и практики...

Или вот еще один пример: современная наука идет по пути создания крупных, комплексных, целевых программ — это вектор НТР. Многие считают такие программы открытием последнего времени. А ведь это тоже путь Вавилова, хорошо забытое старое. Его идея — концентрировать силы на одном направлении. Открылась в нем редкая способность — направлять усилия разных ученых в русло единого стратегического замысла и не ломать при этом их творческой индивидуальности, а, напротив, максимально раскрывать ее...

Наследие Вавилова еще ждет глубокого анализа.

Но вернемся в годы тридцатые...

Из темноты проступает фигура виолончелиста. Мелодия, которую он извлекает из своего инструмента, отнюдь не услаждает слух...

Трудно поверить в то, что поведает Историк. Но это было.

— Академик Лысенко, стремительно набирающий высоту на административной лестнице в сельскохозяйственной и биологической науке, и его уже многочисленные сторонники «пересмотрели» теорию Дарвина, забраковали опыт Менделя, отвергли всю классическую генетику. Зато в печати стали появляться сенсационные сообщения о превращении пшеницы в рожь, овес, ячмень, сосны в ель и так далее. Лысенко говорил даже о появлении кукушки из яиц пеночки.

Медленно покачиваясь едет трамвай. По обе стороны колеи — лес, деревья. Дорога пустынна.

— И когда, например, председатель колхоза «Двенадцатый Октябрь» Прасковья Малинина рассказала, что из полученных ею от академика Лысенко семян будто бы невиданно урожайной ветвистой пшеницы выросли почему-то рожь, овес, ячмень и простая пшеница, но только не ветвистая, он заявил: «Я хочу сказать два слова о вашей неудаче с ветвистой пшеницей...»

Виолончелист перебирает, насилует струны своего инструмента.

— «...Верьте мне или не верьте, но это как раз колоссальная удача! Вы нам, товарищ Малинина, здорово помогли. Из всех академиков я один верил и доказывал, что из пшеницы может получиться овес, может получиться ячмень и рожь. А все остальные говорят: «Овес из пшеницы? Да где это видано?!» А вы вот рассказали...»